Бертран Рассел Искусство философствования Лекция Искусство рационального предположения icon

Бертран Рассел Искусство философствования Лекция Искусство рационального предположения




Скачати 285.25 Kb.
НазваБертран Рассел Искусство философствования Лекция Искусство рационального предположения
Дата19.10.2012
Розмір285.25 Kb.
ТипЛекция


Бертран Рассел


Искусство философствования


Лекция 1. Искусство рационального предположения


Позвольте начать с краткого ответа на вопрос: "Что такое философия?" Это не

конкретное знание, каким является наука. Но это и не безоговорочная вера,

характерная для первобытных людей. Философия - нечто находящееся между этими

полюсами. Наверное, ее можно назвать "искусством рационального предположения".

Согласно такому определению, философия говорит нам, как нужно поступать, если мы

хотим найти истину, или же то, что более всего на нее походит, в тех случаях,

когда нельзя с уверенностью знать, что есть истина. Искусство рационального

предположения весьма полезно в двух различных отношениях. Во-первых, часто

наиболее трудным этапом в поиске истины является формулирование правдоподобной

гипотезы; когда гипотеза сформулирована, ее можно проверить, но прежде всего

нужен человек, способный ее выдумать. Во-вторых, часто мы вынуждены действовать

в условиях неопределенности, поскольку промедление может быть весьма опасным или

даже смертельным; в таких случаях полезно воспользоваться искусством, которое

поможет нам судить о возможных последствиях. Этим искусством - в том, что

касается наиболее общих гипотез, - и является философия. Конкретные вопросы типа

"Будет ли завтра дождь?" не относятся к философским; философия занимается такими

общими вопросами/ как: "Управляется ли мир механическими законами или

развивается согласно заданной космической цели, или же он характеризуется и тем

и другим?" Философия исследует все, что может быть сказано относительно подобных

общих вопросов.


Первое, что вы должны понять, если хотите стать философом, - это то, что

большинство людей живут, обладая мировоззрением, не поддающимся рациональной

проверке, и что мировоззрение одного человека может быть несовместимо с

мировоззрением другого человека, и они оба могут быть правы. Взгляды людей, в

основном, формируются таким образом, чтобы они чувствовали себя комфортно,

уютно; а истина их волнует постольку поскольку. Конечно же, вы, дорогие

читатели, не имеете предрассудков, но вы должны понять, что этим вы и

отличаетесь от большинства людей. Допустим, что вы баптист, проживающий в штате

Теннеси. Для вас очевидно, что Америка - это величайшая мировая держава, что

Теннеси - самый лучший штат и что только баптизм выражает истинные теологические

воззрения. Предположим, что я поддержу эти убеждения. Что же я тогда скажу

человеку, живущему в другом штате или в другой стране? Как я смогу доказать

истины, столь очевидные для вас, католику, живущему во франкоязычной области

Канады? Вы можете быть согласны друг с другом по многим другим вопросам, но как

вести диалог с мусульманином, индуистом или конфуцианцем? Вы обнаружите, что они

подвергают сомнению многое из того, что вы принимаете без обсуждения; и если ваш

диалог с ними будет успешным, то вы обнаружите общее далеко за пределами того,

что предполагали.


И тем не менее, вы по-прежнему найдете много вещей, относительно которых у вас с

мусульманином будет общее мнение. Произошли ли люди от обезьян? Конечно, нет!

Является ли человек вершиной мироздания? Конечно, да! Вас объединяет то, что вы

оба - люди. Но если однажды с Марса прилетит разумное существо, которое будет

превосходить людей настолько же, насколько люди превосходят обезьян, оно может

расценить различие между людьми и обезьянами как незначительное, и общность

происхождения людей и обезьян будет для него очевидной. Марсианин будет

настолько же уверен в своих утверждениях о Марсе (если он не будет философом),

насколько вы уверены в своих утверждениях о Теннеси. Как быть в этом случае?


Если вы хотите стать философом, вы должны изо всех сил пытаться избавиться от

воззрений, целиком зависящих от места и времени вашего обучения, от всего того,

о чем вам говорят ваши родители и учителя. Никто не может избавиться от них

полностью, никто не может быть совершенным философом, но при желании мы все в

какой-то мере можем достичь этого. Однако вы можете спросить: "А почему мы

должны желать этого?" Есть несколько причин. Одна из них заключается в том, что

иррациональные воззрения во многом связаны с войнами и иными формами насилия.

Единственным способом, с помощью которого общество смогло бы жить без насилия в

течение какого-то времени, является установление социальной справедливости, а

социальная справедливость любому человеку покажется несправедливостью, если он

будет убежден, что он - превыше остальных. Справедливость в отношениях между

классами сложно установить, если существует класс, полагающий, что он имеет

право на большую долю власти и общественного богатства. Справедливость в

отношениях между нациями возможна только при посредстве нейтральной силы,

поскольку каждая нация верит в свою исключительность. Справедливость в

отношениях между мировоззрениями и верованиями (creeds) - еще более сложная

вещь, поскольку каждое воззрение полагает, что обладает монополией на истину во

всех ее аспектах. Было бы намного легче мирно и справедливо разрешать конфликты

и споры, если бы философское мировоззрение было шире распространено.


Вторая причина, по которой нужно стремиться быть философом, заключается в том,

что, как правило, ошибочные взгляды не позволяют нам поставить верные цели. В

средние века во время чумы люди толпами валили в церкви молиться о

выздоровлении, полагая, что их благочестие заставит Бога простить их. На самом

деле, толпы в плохо проветриваемых помещениях создавали идеальные условия для

распространения инфекции. Если используемые вами средства соответствуют

поставленным целям, то вы должны обладать знанием, а не просто верой или

предчувствием.


Третья причина заключается в том, что истина лучше, чем ложь. Есть нечто

бесчестное в том, чтобы последовательно придерживаться точки зрения удобной лжи.

Обманутый муж обычно выглядит нелепо; есть нечто смешное или жалкое в том образе

счастья, которое основано на обмане.


Если вы хотите стать философом, вы должны тренировать и мышление (intellect), и

чувства (emotions}. Эти два вида тренировки тесно взаимосвязаны, но при

обсуждении их нужно несколько разграничить. Начну с тренировки мышления.


Тренировка мышления имеет и положительный, и отрицательный аспекты: вы должны

учиться тому, во что можно верить (believe) и во что нельзя верить. Рассмотрим

сначала позитивный аспект.


Несмотря на то, что в конечном счете все в той или иной степени можно

подвергнуть сомнению, некоторые вещи настолько несомненны, что в практических

целях элементом сомнительности можно пренебречь. Философ должен задавать себе

вопрос о том, какого рода знание, по всей видимости, менее сомнительно, чем

другие, и почему. В начале своего анализа он может вполне резонно предположить,

что наиболее несомненными видами знания являются те, относительно которых менее

всего ведется дискуссий. Однако вскоре он обнаружит, что знание или то, что

предполагается таковым, не отстаивается в неистовой борьбе. Никто не оспаривает

таблицу умножения, но никто и не будет утверждать, что она составляет Священную

Истину. Если кто-то будет отрицать истинность таблицы умножения, то его не

посадят в тюрьму и не сожгут на костре. Если этого арифметического еретика

попросят отречься от его неверия в таблицу умножения, то он сознательно сделает

это, потому что его отречение не причинит таблице умножения никакого вреда.

Таковы характеристики убеждений, которые неразумно подвергать сомнению.


Тому, кто желает стать философом, было бы неплохо получить солидные знания в

области математики. Изучая математику, он узнает, какого рода истины можно

открыть в процессе чистого размышления, безо всяких наблюдений. Он также

познакомится с точным мышлением и с теми ошибками, которых не могут избежать

даже весьма опытные мыслители. Именно поэтому полезно также изучить историю

математики. Например, до Эйнштейна любой человек думал, что мгновенное

распространение силы тяжести доказано математически. Однако, согласно теории

Эйнштейна, она распространяется со скоростью света. Очевидно, что математики

нашли ошибку в аргументации, которая удовлетворяла многие их поколения, и

сейчас, если только они не нацисты, они все согласятся, что Эйнштейн оказался

прав относительно скорости распространения гравитации. Однако это слишком

сложный вопрос, и было бы ошибкой по этому поводу впадать в скептицизм

относительно математики. Правильнее было бы сделать следующий вывод: в тех

случаях, когда обсуждаемые проблемы более сложны и более связаны с нашей жизнью

и чувствами, чем проблемы математики, значительно увеличивается вероятность

ошибок в наших рассуждениях. В большей мере это относится к социальным и

религиозным проблемам.


Логика полезна философу в ее современной форме, а не в том косном, средневековом

обличии, которое придали схоластики учению Аристотеля. Главным образом, она

полезна для обучения осторожности в умозаключениях и выводах. Люди, не обученные

логике, склонны делать необоснованные выводы. Например, если какой-либо класс

или нация подвергается насилию со стороны другой, а вы полагаете, что сможете

его прекратить, то класс или нация, подвергаемые насилию, будут ожидать от вас

признания того, что они обладают большей добродетелью, и будут очень удивлены,

если увидят, что вы не испытываете личной симпатии к каждому из них. В этом нет

логической взаимосвязи, хотя простой человек думает наоборот. Чем больше ваши

познания в области логики, тем меньше выводов будут казаться вам обоснованными,

и все реже вам будет казаться последовательным придерживаться сразу двух мнений.

Это очень важно с практической точки зрения, поскольку с необходимостью требует

установления компромисса и предупреждает принятие полярных воззрений. Такие

совокупности воззрений, как католицизм, коммунизм или фашизм, склонны к

преследованию инакомыслящих и практически, по крайней мере отчасти, ложны.

Занятия логикой не позволяют с легкостью удовлетворяться такими готовыми

мыслительными конструкциями.


Логика и математика - в той мере, в какой они могут быть полезны, - представляют

собой единственный вид мыслительной тренировки для философа. Они помогают ему

понять, каким образом нужно исследовать мир, но не дают никакой конкретной

информации об этом мире. Это алфавит книги природы, но не сама книга.


Если вы решили стать философом, то прежде всего вам нужно научное знание, но не

подробности науки, а ее принципиальные результаты, история и в особенности метод

научного исследования. Именно наука провела границу между современным миром и

миром, существовавшим до XVII в. Именно наука разрушила веру в ведьм, магию и

колдовство. Именно наука сделала невозможной веру в старые предрассудки для

образованного человека. Именно наука высмеяла предположение о том, что Земля -

это центр вселенной, а человек - высшая цель природы. Именно наука показала

ложность старого противопоставления души и тела, мышления и материи,

коренящегося в религии. Именно наука помогла нам начать понимать нас самих и в

какой-то мере увидеть самих себя со стороны как забавные механизмы. Именно наука

показала нам метод, посредством которого можно доказать, что гипотеза ошибочна.

Научный дух, научный метод, границы научного мира должны быть восприняты любым

человеком, желающим иметь современное философское мировоззрение, а не просто

почерпнуть в старых книгах антикварную философию. Несомненно, Платон - гений, а

Аристотель - человек энциклопедических познаний, но их современные ученики

обнаружили бы у них только ошибки. Час беседы с Галилеем или Ньютоном даст вам

больше в понимании истинной философии, чем год, проведенный с Платоном и

Аристотелем. Конечно же, университетские профессора придерживаются иной точки

зрения.


Как я уже отметил, для философа важны результаты развития науки и метод научного

исследования. Давайте об этом и поговорим.


Итак, результаты научного развития. Прежде всего, философу важно знать историю

мира, его прошлое и будущее. Относительно далекого прошлого и будущего можно

высказывать только предположения, однако между ними есть довольно большой

отрезок времени, относительно которого можно сделать определенные утверждения.

Вероятно, очень давно существовала диффузная туманность, нечто вроде прозрачного

тумана, некоторые части которого были плотнее других; в дальнейшем они и стали

звездами. Наша звезда Солнце - по причине ли, что недалеко от нее прошла другая

звезда, или по другим причинам, - породила множество планет, которые сначала

были так же горячи, как и Солнце, но потом остыли. Одна из них, достигнув

соответствующей температуры, породила определенные химически сложные структуры,

способные придавать такую же структуру соответствующим материальным

образованиям. Это свойство называется жизнью. Живые структуры, постепенно

усложняясь, развивались в растительный и животный миры; наиболее сложной живой

структурой является человек. Существование жизни зависит от некоторых химических

условий и температуры. Долгое время температура была слишком жаркая для

появления жизни; возможно, что в далеком будущем она будет слишком холодной.

Однако некоторые астрономы, например сэр Джеймс Джинс, считают, что прежде чем

это произойдет, взорвется наше Солнце, и это будет причиной исчезновения нашей

Земли и других планет. Так или иначе, но с большой долей уверенности можно

сказать, что жизнь на Земле прекратится.


Вселенная безгранична и во времени, и в пространстве. Солнце находится на

расстоянии почти 93 миллионов миль от Земли, а его свет достигает Земли за 8

минут. Ближайшие звезды находятся так далеко, что их свет идет до Земли в

течение нескольких лет. Все звезды, которые мы видим невооруженным глазом,

находятся на Млечном Пути, представляющем собой одну из многочисленных звездных

групп. Помимо групп звезд, существуют облачности - нечто вроде миллиона групп, -

находящиеся невероятно далеко, настолько далеко, что их свет идет до нас сотни

тысяч лет, несмотря на то, что распространяется со скоростью 180 000 миль в

секунду. Что касается временных рамок, то Земля существует миллионы лет, но в

сравнении с Солнцем она существует недавно. Когда сэр Джеймс Джинс говорит о

возможности взрыва Солнца, можно подумать, что эта катастрофа грозит нам, но он

утешает нас, что этого не случится еще в течение миллиона лет. Вселенная, как

нам говорят, постепенно развивается к такому состоянию, в котором энергия будет

равномерно распространена, и следовательно, не будет служить всем тем целям, в

которых она используется сегодня. К тому времени, а может быть и задолго до

него, жизнь уже повсюду прекратится, и только чудо сможет ее возродить. Даже

наиболее религиозные ученые, кроме католиков, согласны с тем, что это наиболее

вероятные выводы, которые можно сделать в соответствии с имеющимися научными

данными.


Сравним эту картину с картиной мира, представленной в Библии и в трудах Святых

Отцов Церкви и принятой повсеместно христианством до тех пор, пока наука не

поставила ее под сомнение. Согласно Библии и учению Отцов Церкви, Вселенная была

создана Богом за 6 дней; можно вычислить время создания, и это приблизительно

4004 год до Рождества Христова. Земля находится в центре Вселенной, а создание

Адама и Евы было последним творением Бога. Бог запретил им есть плоды

конкретного дерева, и когда они все-таки съели их, Он сильно разгневался,

несмотря на то, что Он знал, что они не послушаются Его. Он был настолько

разгневан, что обрек их на бесконечное наказание: они и их потомки должны будут

вечно гореть в огне. Но Сын Господа обрек себя на наказание во имя человечества,

страдая на распятии и проведя три дня в аду. Благодаря Его страданиям,

сторонники правильных теологических взглядов, выполняющие определенные обряды,

попадут в рай. Видимый мир исчезнет по втором пришествии Христа; когда это

произойдет, неизвестно. Первые ученики думали, что это будет очень скоро; потом

этого ожидали в 1000 г. от Рождества Христова. Некоторые протестанты по-прежнему

думают, что это произойдет в течение ближайших лет. По втором пришествии Христа

будут существовать только рай и ад, и, как полагают католики, в течение

некоторого времени чистилище.


Отметим некоторые различия этих концепций мира. Прежде всего это различие в

размерах: христианский мир мал и кратковремен (за исключением рая и ада), в то

время как для научного мира неизвестны начало и конец как во времени, так и в

пространстве, и определенно он бесконечен и в пространстве и во времени. В

христианском мире все имеет цель и свое место; все четко и ясно, как на кухне у

хорошей хозяйки. Другое отличие состоит в том, что христианский мир имеет

центром Землю, в то время как научный мир не имеет такого центра вообще; в

христианском мире Земля стоит на месте, а звезды вращаются вокруг нее, в то

время как в научном мире все находится в движении. Христианский мир сделан для

человека, в то время как научный мир, если он и имеет какую-то цель, то мы не

знаем этой цели. Действительно, практически концепция цели, доминирующая в

псевдонаучном мышлении в течение 2000 лет - от Аристотеля и вплоть до XVII в., -

исчезла из современного научного объяснения. Почему законы природы таковы, как

они есть, вопрос, который наука не задает, поскольку неразумно предполагать, что

на него есть ответ. В христианском мировоззрении преобладают моральные

концепции, такие как концепция греха и наказания, которым нет места в научном

мировоззрении. Христианский мир таков, каким его видел необразованный человек, в

то время как научный мир вежливо игнорирует наши предрассудки и надежды, нашу

любовь и ненависть.


Помимо всех этих различий, существует еще и разные свидетельства (evidence). Для

христианского мировоззрения подтверждением является Библия; для научного

мировоззрения - это наблюдение и индукция. Наука спрашивает, на каком основании

мы должны принимать то, что описано в Библии? Присутствовали ли авторы

Пятикнижья при Творении? Ясно, что нет. Можем ли мы поверить, что Бог передал им

истину? В этом случае мы столкнемся с большими трудностями. Библия - не

единственная Священная Книга; другие религии строят иные космологии. Каким

образом беспристрастный исследователь определит, какой из них поверить? Иногда

Библия противоречит самой себе: в ней дается два противоречащих друг другу

описания сотворения Адама и Евы; в одном месте говорится, что в ковчеге было две

овцы, в другом - семь. Есть и другие трудности. Иезуит Акоста, живший в Южной

Америке, был удивлен, обнаружив животных, обитающих только в этой части света, в

то время как все они должны были быть с горы Арарат. Это особенно удивительно в

случае с ленивцем, который столь медлителен в своих проявлениях, что вряд ли

смог бы достичь Южной Америки за то время, которое прошло после потопа. Конечно,

моряки могли завезти разных необычных животных из Старого света, но

достопочтенный Отец так не думал, в частности в случае с ужасной акацией,

обладающей невыносимым запахом. Кроме того, существует проблема ископаемых,

которые, по всей видимости, доказывают, что Земля старше, чем в истории

Творения. Постепенно вера в буквальную истинность истории Творения отошла на

второй план, и была открыта дорога для принятия научного мировоззрения.


О далеком прошлом во времени и в пространстве наука говорит с осторожностью; она

сообщает лишь наиболее вероятное знание, согласующееся с имеющимися данными, но

в любой момент могут появиться новые данные, которые позволят сделать новые

заключения по тому или иному вопросу. И тем не менее, общая картина навряд ли

сильно изменится. Прежде чем наука ослабила авторитет теологии, та сказала свое

слово, но совершенно иное: теологические истины провозглашались вечными,

неизменными и несомненными. Те же, кто подвергал их сомнению, могли сгореть и на

Земле, как Джордано Бруно, и уж точно сгореть, когда настанет конец света. Ни

один теолог не повторит этого сегодня, но только потому, что даже непогрешимые

догмы должны быть тайно изменены, чтобы выдержать штурм со стороны науки.


Тот, кто хочет стать философом, должен внимательно отнестись к изучению истории

науки и, в частности, к истории ее борьбы с теологией. Любая отрасль науки, за

исключением чистой математики, вынуждена была начинать с того, чтобы отстаивать

свое право на существование. Астрономия была осуждена в лице Галилея, геология -

в лице Бюффона. В течение долгого времени занятия научной медициной были

невозможны из-за жесткой позиции церкви в отношении вскрытия трупов. Дарвин

выдвинул свою теорию в более позднее время но католическая церковь и

законодательство штата Теннеси до сих пор относятся к идеям эволюции с

отвращением. Каждый шаг отвоеван с трудом, и каждый новый нужно будет

отвоевывать, как будто поражения в прошлом ничему не учат.


Сегодня новейшая наука психология встречает сопротивление, особенно если она

предпринимает опасные попытки переосмыслить концепцию "греха". В любом

сообществе некоторые люди ведут себя враждебно по отношению к интересам этого

сообщества, и для того чтобы общественная жизнь продолжалась, необходимо найти

способы предотвращать такое антисоциальное поведение. Концепция "греха"

представляет собой один из таких способов, предложенный церковью. Даже если

преступник избежал полиции, ему рано радоваться, поскольку его накажет Бог. Этот

метод в некоторых ситуациях действительно эффективен. Однако сегодня нам стало

известно, что многие причины антисоциального поведения коренятся в психологии

человека, и только лечение, проведенное психологом и устранившее эти причины,

может положить конец такому поведению. Как оказалось, многое из того, что

огульно называлось "грехом", является по своей природе болезнью, которую надо

лечить, а не наказывать. Те же, кто защищает мнение, что некоторые "грехи" нужно

лечить, а не наказывать, осуждаются ортодоксами. На самом деле, это старое

противостояние науки и религии, исходящей из того факта, что психология еще

молодая и незрелая отрасль науки. Но этот обскурантизм существует и в этике.

Никто не пострадает от того, что мужчина женится на сестре своей умершей жены, и

тем не менее церковь будет шокирована таким безнравственным поведением,

поскольку она определяет "грех" не как нечто, что приносит вред, а как то, что

осуждается Библией или церковью.


Теперь перейдем к методу научного исследования. Цель науки состоит в открытии

общих законов, и факты ее интересуют, в основном, в той мере, в какой они

представляют собой свидетельства "за" или "против" этих законов. География и

история изучают те факты, которые представляют для них интерес, но ни одна

отрасль человеческого знания, по крайней мере до сих пор, не считается наукой,

пока в ней не открыты какие-либо общие законы. Нужно понять, что мы могли бы

жить в мире, где нет общих законов, в котором сегодня мы будем есть хлеб, а

завтра - камни, в котором вода в Ниагаре иногда будет падать вверх, а не вниз, а

вода в чайнике будет замерзать вместо того, чтобы закипеть. Все это будет

представлять трудности, но такой мир не является логически невозможным. К

счастью, наш мир иной. Поразмыслив, мы понимаем, что уже привыкли к

определенного рода регулярностям, например, день и ночь, лето и зима, посевная и

сбор урожая и т. п. По отношению к таким вещам, которые являются неожиданными,

например грозы, можно выдвинуть две гипотезы. Возможно, существуют столь сложные

регулярности, что их не таи просто открыть; или же подобные явления существуют

благодаря капризам каких-то богов. Последняя гипотеза была повсеместно принята

первобытными людьми, а также духовенством Бостона вплоть до появления Бенджамина

Франклина. Эти достойные мужья полагали, что громоотвод нечестив, это

изобретение разгневает Господа, что приведет к разрушительным землетрясениям.

Однако мир свидетельствует против них.


Постепенно пришли к точке зрения, что все природные явления управляются общими

законами, несмотря на то, что эти законы, по сути, носят статистический

характер, как в случае с мельчайшими квантовыми переходами. Иногда открыть общие

законы очень трудно, что легко доказывается исследованием солнечной системы.

Кеплер доказал, что Марс вращается вокруг Солнца по эллипсоидной орбите, и

предположил, но не сделал окончательного вывода, что то же самое верно и для

остальных планет. Затем Ньютон открыл закон гравитации, остающийся без изменений

в течение более 200 лет. Мелкие несоответствия, обнаруженные Эйнштейном, привели

его к практически небольшим изменениям, которые оказались революционными для

теории. Закон Ньютона, принятый и сегодня, не совсем верен, несмотря на то, что

ошибки в его выводах можно обнаружить только в редких случаях и только с помощью

точнейших измерений. Описанное развитие физического знания может послужить

примером и моделью метода научного исследования. Гипотезы и наблюдения

чередуются между собой; каждая новая гипотеза требует новых наблюдений и, будучи

принятой, должна объяснять факты лучше, чем предыдущая гипотеза. Но всегда

остается возможным то, что для объяснения новых наблюдений потребуется новая

гипотеза. Принятие новой гипотезы не означает, что предыдущая была ложной; она

означает лишь то что старая гипотеза была лишь не вполне точным приближением

(аппроксимацией), а ничего большего от гипотезы и не ожидается.


Философ в поиске знания, обращаясь к общепринятому научного закону, должен

рассматривать его как приблизительно верный. Допустить большее было бы

безрассудством.


До сих пор я обсуждал положительные аспекты предварительной философской

тренировки, теперь перейдем к обсуждению ее отрицательных сторон. Когда мне было

лет 15, я решил проанализировать все мои убеждения и отвергнуть их, если

окажется, что в их основе лежат лишь мои предрассудки или же традиция. Будучи

педантичен, я начинал с этого каждый мой день, и первое, что я подверг анализу,

была возможность поражения англичан при Ватерлоо. Размышляя над этой

возможностью уйму времени, я сформулировал один аргумент в защиту Наполеона:

если бы он победил, то Англия вынуждена была бы ввести метрическую систему мер.

Вскоре я перешел к анализу более важных вещей, таких как догмы христианской

религии, которые я пытался анализировать беспристрастно, несмотря на все мое

желание сохранить свою веру. На мой взгляд, подобные занятия очень полезны для

того, кто желает стать философом. Это было легче осуществить, если бы вы не сами

изобретали контраргументы в отношении своих предрассудков, а если бы вам их

изложил человек, убежденный в этих контраргументах. Было бы замечательно, если

бы во всех наших школах обучались мусульмане и буддисты, которые должны были бы

защищать свои взгляды среди большинства учеников-христиан. Это могло бы

уменьшить силу иррациональной убежденности с обеих сторон.


Другим важным элементом в негативной тренировке философа является история

иррациональных верований людей. Аристотель, будучи женатым мужчиной, утверждал,

что у женщины меньше зубов, чем у мужчины. Вплоть до недавнего времени

большинство людей думали, что существует животное саламандра, которое живет в

огне. Шекспир вторил предрассудку, что в голове у жабы находятся драгоценности.

Но эти вопросы не слишком волновали людей; сложнее, если обнаруживались ошибки в

вещах, которым люди полностью доверяли. В XVI в. все верили в ведьм; быть может,

и те несчастные, которые были осуждены как ведьмы. История говорит о многих

хорошо подтвержденных чудесах, в которые не поверит ни один современный человек.

Я, конечно, не говорю о чудесах, совершенных святыми католиками, но о других,

также хорошо подтвержденных и совершенных арианами, несторианами, еретиками-

монофизитами или даже откровенными атеистами. Ничто чудесное не может быть

принято на основании исторических данных, если только сами эти данные не

обладают необычной убедительностью. Во все времена человек обречен верить тому,

что, как показывают последующие столетия, является ложным, и наше время не

исключение.


Тренировка чувств так же важна в формировании философа, как и тренировка

мышления. Важно научиться рассматривать людей как продукт обстоятельств.

Установив, что одни конкретные типы людей предпочтительнее других конкретных

типов людей, можно задать вопрос, как сделать более предпочтительные типы людей

более распространенными. Ортодоксальная точна зрения состоит в том, что это

можно сделать с помощью проповедей, но она с трудом выдерживает проверку

практикой. Самые разнообразные причины могут заставить человека вести себя

плохо: недостаточное образование, неправильное питание, экономические трудности

и т. п. Возмущаться тем, что человек ведет себя плохо, значит попусту тратить

свою энергию, это все равно, что возмущаться машиной, которая не едет. Разница

состоит лишь в том, что вы можете заставить свою машину въехать в гараж, но вы

не сможете заставить Гитлера пойти к психиатру. И тем не менее, вы можете каким-

то образом повлиять на молодых потенциальных Гитлеров, существующих в любой

стране и являющихся одновременно потенциальными добропорядочными гражданами. Но

нет ничего мудрого в том, если вы просто назовете их "грешниками".


Очень важно научиться не возмущаться мнениями, отличными от ваших собственных, и

научиться анализировать и стараться понять, каким образом они могли

сформироваться. Если поняв их, вы по-прежнему считаете их ложными, вы можете

бороться с ними гораздо более эффективно, чем если бы вы просто продолжали

возмущаться.


Я не говорю о том, что философ должен обходиться без чувств и эмоций; человек

без эмоций, если таковой и существует, ничего не делает и, следовательно, ничего

не может достичь. Но никто не может надеяться стать хорошим философом, пока у

него не появятся некоторые не столь распространенные чувства. Он должен обладать

сильным желанием понять, насколько это возможно, мир; и во имя понимания он

должен хотеть преодолеть все те предрассудки и узость мировоззрения, мешающую

правильному восприятию. Он должен учиться думать и чувствовать не как

представитель той или иной группы, а просто как человек. Если бы он смог, он

освободился бы и от тех ограничений, которые накладывает на него человеческая

природа. Если бы он смог воспринимать мир, как марсианин или житель Сириуса,

если бы он смог видеть мир, как видит его мотылек, живущий только один день, или

же как существо, живущее миллионы лет, он был бы лучшим философом. Но это

невозможно, так как мы неотъемлемы от нашего тела и человеческих органов

восприятия. В какой же мере можно преодолеть эту человеческую субъективность?

Можем ли мы вообще что-либо знать о том, что такое мир на самом деле, в

противовес тому, как он предстает перед нами? Именно это и хочет знать философ,

и именно к этой цели он стремится в течение столь долгого периода тренировки

беспристрастности.


До сих пор я рассматривал вопросы, касающиеся предварительной подготовки

философа, и только теперь я перехожу к вопросам собственно философского

обучения. Итак, что вы должны делать, закончив свое обучение в области логики и

науки, для того чтобы применить свое образование к проблемам, породившим ваше

желание стать философом?


Если вы зададите этот вопрос старомодному профессору, то он посоветует вам

читать Платона и Аристотеля, Канта и Гегеля, а также! философских светил

меньшего масштаба: Декарта, Спинозу и Лейбница, и - как грозное предупреждение -

Локка, Беркли и Юма. Последовав его совету, вы сможете сдать университетский

экзамен по так называемой философии. С огромным трудом вы узнаете множество

мыслей этих великих людей по самым различным вопросам. Но если ваш ум спит во

время чтения произведений "великих" философов, то вы не задумаетесь над тем, что

вы сами думаете об этих философских вопросах. Вам станет ясно, что многое из

сказанного этими великими мужами - чепуха, продукт донаучной духовной среды.

Отчасти их мнения ошибочны, а отчасти гениальные догадки. Итак, ясно, что если

вы хотите получить ответы на свои вопросы, то должны сами их и задать.


Человек может прийти в философию, заинтересовавшись определенного рода

проблемами. Рассмотрим только что упомянутую проблему: можем ли мы что-либо

знать о том, что такое мир на самом деле, в противовес тому, чем он нам

представляется?


Посмотрим сначала, как эта проблема возникла. Мы смотрим на вещи своими глазами

и представляем, до тех пор пока не начинаем размышлять, что вещи таковы, какими

мы их видим. Но животные видят по-другому; они не могут оценить картины, хотя,

возможно, если бы мы знали как, мы могли бы создать картины, которые они

способны были бы оценить, а мы - нет. Мухи имеют весьма необычные глаза, в связи

с чем мир выглядит для них совершенно иным, чем для нас. Или взять другой

аспект: все, что мы видим и слышим, кажется нам происходящим здесь и сейчас, но

мы знаем, что свет и звук распространяются с определенной скоростью. Гром как

физическое явление имеет место в то же самое время, что и молния, но слышим мы

его позже. Когда вы видите заход Солнца, "на самом деле" оно зашло 8 минут

назад. Когда появляется новая звезда, что иногда случается, то это явление,

которое вы наблюдаете сейчас, могло иметь место тысячи лет назад. Повторю:

физики согласны в том, что цвет - такой, как мы его воспринимаем, - существует

только в нашем восприятии; цветам в нашем восприятии во внешнем мире

соответствуют поперечные волны, а это нечто совсем иное. Физический мир имеет

лишь некоторые определенные точки соприкосновения с миром чувств. Тот мир,

который рисуется нам с помощью наших органов чувств, - если предположить, что он

существует вне нас, - в значительной мере иллюзия.


Что бы вы сказали, если хотя бы в небольшой мере смогли абстрагироваться от

точки зрения здравого смысла (common sense)? Вы бы заметили, как и ученый-физик,

что, прежде всего, все мы живем в общем мире. Мухи могут иметь странные

ощущения, но они летают вокруг бочонка с медом. В каком-то смысле некоторые люди

и животные могут воспринимать одно и то же явление, но по-разному. Различия

могут быть субъективными; но общее в восприятии всех принадлежит самому явлению

и не зависит от наших органов чувств. Именно это, грубо говоря, и предполагает

ученый-физик, и это, на наш взгляд, разумная гипотеза. Ее нельзя рассматривать

как достоверную гипотезу, поскольку существуют и другие гипотезы, объясняющие

все известные факты. Но она обладает достоинством, которое нельзя отрицать и

которое не имеет ложных следствий, - она лучше других соответствует нашим

наивным убеждениям.


Если вы хотите разобраться во всем, то вы на этом не остановитесь. Вы

попытаетесь найти способ формулирования для всех гипотез, согласующихся со всеми

известными и проверенными фактами. Все гипотезы должны согласовываться во всех

своих проверяемых (verifiable) следствиях, чтобы, с точки зрения практики, не

было различий, какой из этих гипотез вы придерживаетесь. Если вы достигли этого

пункта размышлений, то вы сделали все возможное, поскольку, несмотря на то, что

вы не пришли к единой теории, которая должна быть истинной, вы показали, что это

невозможно, и определили все теории, которые могут быть истинными. С философа

больше и нечего спросить.


Рассмотрим другую философскую проблему: взаимосвязь души и тела или сознания и

материи. Здравый смысл воспринимает этот дуализм как само собой разумеющееся;

все мы считаем очевидным, что обладаем телом и сознанием. Однако философам

обычно не нравится дуализм; некоторые пытаются устранить его, говоря, что тело -

это иллюзия, порожденная сознанием; их называют "идеалистами"; а другие говорят,

что сознание - это не что иное, как способ проявления тела, их называют

"материалистами". Различие между сознанием и телом существовало не всегда; оно

было сформулировано, прежде всего, в интересах религии. Это началось с Платона,

считавшего, что душа бессмертна, а тело - нет. Эта точка зрения была воспринята

и развита в поздней античности сначала неоплатониками, а потом христианами. Свое

всестороннее развитие она получила в трудах Св. Августина. Знаменательно то, что

теория, имеющая чисто философское и теологическое происхождение, настолько

глубоко проникла в сознание обычного человека, что представляется практически

очевидной. И тем не менее, я думаю, что будущему философу было бы полезно

проанализировать это различие заново, и тогда, если он сделает это, оно

покажется ему гораздо менее очевидным, чем это обычно предполагается.


На первый взгляд, представляется ясным, что когда я думаю, то это явление в моем

сознании, а когда движется моя рука, то это явление моего тела. Но что я имею в

виду, говоря "мышление"? И что я имею в виду, говоря "движение моей руки"? Ни то

ни другое неясно.


Сначала о "мышлении". Я испытываю удовольствие и боль, я вижу, слышу, трогаю

вещи, я помню, я хочу, я принимаю решения; все это можно классифицировать как

"ментальные" явления, и все это - в широком смысле - может быть названо

"мышлением". Конечно, такие явления имеют место, следовательно, мы оправданно

называем их мышлением. Однако неоправданно будет сказать далее, как это сделал

Декарт, что существует вещь, которая мыслит, и эта вещь есть мое сознание.

Предположить, что мыслям необходим мыслитель, - значит совершить грамматическую

ошибку (или, скорее, синтаксическую). Мысли могут восприниматься, но мыслитель -

нет; он - часть ненужного метафизического хлама.


А что можно сказать о движении моей руки? Все мы думаем, - до тех пор, пока не

вникнем в суть вопроса, - что мы знаем, что такое "движение", и что мы можем

видеть движение своих рук. Однако это ошибка. Движение - это физическое явление,

и мы должны обратиться к физику, чтобы разобраться с тем, что это такое. Физик

расскажет нам невероятно сложную историю, согласно которой, несмотря на то, что

изменение имеет место, такой вещи, как движение, не существует, поскольку это

предполагает, что "вещь" передвигается, а в квантовой физике "вещи" исчезают.

Вместо вещей мы имеем ряд событий, связанных между собой определенным образом; и

именно этот ряд событий ошибочно называют "вещью". Относительно движения руки -

в том плане, как она предстает в физике, - мы знаем лишь некоторые абстрактные

математические законы; мы знаем настолько мало, что не можем сказать, похожи ли

события, из которых это движение складывается, на мысли или нет. Таким образом,

мы можем сказать лишь следующее: не существует двух "вещей" - моего сознания и

моего тела; существуют только ряды событий, называемых "мыслями", таких, что

последнее может вспомнить предыдущее; существуют также ряды событий, - если

физики не ошибаются, - которые обычно рассматриваются как моя рука; однако

похожи ли события в физических рядах на мысли или нет, знать невозможно.


Я не имею в виду, что я уверен в том, что все сказанное мною правильно; я сказал

лишь, что считаю это вероятным. Во всяком случае, ясно, что успешное обсуждение

проблемы "сознания" и "материи" с помощью традиционных понятий невозможно;

необходимо выбрать иные понятия, которые значительно изменят саму проблему.

Бессмысленно рассуждать о том, что душа бессмертна, не зная, что мы имеем в виду

под понятием "душа". В таком случае необходимыми предпосылками в дискуссиях о

предметах, имеющих важное значение, оказываются довольно пустые проблемы.


Возможно, вы скажете: я хотел бы стать философом, потому что я думаю, что

философы знают смысл жизни и могут научить меня тому, как я должен жить, а до

сих пор вы не могли мне в этом помочь. Есть ли философии что сказать в ответ на

это соображение?


Ответ на этот вопрос довольно сложен. Исторически философия была промежуточной

ступенью между наукой и религией; для греков она была "способом жизни", но этот

способ жизни был связан, в основном, с развитием знания. Некоторые философы

уделяли больше внимания религиозным аспектам философии, другие - научным;


но в той или иной мере и те и другие всегда имели место. В целом, философ имеет

представление относительно целей, которым можно было бы посвятить жизнь, и в

этом смысле он религиозен; но он также и ученый, потому что рассматривает

развитие знания как существенную часть лучшей жизни, потому что он считает

знание необходимым для получения большинства ценимых им вещей. Таким образом,

его моральная и интеллектуальная жизнь тесно взаимосвязаны.


Философ должен мыслить посредством общих понятий, потому что интересующие его

проблемы имеют общий характер. Кроме того, он должен мыслить беспристрастно,

потому что он знает, что только таким способом можно достичь истины. Общность и

беспристрастность в мышлении служат совершенно противоположным целям: основные

цели настоящего философа касаются человечества в целом. Он не ограничен ни во

времени, ни в пространстве; он принимает в расчет любого человека других эпох и

других стран. Справедливость в практических делах тесно связана с общим подходом

к интеллектуальным вопросам. Если вы выработаете привычку думать о человечестве,

то поймете, насколько трудно отдавать предпочтение какой-то части человечества.

Стоики развили этот принцип вплоть до осуждения всех конкретных эмоций, но в

этом они ошиблись. Если вы не любите конкретного человека, то ваша любовь к

человечеству будет абстрактна и холодна. Лишь с помощью конкретных эмоций

становится живой и настоящей любовь к человечеству. Если читая о преступлениях,

вы представляете, что это может случиться с вашей женой, ребенком или другом, вы

почувствуете страх за них, что невозможно испытать человеку, который любит всех

людей одинаково. Философ не должен чувствовать меньше, чем любой другой человек,

или любить меньше своих друзей или свою страну, но он должен научиться обобщать

свои чувства в абстрактных понятиях и приписывать другим людям и другим странам

такую же ценность, как и своим родным. Размышление в масштабе огромных

расстояний и больших промежутков времени, к чему философ должен привыкнуть,

способно сыграть определенную очищающую роль в отношении эмоций. Некоторые вещи,

которым мы склонны приписывать огромную важность, покажутся незначительными,

если на них взглянуть с точки зрения Универсума, а другие вещи, кажущиеся сейчас

менее важными, предстанут весьма существенными. Дела людей не обладают

космической значимостью, которую им могли приписывать во времена Птолемеевой

астрономии, однако только по ним мы можем судить о добре и зле. Возвеличивать

собственную личность, как это делали цари царей, смешно, поскольку могущество

или слава человека - ничтожная вещь в масштабах Вселенной. Общечеловеческие же

цели: попытка познать, насколько это возможно, мир, создать красоту или

человеческое счастье - совсем не кажутся смешными, поскольку это лучшее, что мы

можем сделать. Именно исходя из осознания собственной незначительности, можно

достичь определенного душевного состояния, которое делает нас более счастливыми

и в котором мы не будем стремиться к тщетной славе и сможем успешно бороться со

злом.

Схожі:

Бертран Рассел Искусство философствования Лекция Искусство рационального предположения iconУчебники на английском языке по теме декоративно прикладное искусство, изобразительное искусство

Бертран Рассел Искусство философствования Лекция Искусство рационального предположения iconБертран Рассел история западной философии
Рассел Б. История западной философии / Под ред. В. В. Целищева. – Новосибирск: Сиб унив изд-во, 2001. 992 с
Бертран Рассел Искусство философствования Лекция Искусство рационального предположения icon«Парикмахерское искусство и декоративная косметика»

Бертран Рассел Искусство философствования Лекция Искусство рационального предположения iconУчебники на английском языке по теме музыкальное искусство

Бертран Рассел Искусство философствования Лекция Искусство рационального предположения iconИскусство – художник – жизнь (Развитие античной традиции в культуре серебряного века)
move to 1064-20627
Бертран Рассел Искусство философствования Лекция Искусство рационального предположения iconТема: Види І жанри образотворчого мистецтва
Дмитриева Н. А. Краткая история искусств. М.: Изобразительное искусство, 1989. Вып. 2 -317с
Бертран Рассел Искусство философствования Лекция Искусство рационального предположения iconСемiнар n тема: Види I жанри образотворчого мистецтва
Дмитриева Н. А. Краткая история искусств. М.: Изобразительное искусство, 1989. Вып. 2 317 с
Бертран Рассел Искусство философствования Лекция Искусство рационального предположения iconДокументи
1. /общение убеждение/Айдукевич Язык и смысл.doc
2. /общение...

Бертран Рассел Искусство философствования Лекция Искусство рационального предположения iconДокументи
1. /общение убеждение/Айдукевич Язык и смысл.doc
2. /общение...

Бертран Рассел Искусство философствования Лекция Искусство рационального предположения iconДокументи
1. /общение убеждение/Айдукевич Язык и смысл.doc
2. /общение...

Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи