Е. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова icon

Е. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова




Скачати 99.17 Kb.
НазваЕ. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова
Дата04.08.2012
Розмір99.17 Kb.
ТипДокументи


ББК 85.370.7+83.3-022

Е. К. Соболевская

Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова

ТВОРЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ АНДРЕЯ ТАРКОВСКОГО

И СИМВОЛИСТКАЯ ЭСТЕТИКА

В статье рассматриваются основополагающие творческие принципы Андрея Тарковского и утверждается их теснейшая взаимосвязь с эстетикой русского символизма.

Размышляя об основной категории искусства – художественном образе, Андрей Тарковский неоднократно ссылался на работы наиболее последовательного теоретика и практика русского символизма Вяч. Иванова, оговаривая при этом, что образ в его словоупотреблении равнозначен символу в словоупотреблении Вяч. Иванова [см.: 8, с. 144, 213]. Кроме самого режиссера, вполне отчетливо сознававшего свои истоки, на тесную связь его творческих принципов с эстетикой символизма одним из первых указал такой известный исследователь, как Вяч. Вс. Иванов. По его мысли, с символистами Тарковского «объединяет серьезность в понимании задач искусства, ориентированность прежде всего на сообщаемое (а не на структуру сообщения как такового, что интересовало авангардистов)» [1, с. 232] (курсив мой – Е.С.). Тут же заметим, что ориентация на те незыблемые законы всякого подлинного искусства, которые были зафиксированы и развиты Вяч. Ивановым, одновременно предполагает и ориентацию на идеи русского религиозно-философского ренессанса, и в первую очередь – на Вл. Соловьёва, введшего в культурный оборот понятие теургического искусства. Ведь именно это понятие с его смысловым контекстом служило одной из опорных точек эстетики символизма.

Принимая данные положения в качестве исходных, обозначим ключевые творческие принципы Тарковского, которые явно реализуются в его произведениях и свидетельствуют о теснейшей связи его воззрений с философско-эстетическими воззрениями символистов и русской религиозной мыслью:

– Самозабвенная любовь к земле, к тварному миру; вера в освящение и обожение материи. Искусство призвано не для того, чтобы копировать внешнюю оболочку действительности и не для того, чтобы создавать иную реальность. Его задача – открывать в низшем, дольнем мире, объективно существующую горнюю реальность, или же через вещи видимые «обличать вещи невидимые». Отсюда и предельно вообразимая реабилитация целостного облика физической реальности всеми приемлемыми для Тарковского кинематографическими средствами. Мир физической реальности, мир, который принимается нами как само собой разумеющееся, выводится из сферы неактуального бытия и предстает как впервые увиденный и живо заявляющий о своей причастности к сфере актуального сейчас-бытия. Это касается как визуального образа представляемой в картинах Тарковского действительности, так и звукового; причем довольно часто естественная жизнь природного мира дополняется репрезентацией классических произведений искусства (музыка Баха, Перголези, Пёрселла и др.; иконопись Рублева, гравюры Дюрера, картины Леонардо да Винчи, Брейгеля; стихотворения Тютчева, Арсения Тарковского и т. д.). Здесь сказывается последовательная устремленность режиссера не выделять что-либо существенное из состава действительной жизни, а увидеть саму жизнь, саму действительность в её многоплановой существенности. Всё в равной степени важно, всё достойно нашего внимания, каким бы повседневным и мелочным оно не представлялось. Не только через картины Леонардо да Винчи и музыку Баха мы можем вступить в живую взаимосвязь с Абсолютным началом, но и через повсеместно окружающие нас «вещи». Все зависит от нашей внутренней настроенности, от нашей духовной устремленности на это общение.

Понимание Любви в объективно метафизическом смысле: как путь оправдания и спасения человека через жертву самостью. Установка на нравственный подвиг самоотречения перед верой в высшую Божественную благодать, которой равно причастны и природный мир, и человеческий. Искоренение зла жизни совершается не через своевольное, насильственное переустройство внешнего мира, а через усмирение собственной гордыни и оживление внутреннего чувства братской Любви. Зло преодолевается силою Любви. Только через жертвенную Любовь и внутреннее совершенствование человек может выйти из «состояния войны», из состояния внутренней антиномичности и тем самым восстановить утраченную полноту бытия и как бы перекрыть те элементы зла, которые привносятся в мир им самим и другими. В творчестве Тарковского утверждается единство веры в Бога, веры в человека и веры в природу.

– Неразрывная взаимосвязь Добра (этической сферы), Истины (познавательной сферы) и Красоты (сфера художественной деятельности) как трех ипостасей единой идеи. Красота нуждается в Благе и Истине также, как Благо и Истина нуждаются быть воплощенными в Красоте. Поиски истины в рамках научного познания должны непременно базироваться на принципах нравственности. Истина, обособленная от нравственности, оборачивается ложью. Важен долг не перед наукой и не перед искусством как некими отрешенными от насущной жизни формами деятельности, а – прежде всего – перед людьми. Тут в первую очередь следует учитывать «Солярис», «Сталкер» и «Жертвоприношение». Причем в «Солярисе» и «Сталкере» этот основополагающий принцип Тарковского реализуется посредством помещения героев, представляющих различные мировоззренческие типы (позиции), в предельную, пограничную ситуацию, в ситуацию напряженнейшего, актуально совершающегося здесь-и-сейчас события-бытия [см.: 5].

– Ясное осознание необходимости индивидуального внутреннего совершенствования (человеческая составляющая личности) как единственно истинного основания художественного творчества. («Мои фильмы – это моя жизнь. Моя жизнь – это мои фильмы» – одно из самых известных высказываний режиссера.) Само же художественное творчество понималось Тарковским как путь жертвенного служения народу во имя причащения его к истинным первоначалам бытия. Ему была присуща установка не на самовыражение, а на самоусмирение своего субъективного «я», на подавление своеволия в процессе творчества, на трезвение творческого духа. Отсюда и неизменная отсылка к иконописи и иконописному мастерству с его основополагающими принципами и непреложным уставом жизни; отсюда и всего «7, 1.⁄2» картин. «За двадцать лет, – говорил Тарковский в 1981 году, – я снял пять фильмов. Конечно, у меня были возможности быстрее реализовать мои замыслы, и, конечно же, я хотел бы сделать больше. Но, с другой стороны, я не хотел торопиться. Я сознательно выбирал метод «оставаться в себе». Моя исходная позиция была твердой и простой: чтобы сохранить себя как личность и снимать картины, которые я хочу, мне необходимо терпение» [см.: 10]. В этом плане путь Тарковского может рассматриваться как попытка совмещения (уравновешивания) трудно совместимых уровней личностного существования: «практика себя», или «умное художество» (непрестанное духовное совершенствование, стяжание Божественной благодати), и практика художественная, некое мирское делание (расточение Божественной благодати), где всегда сохраняется угроза утраты индивидуальной духовной самоидентификации и скатывание до уровня лицедейства. Напомню, что в трудах Вячеслава Иванова упомянутые принципы самосовершенствования объединены под именем «внутреннего канона» (путь восхождения), на неукоснительном исполнении которого выстраивается «внешний канон» (путь нисхождения). Именно «внутренний канон» является основанием теургического искусства, или истинного символического художества [см.: 3, 4].

– Сознательное неприятие всякого внешнего, общепринятого на данный момент времени эстетического идеала. Последовательная устремленность на аскетическое искусство в противоположность повсеместно распространяющимся зрелищным формам развлекательно интригующего кинематографа с его виртуозными специфическими эффектами. Аскетичность творческой «методологии» Тарковского, его намеренное стремление избавиться от формального эстетизма, ограничиться «простой» интригой и вместить действие художественного целого в единый пространственно-временной (по возможности – двадцати четырех часовой) континуум ломает устоявшиеся представления о кинематографе как искусстве зрелищного порядка с «закрученными», отдаленными от нашей насущной жизни сюжетами. Притупляя внешний эстетизм, Тарковский тем самым апеллирует к внутренней жизни своего зрителя, к нашей способности применить происходящее на экране по отношению к себе лично.

– Отвержение монтажного кинематографа (метафорического, аллегорического, интеллектуального) как системы приемов, знаков-загадок, имеющих, в общем, вполне определенную, однозначную, иногда даже вербальную отгадку и апеллирующую, таким образом, сугубо к интеллектуальной образованности воспринимающего субъекта. Монтажный кинематограф, как его истолковывал Тарковский на примере творчества Эйзенштейна [см.: 7, с. 114 – 115], есть некий аналог идеалистического символизма в словесном искусстве, как его истолковывал Вяч. Иванов [см.: 2], поскольку в основании того и другого лежит установка на использование символа в качестве приема. Тарковский же в своем творчестве исходит из принципа относительной непрерывности монтажных планов: не склеивать куски «жизни», создавая тем самым ложные, субъективные подобия-символы, не выстраивать интригу сюжета или интригующую перекличку визуальных образов, а внимательно наблюдать, запечатлевать и показывать самое жизнь в её реальном преображении без грубого и видимого вмешательства в её течение. Монтаж не «делает» кинокартину, он существует только как вспомогательное средство для довоплощения непрерывно разворачивающегося действия (образа), для передачи ощущения движущегося потока времени, для обнаружения давления времени, содержащегося в самом отснятом материале. Отрицание монтажного кинематографа естественным образом привело Тарковского к предпочтению классического канона искусства (единство времени, места, действия), который наиболее четко выполнен в «Сталкере» и «Жертвоприношении».

– Отношение к монтажу как сугубо вспомогательному средству для запечатления целостного образа действительности согласуется с явным устремлением Тарковского уравновесить две основные сферы деятельности человека: сферу объективно существующей реальности и сферу личных, субъективных переживаний, как то: видения, сны, воспоминания. Здесь же можно отметить и установку режиссера на устранение границ между различными пространственно-временными планами действительности, какими, к примеру, являются прошлое и настоящее, тот свет (мир умерших) и этот (мир живых), дом (жилище человека) и открытый мир, пейзаж, воссозданный на полотне (картина), и действительный мир живой природы и т. д. Тарковский организует образную ткань своих фильмов так, что одна действительность плавно «перетекает» в другую, и мы практически не ощущаем никакого скачкообразного движения ни на визуальном, ни на звуковом уровне. В итоге созданные им образы свидетельствуют о всеобщей символической взаимосвязи, о неизбежной сообщаемости между отдельными элементами (частями) и различными пространственно-временными континуумами мирозданья.

– Указанным выше принципам соответствует и основной принцип-требование Тарковского в отношении к актерам: не «играть» роль, не создавать характер, а жить в предложенных обстоятельствах, ничего не зная о дальнейшем ходе событий картины-жизни. Другими словами: требование абсолютной жизненной достоверности, а не актерского (лицедейского) трюкачества. Если и можно с чем-то сравнить кинематограф, как неоднократно высказывался Тарковский, то не с другими искусствами, а самой жизнью [см.: 11, с. 40 – 42]. Актерская работа, таким образом, понималась им как полноценная часть реальности. Это, конечно, не современное «реальное кино», но и не «игровое» в традиционном смысле этого слова.

– Следуя закону соответствия своим же требованиям, Тарковский никогда и сам не «играл» режиссера, а жил в предложенных обстоятельствах. Яркие тому примеры – засеянное гречихой поле и строительство дома перед съемками «Зеркала», дважды созданный «Сталкер», дважды отстроенный и сгоревший дом на съемках «Жертвоприношения» и т. д. [см.: 12]. Ясно сознавая, что в ходе съемок режиссер оперирует, прежде всего, судьбами живых людей и самой реальностью, он неизменно утверждал необходимость личной нравственной ответственности за совершаемый в рамках искусства поступок. Эта же ответственность переносилась Тарковским и на конечный результат творческого процесса, то есть на законченное произведение, когда оно становится объектом субъективного эстетического восприятия. Кино, как полагал режиссер, искусство не знаковое, а непосредственное (непосредственная данность образа), и потому ответственность, возлагаемая на его создателя, более обширного и, вместе с тем, глубинного порядка: огромная, специфическая, почти «уголовная» ответственность [см.: 8, с. 295 – 297].

Прежде чем подвести итог, восстановим в памяти два ключевых положения режиссера. «Для меня кино, – говорит Тарковский, – занятие нравственное, а не профессиональное. Мне необходимо сохранить взгляд на искусство как на нечто чрезвычайно серьезное, ответственное, не укладывающееся в такие понятия, как скажем, тема, жанр, форма и т.д. Искусство существует не только потому, что отражает действительность. Оно должно еще вооружать человека перед лицом жизни, давать ему силы противостоять жизни…» [9, с. 318]. «… Предназначенность искусства не в том, как это часто полагают, чтобы внушать мысли, заражать идеями, служить примером. Цель искусства заключается в том, чтобы подготовить человека к смерти, вспахать и взрыхлить его душу, сделать её способной обратиться к добру» [8, с.141] (курсивы мои – Е. С.).


Данные положения самым непосредственным образом отсылают нас к той основополагающей задаче искусства, которая была в своё время провозглашена Вл. Соловьёвым и утверждена в работах Вяч. Иванова: искусство в своей окончательной задаче должно не в одном только воображении, а и в самом деле «одухотворить, пресуществить нашу действительную жизнь. Если скажут, что такая задача выходит за пределы искусства, то спрашивается: кто установил эти пределы?» [6, с. 404]. Творчество Тарковского, равно как и его жизнь, свидетельствуют о том, что искусство и на самом деле способно осуществить такую задачу. Законы художественной деятельности, утвержденные в эстетике символизма, получают в наследии Тарковского, если можно так сказать, кинематографическое воплощение и осмысление. И, возможно, их воплощение в рамках кинематографического искусства выглядит (по сравнению с другими формами искусства) наиболее достоверно. Ибо именно в кинематографе граница между творчеством (искусством) и жизнью практически неуловима. Здесь сильнее просвечивает их нераздельность.


Библиографические ссылки:


  1. Иванов Вяч. Вс. Время и вещи//Мир и фильмы Андрея Тарковского. М.: Искусство, 1991. С. 229 – 237.

  2. Иванов В. И. Две стихии в современном символизме // Иванов В. И. Родное и вселенское. М.: Республика, 1994. С. 143 – 169.

  3. Иванов В. И. Заветы символизма//Иванов В. И. Родное и вселенское… С. 180 – 190.

  4. Иванов В. И. О границах искусства//Иванов В. И. Родное и вселенское… С. 199 – 217.

  5. Соболевская Е. К. Фантастика и действительность (Опыт интерпретации фильма А. Тарковского «Сталкер») ///Докса: Зб. наук. праць з філософії та філології. Вип. 10. Одеса, 2006. С. 308 – 317.

  6. Соловьёв В. С. Общий смысл искусства//Соловьёв В. С. Сочинения: В 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1990. С. 390 – 404.

  7. Тарковский А. А. Встать на путь // Искусство кино. 1989. № 2. С. 109 – 130.

  8. Тарковский А. Запечатленное время //Андрей Тарковский: Архивы. Документы. Воспоминания. – М.: ЭКСМО-ПРЕСС, 2002. С. 97 – 348.

  9. Тарковский А. А. О киноискусстве // Мир и фильмы Андрея Тарковского... С. 315 – 326.

  10. Тарковский А. Решающие времена //Искусство кино. 2002. № 12. – Режим доступа: http://www.kinoart.ru/magazine/12-2002/Publications/Tarkovski/

  11. Тарковский А. А. Уроки режиссуры: Учебное пособие. М.: ВИППК, 1992. – 92 с.

  12. Туровская М. И. 7 ½, или Фильмы Андрея Тарковского. – М.: Искусство, 1991. – 255 с.

Статья опубликована в издании: Вісник Дніпропетровського університету. – 2009. – Т. 17. - № 9/2. – Серія: Філософія, соціологія, політологія. – Вип. 19. – С. 166 – 171.


Схожі:

Е. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова iconЕ. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова
move to 1064-20642
Е. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова iconОдесский национальный университет имени И. И. Мечникова является признанным авторитетом в области международного образования
Одесский национальный университет имени И. И. Мечникова является признанным авторитетом в области международного образования. За...
Е. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова iconУкраина, г. Одесса 2013
Одесский национальный университет имени и. И. Мечникова институт математики, экономики и механики
Е. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова iconАнализ причин образования наноостровкового кремния в плоскости гетероперехода Si-SiO2
Одесский национальный университет имени И. И. Мечникова, 65081, Одесса, ул. Дворянская, 2
Е. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова iconАблов А. Г. Одесский национальный университет имени И. И. Мечникова
Роль иностранных инвестиций в странах Центральной и Восточной Европы в период посткоммунистической трансформации
Е. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова iconМетодические указания министерство образования и науки, молодежи и спорта украины одесский национальный университет имени И. И. Мечникова институт математики, экономики и механики
Эконометрический анализ как инструмент изучения международных экономических отношений
Е. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова iconДонецкий национальный технический университет институт международного сотрудничества
Доннту стал третьим в рейтинге вузов Украины «Компас-2009». Наш вуз опередили Национальный технический университет «кпи» и Киевский...
Е. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова iconАнкета сотрудника
Одесский государственный университет имени И. И. Мечникова, исторический факультет, 1984-1989, «преподаватель истории и обществоведения»,...
Е. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова iconІi международная научно-практическая конференция
Украины «Киевский политехнический институт», Национальный технический университет «Харьковский политехнический институт», Харьковский...
Е. К. Соболевская Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова icon18-10-2010 Пресс-релиз Двухдневный тренинг «Программа национального потенциала (подготовка кадров)»
Двухдневный тренинг «Программа национального потенциала (подготовка кадров)» стартует 18 октября в 10. 30 на физическом факультете...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи