Стефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен icon

Стефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен




Скачати 13.64 Mb.
НазваСтефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен
Сторінка1/54
Дата21.09.2012
Розмір13.64 Mb.
ТипДокументи
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   54

 

 

 

Стефан Куртуа

Николя Верт

Жак-Луи Панне

Анджей Пачковский

Карел Бартошек

Жан-Луи Марголен

 

ПРЕСТУПЛЕНИЯ

ТЕРРОР
РЕПРЕССИИ

95

миллионов
жертв

Новая стр.

Издательство «Робер Лаффон» и авторы
посвятили эту книгу памяти Франсуа Фюре,
который обещал, но не успел
написать к ней предисловие


ЧЕРНАЯ   КНИГА  КОММУНИЗМА

Оригинальное издание осуществлено
под руководством Чарльза Ронсака

Новая стр.

^ STÉPHANE COURTOIS, NICOLAS WERTH,

JEAN-LOUIS PANNE, ANDRZEJ PACZKOWSKI,

KAREL BARTOSEK, JEAN-LOUIS MARGOLIN

LE LIVRE NOIR
DU COMMUNISME

Crimes, terreur et répression

 

 

avec la collaboration de Rémi Kauffer, Pierre Rigoulot,
Pascal Fontaine, Yves Santamaria et Sylvain Boulouque

 

 

 




 


^ ROBERT LAFFONT

                     

Новая стр. - титульный лист

 

Стефан Куртуа
Николя Верт


Жан-Луи Панне
Анджей Пачковский
-Карел Бартошек


^ Жан-Луи Марголен



ПРЕСТУПЛЕНИЯ

ТЕРРОР
РЕПРЕССИИ

Перевод с французского

МОСКВА

^ «ТРИ ВЕКА ИСТОРИИ»
2001

Новая стр.

ББК 63.3(2)615-4
4 49

ЧЕРНАЯ КНИГА КОММУНИЗМА

Издание второе, исправленное

 

 

Перевод с французского

 

 

Вступительная статья
А.Н. Яковлев

 

Общая редакция
Н.Ю. Сыромятников

 

Ответственный редактор
И.Ю. Белякова

 

Художественное оформление
А.А. Зубченко

 

 

Издание
выпущено при содействии
^ «СОЮЗА ПРАВЫХ СИЛ».
Предназначено для распространения
в муниципальных,
сельских, школьных
и вузовских библиотеках.

 

ISBN 5-93453-037-2 (Рос.)
2-221-08204-4 (Фр.)


 

© Editions Robert Laffont, S.A., Paris, 1997

© A.H. Яковлев, вступительная статья, 1999

© А.А. Зубченко, художественное оформление, 2001

© Издательство «Три века истории», 2001

 

 

 

Оформление последних стр. книги

 

 

Стефан Куртуэ

Николл Верт

Жан-Луи Панне

Анлжей ПачкооскиО

Карел Бартошек

Жан-Луи Марголен

^ ЧЕРНАЯ  КНИГА  КОММУНИЗМА

   Преступления, террор,репрессии

 

Перевод

Э.Я. Браиловская, А.И. Виноградова, О.В. Захарова,

С.Г. Родина, О.В. Тимашева, И.В. Топоркова,

ЕЛ. Храмов (руководитель группы)

Редакторы перевода АД Бакулов, Е.И. Дюшен, Д.П. Ческис, З.Б. Ческис

Литературный редактор И.П. Оловянникова

Технический редактор О.В. Степанова

Корректоры

Н.П. Бахолдина, Л.С. Бражникова, Н.Г. Гукасян, А.Б. Панеях, Е.Б. Тотмина

Набор

М.Ю. Мелкова, И.В. Попова, И.А Прохорова, Т.К. Тугушева

 

Следующая стр.

^ Ч 49 Черная книга коммунизма.

Преступления, террор, репрессии.

М.: Издательство «Три века истории», 2001, 2-е издание, исправленное, 780 с, илл.

BBN 5-934353037-2 (Рос.) ISBN 2-221-08204-4 (Фр)

«Черная книга коммунизма»

посвящена исследованию преступлений

коммунистических режимов, существовавших в XX веке.

Основана исключительно на достоверных документах и фактах,

снабжена иллюстративным материалом,

картами концлагерей и депортаций народов,

свидетельскими показаниями.

Лицензия на издательскую деятельность: Л.Р. № 066548 от 12 мая 1999 г.

Подписано в печать 09.04.01. Формат 70x100/16.

Печать офсетная. Печ. л. 50. Тираж 100 000 экз. Заказ № 3386

Издательство «Три века истории»;

Москва, Таганрогская, д. 10/21. Адрес для переписки: 101000, Москва, Главпочтамт, а/я 76.

Отпечатано в полном соответствии

с качеством предоставленных диапозитивов

в ОАО «Можайский полиграфический комбинат».

143200, г. Можайск, ул. Мира, 93.

 

Последняя стр.

Каким образом идеалы освобождения и всеобщего братства

обернулись в октябре 1917 созданием тоталитарного

 государства, основой политики которого стало

систематическое подавление социальных слоев общества
и целых народов, а способом её воплощения — масштабные
             депортации и массовое истребление людей?

 

Завеса секретности, наконец, полностью сброшена. Крах

большинства коммунистических режимов, открытие множества

ранее недоступных архивов, многочисленные свидетельства

и воспоминания очевидцев позволяют сделать

напрашивающийся вывод: у коммунистических стран

лучше получается выращивать концлагеря, чем хлеб

и производить трупы — чем потребительские товары.

 

Коллектив ученых-историков провел

максимально полное изучение преступлений,

совершённых под флагом коммунизма во многих странах

на разных континентах: места, даты, факты, палачи, жертвы...

Десятки миллионов в СССР и в Китае, миллионы в небольших

странах, таких, как Северная Корея и Камбоджа:

всего около ^ 95 миллионов жертв —                 

такова плата человечества за увлечение          

коммунистической утопией в XX веке.

 

О трагедии планетарного масштаба — первое справочное издание.

^ Многочисленные свидетельские показания,       

карты концлагерей и депортаций народов,

 32 страницы документальных фотографий.


Большевизм — социальная  болезнь

XX века

  Книга, предлагаемая вниманию читателя, уже издана во многих европейских странах. Она серьезна, масштабна, туго набита фактами, многие из них уникальны своей новизной, подчас невероятностью. Это своего рода исследование о раковой опухоли большевизма, которая беспощадно уничтожала поколение за поколением во всем мире и, прежде всего, в России.

Книгу создали зарубежные историки. Жаль, что не российские. Но замечательно, что исследование выходит в русском издании.

Что же это за явление — большевизм, основанный В. Ульяновым в 1903 году? Задумаемся, уважаемый читатель, над таким простым фактом. В XX веке пять раз менялось название страны на политической карте мира — Российская империя (до 1917 г.), Российская республика (1917 г.), РСФСР (1918—1922 гг.), СССР (1922—1991 гг.). Российская Федерация, Россия (с 1993 г). Четыре раза меняли мы гимн: «Боже, царя храни... (до 1917 г.), «Марсельеза» (1917 г.), «Интернационал» (1918—1944 гг.), «Союз нерушимый...» (1944—1991 гг.), нынешний гимн — «песня без слов» (с 1993 г.)*.

Резали, кромсали административно-территориальное деление страны, переименовывали города, некоторые по несколько раз, дошли до абсурдистики типа: Ленинградская область с центром Санкт-Петербург, Свердловская область с центром Екатеринбург и т.д.

О чем это говорит? Ставлю отточие...

Ленин в начале века патетически воскликнул: «Дайте нам партию революционеров, и мы перевернем Россию!»

Перевернули. Поставили с ног на голову. Что получили? Ничего, зато потеряли целое столетие. На то же столетие отстали от цивилизованных стран. Убиты десятки миллионов людей. Страна — нищая, отсталая, нация биологически вырождается. И перспективы выздоровления страны и нации отнюдь не радужны. Почему? Потому, что наше общество пусть еще не смертельно, но все еще запредельно отравлено ложью. Мы все еще продолжаем жить в каком-то кошмарном сне. Боремся за свободу, а живем по-советски.

Самое ужасное, что существует на белом свете, — это извращение прекрасного. Большевистский режим родился из революционной решительности,на словах вдохновляемой гуманистическими идеалами. Ленинцы были убеждены, что только насилие является универсальным и единственным средством осуществления этих идеалов.

Большевизм и фашизм — две стороны одной и той же медали. Медали вселенского зла. Целью большевистского террора было создание якобы идеального бесклассового общества, идеологически чистого, как дистиллирован-

*В 2001  году утвержден новый вариант старого гимна (музыка Александрова, слова
Михалкова). (Прим.ред.)

 

6                                            Большевизм — социальная болезнь XX века

ная вода. Гитлеровский террор был более предсказуемым: очистить для начала Европу, а затем и весь мир от неполноценных народов, прежде всего славян и евреев. Славяне и евреи, затем желтые и черные — это ясно и понятно: на планете Земля должны жить только «белокурые бестии».

В политическом завещании Ленина, которое затем стало 58-й статьей Уголовного кодекса СССР 1926 года, первый пункт определял любое действие или бездействие, служащее ослаблению власти, преступлением. Вместо презумпции невиновности — презумпция виновности. Ибо «кто не с нами, тот против нас». Люди с первого дня гражданской войны, развязанной Лениным, стали жить в условиях тиранической, уголовной анархии.

Кажется, несовместимы эти понятия — чудовищная деспотия и анархия. Увы, это было так. Любой негодяй-чекист мог единолично приговорить к смерти любого классово неполноценного, по его определению, человека. Сталин «демократизировал» этот процесс, упорядочил уголовную анархию, доведя число негодяев до «троек». Именно благодаря анархии преступная власть стала как бы невидимой и всегда праведной: власть хорошая, люди плохие.

В итоге высшим средством созидания стала борьба всех со всеми и за все. Вспомним эту абсурдистику. В СССР боролись с буржуазной идеологией и традицией, боролись за повышение производительности труда и партийности искусства, за «нового человека» и с пережитками прошлого... Вели нескончаемые «битвы за урожай», за сверхплановый выруб леса и распашку целины, за 100%-ную коллективизацию и за «мир во всем мире».

Гитлеризм кристально ясен, как бандит-насильник. Фашисты демонстративно сжигали книги на площадях, коммунисты сожгли их в сотни раз больше, но тайно, по списочкам, с обязательной точностью. Кстати, сжигание книг, прежде всего Библии, Корана, произведений Достоевского, сотен других авторов, началось по инициативе Крупской, жены Ленина.

Как известно, все режимы, в том числе и демократические, во время войны прибегают к «информационной автаркии», ограничивают распространение информации, свободу передвижения людей и идей. Большевизм это сделал политической константой мирного времени. Радио глушили, свирепость цензуры доходила до абсурда, выезд за границу был закрыт, жены неверных мужей бегали в парткомы, где их, неверных мужей, «воспитывали». Не случайно же Ленин запретил все «буржуазные» газеты, издавались только коммунистические. Партия решала, какие книги читать, какие песни петь, о чем говорить, как говорить и зачем говорить.

Контроль над информацией и закрытие границ, ГУЛАГ и беззаконие, прочие издевательства над живой жизнью служили тому, чтобы псевдореальность воспринималась людьми как подлинная реальность. Перевоспитание масс было доведено до такой степени, что люди перестали «быть», а начали «казаться», играть верноподданническую роль везде и во всем. В миру нельзя было показать, что ты не веришь своим глазам и ушам, что белое — это черное, с языка рефлекторно срывалась одна ложь. Житие во лжи стало обязательно-принудительным, и потому набатно-солженицынское «Жить не по лжи» стало национальной идеей по демонтажу тоталитаризма: хирение и вырождение последнего стало явью во времена гласности, столь памятной многим и столь дорогой лично мне.

Советский Союз после гитлеровского разбоя — все эти ужасы, даже вмесе взятые, не идут ни в какое сравнение с тем, что представляла из себя наша Родина после семи неполных лет ленинской тирании. Россия и ее народ были ог-

 

Большевизм — социальная болезнь XX века                                                        7

раблены до нитки. Золото, бриллианты, валюта были прикарманены высшей партийной кастой для «мировой революции», но прежде для самих себя.

Физически было уничтожено дворянство. Уничтожено купечество, предприниматели, интеллигенция, цвет армии — офицерство. Перебиты миллионы крестьян, стерт в порошок рабочий класс, от имени которого якобы и вела свои бандитские дела ленинская шайка.

Экономика развалилась. Погиб лучший в мире речной флот, гордость российского купечества. Замерли, заросли бурьяном лучшие в мире железные дороги. Порушена, превращена в прах лучшая в мире банковская система. Разграблены и изничтожены тысячи лучших в мире аграрных хозяйств, в которых производительность труда и урожайность были выше, чем в Западной Европе и Америке. Замерла лучшая в мире система народного образования, созданная Александром II и усовершенствованная Столыпиным.

Среди большевиков Сталин был хитрее всех, коварнее всех, рассчитывал свои действия на годы вперед, знал тюремную и ссыльную жизнь, обладал невероятной, фантастической памятью, натренировался фотографически читать тексты, терпеть не мог ни оппонентов, ни конкурентов, в чем схож с Лениным, виртуозно матерился, в быту был скромен, осмотрителен, патологически ненавидел революционеров всех мастей, в том числе и своего учителя Ленина, особенно его жену Крупскую. Но, как законченный циник и прагматик, лучше других понимал, что в единоличные вожди можно въехать только на спине Ленина, поэтому объявил себя лучшим его учеником, продолжателем дела, вбил в мозги партийцев, что «Сталин — это Ленин сегодня».

В истории не было большего руссконенавистника, русофоба, чем Ленин. К чему бы он ни прикасался, все превращалось в кладбище. В человеческое, социальное, экономическое... Все ограблены — и живые, и мертвые. Ограблены даже могилы. Все разворовано. Все оболгано. Все уничтожено. Так завершилась величайшая афера, спланированная германским генеральным штабом, лично фельдмаршалом Людендорфом, наставником и кумиром Гитлера.

Поскольку весь марксизм был построен «на религии классовости», прежде всего нужно было отменить религию истинную. И Маркс, и особенно Ленин, родившийся в многонациональной и разнорелигиозной империи, понимали, что «загнать человечество в рай коммунизма» можно только исключительно насилием, в том числе и духовным, создав монорелигию атеизма для всех.

Ленин — патологический мракобес религии атеизма. Почему мы забываем о мегамракобесии марксизма-ленинизма? Разве не первым в мире патриарх Тихон уже 19 января 1918 года предал анафеме большевиков и страстно призвал верующих «не вступать с извергами рода человеческого в какое-либо общение»?

Ущербность всей советской и постсоветской марксологии, как истинной, т.е. критической, так и мнимой, т.е. апологетичной, просматривается в ее запредельно материалистическом уклоне, атеистической предрасположенности. Все то же топтание на марксовом информационном поле. Все одни и те же: Гегель, Фейербах, Кант, Лассаль.

Идеологический монополизм обеспечивал всеобщий контроль за всеми и каждым. Умы и души идут по тому же разряду, что и вещи. Несогласные уничтожаются или изолируются. Свободный труд, свободная мысль, свободное слово упраздняются. Поиск истины под запретом. Наука и искусство большевизируются. Более того, в ранг идеологических сфер переводятся агрономия, медицина, электроника — все и вся.

 

 8                                         Большевизм — социальная болезнь XX века

В системе «моновласть — монособственность» отрицательные обратные связи (мнимая информация) считаются положительными. Отсюда чудовищное искажение действительности, статистическое строительство «рая земного». Юридические нормы подменяются инструкциями и предписаниями, верховенство права — верховенством политической власти снизу доверху.

Поскольку нравственно лишь то, что служит построению коммунизма, трудовая и интеллектуальная селекция заменяются политико-идеологической, карьеристской.

Практика большевизма усиливала вредоносность феодального атавизма о делении труда на производительный и непроизводительный, на «чистый» и «грязный», на престижный и непрестижный.

Экспроприация средств производства, передел чужого имущества не только не сделали трудящихся богаче, напротив, в силу неумолимой логики экономического развития и законов морального возмездия привели к унизительному люмпенству. Экспроприация деформировала психику, сознание людей. Она подорвала стимулы к труду, размыла ответственность людей за собственное благосостояние.

Пролетарский интернационализм, с которым марксизм связывал большие надежды, и прежде всего решение национального вопроса, преодоление национального эгоизма, расизма, шовинизма, антисемитизма, привел к противоположным результатам.

Как выяснилось, большевизм, освобождающий человека от ответственности за свое экономическое положение, деформирующий его экономическое и социальное мышление, делает его податливым к ультранационалистической идеологии. Националистический экстремизм, будучи одной из форм современного фашизма, словно смерч, сметает все на своем пути, оставляя за собой развалины.

Участие трудящихся в октябрьском перевороте и вызванной им гражданской войне не только не очистило их от «старой грязи», а, напротив, озлобило их, надломило духовно и морально. Взаимная нетерпимость приобрела характер массового психического заболевания. Революция оказалась не праздником справедливости, а вакханалией мести, зависти, расправы.

Возведя нетерпимость и ненависть в государственную идеологию, большевизм сделал все возможное и невозможное, чтобы превратить людей в соучастников вандализма.

Люди всегда творили преступления. Творили их и организованно, и спонтанно, но такой преступности власти, которую породил большевизм, в истории не было. И всё под прикрытием заботы о всем человечестве.

Террор — вот путь переделки человеческого материала во имя будущего. С точки зрения человеческой, этому названия просто нет. Трудно синтезировать в одно понятие социальный каннибализм, каинизм, геростратство, иудин грех в своем законченном развитии — от предательства Учителя до предательства Отца, что и Святому Писанию неведомо.

Пренебрежение к конкретному человеку большевики полностью взяли из марксизма. Но не только. Были и свои, российские, традиции — нигилизм, нечаевщина, анархизм.

Маркс в конце концов отбросил рассуждения о гуманности и любви, которые были в первых его произведениях. Он уже не говорит о моральной справедливости, хотя беспрерывно морализирует, изобличая и осуждая своих вра-

 

Большевизм — социальная болезнь XX века                                                            9

гов. И все это выросло в утверждение, что нравственно все, что соответствует интересам революции, пролетариата, коммунизма.

Именно с такой моралью и расстреливали заложников в гражданскую войну, уничтожали крестьянство, строили концентрационные лагеря, переселяли целые народы.

Примат иллюзорного будущего над человечностью давал полную свободу не стесняться в средствах, быть по ту сторону добра и зла, когда дело шло о власти, насильственных действиях, репрессиях и тому подобном. Действительные ценности — доброта, любовь, сотрудничество, солидарность, свобода, верховенство закона и т.д. — оказались непригодными, излишними, они ослабляли классовое сознание.

Есть раны, которые не заживают. Как могло случиться, что миллионы ни в чем не повинных людей были уничтожены по прихоти небольшой группы преступников, а еще миллионы были обречены на бесконечные страдания,оказавшись изгоями общества, жертвами злой государственной машины?

И все это при молчаливом или шумливом одобрении других миллионов, сбитых с толку и едва ли отдающих себе отчет в том, что они тоже принадлежат к расстрелянному поколению.

Трагедия не только в мертвых, но и в живых.

Миллионы людей честно трудились, радовались, были счастливыми, растили детей, мечтали о лучшем будущем. Они верили в это будущее и отвергали тех, кто, как им внушалось, мешал быстрому бегу к этой вожделенной минуте счастья.

Проклятые времена, но и времена противоречивые, с разделенными сердцами и душами, с совестью, исковерканной лживой верой.

Нынешний большевизм — красно-коричневый. Он рвется к полной власти с остервенением маньяка. Способ захвата все тот же — тотальная ложь. Ложь о гибнущей России, о потерянном рае, о «великих завоеваниях социализма». Как в свое время Ленин лгал и клеветал на все, что мешало ему захватить власть, так и сейчас оппозиция все и вся представляет исключительно в негативе. Всё в тех же ленинских традициях. Геббельс только повторил Ленина, требуя былинной клеветы на все тот же «проклятый» демократический Запад.

Кто виноват, что в России вселенский бардак? Кто его вытворил? Выпестовал, взлелеял? Абсолютно полное экономическое ничтожество большевиков засеяло все пространство и время нашего бытия миллионами микро- и макрочернобылей. Пространством — от Калининграда до Чукотки, временем — 70 годами с гаком, с 1917. С приходом Ленина к власти и с приходом военного коммунизма.

Я знаю, о чем пишу. И мне нелегко это далось. Вступил в партию во время войны, воевал, прошел в КПСС длинный путь — от секретаря первичной парторганизации до члена Политбюро. В 1991 году, незадолго до мятежа, был исключен из КПСС. За мои долгие годы многое узнал, а еще больше — понял. Про меня написано всякой дряни столько, что захлебнуться можно. На себе испытал всю мерзопакостность продавцов товара из мира теней. Не скажу, что легко все это читать и слышать, но спасает то, что я глубоко верю в будущее свободной России, а коли так, то всякий вздор заслуживает лишь презрения, и ничего другого.

Возродиться на большевистском пепелище, а тем более построить гражданское общество неимоверно трудно, ибо прощание с ленинско-сталинским фашиз-

 

10                                          Большевизм — социальная болезнь XX века

мом слишком затянулось. Прорыв к свободе обременен нетерпимостью, кровью, пренебрежением к человеку, всеобщим доносительством и всеобщим притворством, потому в результате и получается нечто несуразное, топкое, скользкое.

Официальные догмы большевизма жестко и неукоснительно диктуют политику насилия как «повивальной бабки истории»; насильственных революций как «локомотивов истории»; классовой борьбы вплоть до полного уничтожения одного класса другим: диктатуры пролетариата; уничтожения частной собственности; отрицания правового государства и гражданского общества; попрания прав наций и прав человека; отрицания семейного воспитания; установления мировой империи коммунизма.

Это вероучение, несмотря на уже доказанную историей теоретическую абсурдность и практическую несостоятельность, дышит и сегодня. Оно мимикрирует, приспосабливается, извивается, крутит хвостом во все стороны. Будучи злейшим врагом демократии, большевизм активно паразитирует на ее принципах с тем, чтобы, захватив власть, похоронить демократию, как это уже случилось после октябрьской контрреволюции в 1917 году. Еще вчера большевики — «последовательные интернационалисты», а сегодня — национал-патриоты. Теперь пролетариат — уже не богоизбранная, наднациональная и единственная секта, призванная владеть миром, а всего лишь соборные трудящиеся, которые, согласно очередному мифу национал-большевиков, связывают с ними национал-патриотические надежды на спасение России. Итак, одна секта — интернационал-большевистская — без особых церемоний превращается в другую — национал-патриотическую.

Еще вчера они — воинствующие безбожники, уничтожающие храмы и расстреливающие священников, сегодня, не моргнув глазом, перекинулись в радетели религии.

Еще вчера частная собственность была для них воплощением социального зла и смертельным грехопадением, а сегодня они сами с жадностью хватают все, что плохо лежит.

Еще вчера, будучи у власти, они физически уничтожали всех инакомыслящих, а сегодня живописуют себя чуть ли не главными защитниками свобод и конституционности.

И прочее, и прочее, чему предел за горизонтом.

Но все эти увертки, клоунады с идеологическими переодеваниями, как и прежде, пропитаны ритуальной ложью и корыстью. Узнай Ленин о подобных перевоплощениях, он в гробу бы перевернулся, хотя сам переделывал марксизм в угоду призраку коммунизма, который, по Марксу, бродяжничал по Европе.

Впрочем, тут своя, большевистская, логика, основанная на принципах революционной целесообразности и проституированной диалектики. В начале столетия большевизм во имя химеры мировой пролетарской революции превратил Россию в свою экспериментальную колонию, а народы России — в подопытное селекционное стадо для выведения особой породы человека. Результат известен: Россия облилась кровью и отстала, а народ ее поставлен на колени. Ради той же неутолимой жажды власти на крови большевизм готов сепродать за власть и свое капище — «всесильное и непобедимое марксистско-ленинское учение».

Как и многие десятилетия назад, большевизм с его основными политическими игроками и трубачами — РСДРП(б), ВКП(б), КПСС и КПРФ, объявившей себя наследницей КПСС, вместе с другими группировками, включая фашист-

 

Большевизм — социальная болезнь XX века                                                 11

ские, является преградой к прочной свободе человека и зрелому демократическому устройству в России, источником раскола и политической нестабильсти, не утихающего страха.

С точки зрения их «вождей», нынешняя власть — это режим «национальной измены», «оккупации», «национального предательства», «кремлевских власовцев». Продолжая питаться агрессией, взращенной за семь десятилетий их же властью, равно как и растерянностью людей в условиях быстрых общественных перемен, большевики упорно ведут дело к новому социальному взрыву и гражданской войне.

Спросим себя, почему и откуда идут наша нервозность, наш страх сегодня? Да потому, что Ленин и Сталин все еще живы, что идеология взаимной неприязни и подозрительности, равенства в нищете, иждивенчества продолжает угнетать нас, эксплуатировать нас, не дает разогнуться согбенным спинам, мешает свободному дыханию.

Идеология нетерпимости целенаправленно превращена большевиками в государственную. И вот многие десятилетия мы ожесточенно боремся, не ведая ни милосердия, ни сострадания, не жалея ни желчи, ни чернил, ни ярлыков, ни оскорблений, ни детей наших, ни внуков, не страшась Бога, лишь бы растоптать ближнего, размазать его, как грязь, испытывая при этом сладостное удовлетворение.

По меркам истории, Россия очень быстро идет к обретению свободы — этой подлинной идеологии человека и его всеохватной религии.

Но путь к торжеству свободы России может быть прерван в любой день, если не поставить вне закона большевистскую идеологию человеконенавистничества, всеобщей борьбы, равно как и организации, исповедующие насилие, агрессивный национализм и национальную рознь, расизм, антисемитизм, шовинизм. Только излечившись от большевизма, Россия может рассчитывать на сегодняшнее и грядущее здоровье и благополучие.

Поэтому я неоднократно обращался к российской и мировой общественности, к Президенту России, к Правительству, Генеральной прокуратуре, Федеральному собранию, в Конституционный суд с призывом возбудить преследование фашистско-большевистской идеологии и ее носителей*. Никто мне не ответил, кроме коммунистов, которые обратились в Генпрокуратуру с требованием привлечь меня к ответственности за посягательство на свободу слова. Не смешно ли?

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   54

Схожі:

Стефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен iconЖан Батіст Ламарк Чарльз Дарвін Жан Батіст Ламарк Чарльз Дарвін
Найбільш відомі: Р. Гук, Ж. Ламберті, Д. Дидро, Ж. Бюффон, Еразм Дарвін, І. В. Гете, О. Каверзнев, К. Ф. Рульє Першу цілісну еволюційну...
Стефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен iconИз историии доказательной медицины: П. Ш. А. Луи (1787-1872) и Л. Д. Ж. Гавар (1809-1890)

Стефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен iconЖан-Жак руссо про суспільну угоду, або принципи політичного права
Руссо, Жан-Жак. Про суспільну угоду, або принципи політичного права / Пер з фр та ком. О. Хома. — К: Port-Royal, 2001. — 349 с. —...
Стефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен iconЖан-Батист Мольер. Тартюф, или Обманщик

Стефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен iconЖан Жак Руссо. Об Общественном договоре, или Принципы политического Права
В этом Исследовании я все время буду стараться сочетать то, что разрешает право, с
Стефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен iconСтратегический маркетинг
Ламбен Жан-Жак. Стратегический маркетинг. Европейская перспектива. Пер с французского. Спб. Наука, 1996. Xv+589 с
Стефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен iconЖан-Батист Мольер. Дон Жуан или Каменный гость
Сганарель (с табакеркой в руке). Что бы ни говорил Аристотель, да и вся философия с ним заодно, ничто в мире не сравнится с табаком:...
Стефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен iconА/нем, франц., исп пре6подавате6ль: Царёва В. П. Список художественной литературы по курсу «История зарубежной литературы 17в.»
МольЕр / Жан-Батист Поклен / Тартюф. Дон Жуан, или Каменный гость. МизантрОп. МещанИн во дворянстве
Стефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен iconУдк 930(477)"1903/1989" А. В. Гаухман
Наша доповідь присвячена «єврейському досвіду» С. Борового в радянському суспільстві – досвіду переживання ним ситуації, яку філософ...
Стефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен iconВолодимир галайчук функціонально-семантичні особливості фітонімів у текстах українських І російських замовлянь
Думки з приводу специфіки жан­рових різновидів вислов­лю­­ва­лися неодноразово, починаючи з праць В. Проппа І закінчуючи сучасними...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи