Введени е icon

Введени е




Скачати 319.27 Kb.
НазваВведени е
Дата08.09.2012
Розмір319.27 Kb.
ТипДокументи


В В Е Д Е Н И Е

Становление суверенного независимого государства - Украины, быстро изменяющиеся политические, социально-экономические условия развития нашего государства и общества - все это обуславливает, что правотворческий процесс в Украине, в том числе и в области уголовного законодательства, принял особенно интенсивный характер. Проблема вины принадлежит к числу наиболее актуальных и сложных в современном уголовном праве, поэтому ее дальнейшая теоретическая разработка является одним из важных средств совершенствования практики применения норм уголовного права, более строгого соблюдения принципа законности. На современном уровне развития уголовно-правовой науки особенно важной является разработка прикладной теории вины, т.е. приспособления общей теории вины для применения основных понятий, институтов и норм уголовного права, в частности, норм его Особенной части. Вина является центральным вопросом материального и процессуального права. От правильного решения вопроса о вине зависит прежде всего укрепление законности в деятельности органов, ведущих борьбу с преступностью, и авторитет правосудия1. Важность и правильность установления субъективных признаков преступного деяния - умысла или неосторожности, мотива преступления, его цели - самым непосредственным образом зависит вывод о виновности лица в совершении преступления, правильная квалификация его деяния и назначение соответствующего наказания виновному. Между тем на практике именно при решении вопроса о субъективной стороне преступления чаще всего возникают затруднения и допускаются ошибки, влекущие за собой неосновательное или несправедливое осуждение лиц, привлекаемых к уголовной ответственности. Это объясняется не только недостаточным вниманием судебно-следственных органов к выяснению субъективных признаков преступления, но и чрезвычайной сложностью их установления.

Исследования общих вопросов субъективной стороны преступления всегда имеет непосредственное и широкое практическое значение- может быть более непосредственное и более широкое, чем исследование многих других вопросов Общей части. Малейшие нюансы в понимании таких элементов субъективной стороны, как предвидение, желание, сознательное допущение, легкомысленный расчет влекут за собой существенное изменение как внешних, так и внутренних границ субъективной стороны, иными словами, границ между преступным и непреступным поведением, между умышленными и неосторожными преступлениями.

Подавляющее большинство преступлений, предусмотренных нормами Особенной части уголовного законодательства, относится к числу умышленных. К числу умышленных относится и подавляющее большинство преступлений, совершаемых в жизни. Умышленные преступления являются наиболее опасными преступлениями, и ввиду этого они привлекают наибольшее внимание и вызывают наибольшее возмущение общественного мнения. В то же время умышленные преступления в целом и многие из них в отдельности отличаются особым богатством криминологической фабулы и многообразием криминологических деталей, и это существенным образом влияет на характер и степень общественной опасности преступлений этого вида. Поэтому проблема справедливости и проблема целесообразности уголовной репрессии, которые в настоящее время в глазах общественного мнения почти полностью совпадают по содержанию, применительно к умышленным преступлениям имеет особо важное значение. В связи с этим важное значение приобретает задача дальнейшей дифференциации ответственности за умышленные преступления как в практике использования действующего определения умысла, так и в плане дальнейшего совершенствования этого определения на криминологической основе. Было бы, в самом деле, наивно думать, что изменения внесенные в определение умысла Основами в 1958 г. означают “предел совершенства” и что задачи в этой области впредь будут сводиться лишь к комментированию закона2.

Понятие умысла.

Совершив краткий экскурс в историю развития уголовного законодательства об умысле, можно проследить, в какой мере определение умысла, впервые появившееся в Уголовном кодексе РСФСР 1922года и получившее в дальнейшем некоторое развитие, было подготовлено предшествующим уголовным законодательством, каким образом это определение возникло и какое воздействие оно оказало на обрисовку субъективной стороны умышленных преступлений. Статья 11. Уголовного кодекса РСФСР 1922 года устанавливала, что умышленно действуют лица, которые “предвидели последствия своего деяния и их желали или же сознательно допускали их наступление”. Не упоминая ни об общественно опасном характере деяния, ни об общественно опасном характере его последствий, закон, таким образом, давал преимущественно психологическую характеристику умысла. Это в тем большей мере обращает на себя внимание потому, что в этом же Кодексе содержались политические характеристики задач уголовного законодательства и понятия преступления. На какой же основе возникло все же общее определение умысла в ст.11 УК РСФСР 1922 года ? Представляется, что этой основой была ст.48 Уголовного уложения 1903 года, которая почитала преступное деяние умышленным “не только, когда виновный желал его учинения, но также, когда он сознательно допускал наступление последствия, обуславливающего преступность сего деяния”. Ссылка на Уложение 1903 года, которую А. Эстрин привел “для параллели” при анализе ст.11 УК РСФСР 1922 года, не была случайной. Последовавшие изменения законодательства свидетельствовали о том, что законодатель был склонен признать за субъективной стороной более фундаментальное, чем прежде, значение. С одной стороны, в определении оснований уголовной ответственности, ранее отсутствовавшем в законодательстве, умысел и неосторожность были охарактеризованы как необходимая составная часть этих оснований. “Уголовной ответственности и наказанию, устанавливает ст. 3 Основ 1958 года, - подлежит только лицо, виновное в совершении преступления, то есть умышленно или по неосторожности совершившее предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние”.

С другой - законодатель уделил большее, чем до этого, внимание разработке самого определения умысла. Наиболее важным событием в этом отношении явилось включение в это определение (в ст.8 Основ 1958 года) указания на сознание лицом общественно опасного характера своего действия или бездействия. В результате определение умысла включило, наконец, в свою орбиту формальные преступления. Понятие умысла в Уголовном кодексе Украины закреплено законодателем в ст. 8. В этой статье сказано: “Преступление признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, сознавало общественно опасный характер своего действия или бездействия, предвидело его общественно опасные последствия и желало их или сознательно допускало наступление этих последствий”. Желание наступления преступного результата или сознательное его допущение в теории уголовного права рассматривается обычно как волевой момент умышленной вины. Но исходя из современных психологических представлений было бы более точным называть их эмоциональным качеством (свойством, “моментом”) вины, поскольку в основе всякого желания, стремления и влечения лежат эмоциональные переживания. Что касается косвенного умысла, при котором виновное лицо не желает, но сознательно допускает наступление общественно опасных последствий, то здесь динамический эффект эмоций направлен на цели, выходящие за рамки данного состава преступления Аффективные переживания, лежащие в основе желаний, далеко не всегда адекватно осознаются. Эмоциональный момент умышленной вины в значительной мере зависит от бессознательного психологического состояния. Эту зависимость не только психологи, но и юристы прошлого. В обстоятельном монографическом исследовании вины Г.С.Фельдштейн указывал на тесное взаимодействие осознанных и неосознанных (латентных) психических процессов, составляющих виновное отношение субъекта к преступлению. В отличие от З.Фрейда, Г.С.Фельдштейн рассматривал неосознанное как опыт минувшей сознательной жизни индивида.

Следовательно, для обвинения в умышленном преступлении необходимо доказать, что виновный осознавал не только фактическую сторону деяния, но и его общественную опасность, предвидел общественно опасные последствия и желал их наступления либо сознательно допускал это. Но всегда ли при совершении умышленного преступления виновный осознает общественную опасность своего деяния ? При более тщательном изучении проблемы возникают по меньшей мере два вопроса: что такое общественная опасность, которую осознает умышленно действующий преступник, и означает ли сознание общественной опасности деяния солидарность субъекта с социальной оценкой его поведения ?Вопрос об общественной опасности преступления - один их самых запутанных в теории уголовного права. бесспорным остается положение о том, что общественная опасность - объективное свойство преступления, его материальный признак. Всякое преступление причиняет либо создает опасность причинения вреда общественным отношениям, препятствуя их нормальному развитию. Ю.А. Демидов отвлеченный характер рассматриваемого понятия, его отличие от фактических свойств преступного деяния:” Общественная опасность - это не фактическое обстоятельство преступления, а отношение деяния к основным ценностям общества”. Исходя из данного общепринятого понимания общественной опасности, необходимо требовать доказательств тому, что всякое умышленно действующее лицо понимает, что оно причиняет или может причинить вред обществу. Такое знание может быть достигнуто на основе достаточно высокого развития индивидуального сознания, его способности к абстракции и обобщениям Как упоминалось и в уголовном законодательстве РСФСР до принятия Основ 1958 г. сознание общественной опасности деяния не включалось в определение умышленной вины. Интеллектуальный момент ее ограничивался предвидением общественно опасных последствий, что не означало непременного понимания социально опасного характера самого действия или бездействия3.

Принятию ныне действующего законодательного определения умысла предшествовала дискуссия о том, является ли общественная опасность деяния элементом состава преступления и, следовательно, насколько необходимо осознание ее субъектом для признания его вины умышленной, если исходить из того, что умысел предполагает сознание объективных признаков состава преступления. В ходе дискуссии высказывалось мнение, что для наличия умысла достаточно осознания фактических признаков деяния. Это была правильная позиция, несмотря на то, что в то время она не была поддержана большинством ученых и законодателем. Для решения проблемы определенное значение могут иметь и суждения самих преступников, оценка ими своего психического отношения к преступлению. При всех недостатках нитроспекции и неизбежных искажениях информации при опросах осужденных этот источник сведений о содержании умышленной вины остается, пожалуй, основным, если не единственным. Конечно, сообщения респондентов необходимо сопоставлять с материалами уголовных дел, объективно отражающими события преступления. В процессе опроса осужденных за тяжкие насильственные преступления предпринимались попытки выяснить, осознавал ли правонарушитель в момент совершения посягательства его общественную опасность. Лишь 14 % опрошенных ответили на этот вопрос утвердительно, 4 % уклонились от ответа, а 82 % отрицали осознание общественной опасности деяния в момент его совершения. При этом,14,3 % осужденных разъяснили, что решаясь на преступление, они вообще ни о чем не думали, а 31,7 % сказали, что мысль об общественной опасности им не приходила в голову. Менее категорично, но все-таки отрицательно ответили на поставленный вопрос 36 % осужденных. Чаще думали о социальной опасности грабители: лишь 34,4 %осужденных за грабежи и разбои заявили, что во время нападений на потерпевших они не задумывались о преступном характере и социальной опасности своих действий. Явная не осмысленность поступков характеризует и совершения некоторых корыстных преступлений. У.С. Дженебаев, изучая мотивы хищений государственного имущества, определил, что 15,2 % осужденных за кражи в момент совершения преступлений не могли дать себе отчета в содеянном в силу опьянения, 9,2 % не могли понять, как это получилось. Кроме того, 10,7 % руководствовались исключительно стремлением приобрести алкоголь, а 9,8 % действовали подражая примеру других. То, что большинство виновных в момент совершения преступления не вспоминало об ответственности и наказании, также свидетельствует о легкомысленном, бездумном отношении к своим действиям. Можно даже предположить, что мысль о возможном наказании как более актуальная чаще беспокоит правонарушителя, чем отвлеченное представление об общественной опасности. Было установлено, что 58,7 % впервые осужденные за умышленные тяжкие преступления, совершая посягательства, не думали о наказании, и что у большинство женщин, в момент совершения преступления вопрос о возможном наступлении ответственности даже не возникает. Определяющим моментом их действий становится стремление удовлетворить непосредственно возникающие потребности. Таким образом, данные эммерических исследований сходны в том, что большинство преступников фактически не задумываются об общественной опасности своего поведения. Объясняется это не невежеством, а главным образом автоматизмом механизмов психологической защиты от нежелательной информации. Применительно к содержанию умышленной вины, такие механизмы обладают некоторыми особенностями. Дело в том, что многие правонарушители в принципе признают нравственные и правовые нормы, нарушаемые ими. Чтобы избежать возникающего при этом коллективного диссонанса, они неосознанно прибегают к рационализации содеянного (приданию явно неразумному поступку рационального содержания), к вытеснению нежелательной информации в подсознание. Особая разновидность рационализации общественно опасного деяния - его нейтрализация. Прибегая к нейтрализации, правонарушители произвольно толкуют соответствующую норму поведения, которую вообще-то признают, либо убеждают себя в том, что большинство преступлений по существу не являются таковыми и дают им оправдание, которое сами считают убедительным. Такие осужденные склонны находить причины своего антисоциального поведения в непосредственном окружении, перекладывают свою вину на окружающих, потерпевших, работников правоохранительных органов и др. Распространенным примером нейтрализации, устраняющим сознание общественной опасности посягательства, является бессознательное преуменьшение размеров причиняемого вреда. Изворотливость резонерствующих воров удивительна. Осужденные за должностные преступления нередко уверяют, что нарушения финансовой дисциплины, приписки в отчетности о выполнении планов, взяточничество - необходимые средства и методы, обеспечивающие нормальную хозяйственную деятельность, что так поступают все хозяйственники. Нередко преступники не успевают осмыслить социальное значение вредоносных деяний, учиненных импульсивно и привычно, когда возникшая потребность тут же бездумно удовлетворяется. В связи с проблемой вины, следует отметить, что импульсивные преступления как с умыслом, так и по неосторожности. Умышленная вина в совершении импульсивных преступлений возможна тогда, когда виновный осознавал фактические обстоятельства деяния, предвидел их возможные последствия, желал их либо сознательно допускал. Как видно из приведенных исследований, большинство лиц, осужденных за умышленные преступления, не осознавало общественной опасности совершаемых действий. Возникает естественный вопрос о целесообразности такого законодательного определения умышленной вины. В учебнике по Общей части уголовного права ГДР высказано категоричное утверждение, что умысел не включает в себя сознание общественной опасности, противоправности или наказуемости деяния. Не упоминает об отношении субъекта к социальным свойствам преступления Уголовный кодекс РП 1969 г.: “Преступление совершается умышленно тогда, когда лицо намерено совершить запрещенное деяние, то есть желает его совершения, соглашается на это”.(п.1 ст.7).Об отсутствии у большинства преступников чувства ответственности и задаче воспитать это чувство, чтобы заставить осознать значение нарушаемых социальных ценностей, пишет известный французский юрист М.Аксель. Различно понимали общественную опасность как объект осознания и весьма авторитетные юристы, оказавшие решающее влияние на конструирование действующего законодательного определения умысла. Пытаясь подтвердить свой тезис о том, что сознание общественной опасности является необходимым признаком умышленной вины, А.Н. Тройнин приводит пример. Девятнадцатилетний Н., выполняя просьбу двух подростков, предъявил продавщице полученный от них кассовый чек, оказавшийся поддельным. Верховный суд СССР признал неправильным осуждение Н. за подделку кассового чека и покушение на хищение с его помощью государственного имущества. Справедливость такого решения несомненна. Но не потому, что, как считал А.Н. Тройнин, Н. не сознавал общественной опасности совершаемого хищения, а потому, что он не отдавал себе отчета в фактических обстоятельствах деяния: не знал, что чек поддельный, не знал, что незаконно изымает из фондов государства материальные ценности. Соответствующим образом и было сформулировано общее положение по делу: “Лицо не может быть признано виновным в совершении умышленного преступления, если по делу установлено, что это лицо, будучи введено в заблуждение, не сознавало преступного характера своих действий”. Другие ученые используют данное дело в качестве примера фактической ошибки в обстоятельствах, образующих объективную сторону состава преступления. И это, конечно, правильно. Следует признать, что необходимая ясность в рассматриваемом вопросе так и не достигнута. Например, Т.Г.Шавгулидзе обосновано утверждает, что “аффективное поведение - это импульсивное поведение. Оно не обдумывается, не взвешивается: отсутствует процесс мотивации; Субъект заранее не предусматривает картину своего поведения. Нет сомнения в том, что аффективное поведение - поведение неосознанное”. Однако далее автор пишет: ”Тот, кто убивает в состоянии аффекта, знает не только то, что от выстрела может умереть человек, но и то, что он убийца, что совершает общественно опасное деяние. Вот такой минимум знаний, то есть актуальное отношение к знанию общественной опасности, достаточен, чтобы говорить о сознании общественной опасности как необходимом элементе умысла”. Противоречие обусловлено по-видимому, стремлением “подогнать” факт под формулировку закона. Ведь убийство в состоянии сильного душевного волнения остается умышленным убийством, а умысел по закону предполагает сознание общественной опасности деяния4. Отсюда попытка совместить несовместимое и парадоксальное: ”неосознанное поведение” означает осознание его общественной опасности. Между тем, хотя импульсивное преступление и нельзя признать неосознанным, сознание общественной опасности содеянного приходит в голову виновного намного позже, если вообще приходит. А.А. Пионтковский писал: ”Не может быть сомнений... что по общему правилу лицо, совершающее умышленно общественно опасное деяние, знает о его общественно опасном характере. Это не требует в каждом случае доказательств. Поэтому в практической судебно-прокурорской работе возможно исходить из презумпции знания нашими гражданами общественно опасного характера умышленно совершенного преступления. А потому, продолжает автор, практически для установления умысла... тех фактических обстоятельств, которые образуют признаки совершенного преступления”. В специальной литературе различаются следующие уровни развития сознания человека. Первый - сенсорно-перцептивный - обеспечивает лишь овладение поступающей извне информации. На втором мысленно-логическом - индивид выходит за пределы чувственно-предметного познания действительности и обретает способность к умозаключениям. На третьем - человек овладевает своими телесными движениями и принимает участие в коллективном труде. На четвертом он овладевает стихией своих влечений, приобретает способность управлять своими эмоциями. И, наконец, на пятом, высшем уровне сознания человек, преодолевая “симптомы зоологического индивидуума” в психике и поведении, поднимается на вершину разумной нравственности Следовательно, можно утверждать, что не каждый член нашего общества всегда осознает в полной мере, что творит. Среди осужденных за насильственные преступления довольно часто встречаются лица, чье сознание не поднялось выше описанного третьего уровня. Но они признаются вменяемыми, поскольку этот уровень обусловлен социально-нравственными условиями формирования личности, а не патологическими состояниями психики. Уголовная ответственность таких людей целесообразна и необходима, поскольку сама ее возможность оказывает общепредупредительное воздействие, а исполнение наказания исправляет исправимых. Изложение позволяет сделать вывод, что редакцию ст.8 Основ уголовного законодательства необходимо привести в соответствие с реальностью и отказаться от сомнительных презумпций сознания общественной опасности всеми умышленно действующими преступниками. для признания умышленной вины достаточно установить, что лицо осознавало фактическое содержание поступка при наличии возможности осознания его подлинного социального значения. Другими словами, следует узаконить существующее положение и возвратиться к определению умысла, существовавшему до 1958 г. Формулировку “предвидели общественно опасный характер последствий своих действий” необходимо понимать в объективном значении, т.е. что эти действия объективно опасны, вредны для общества независимо от того, как их понимает и оценивает преступник. Возможна и другая формулировка, однако этот вопрос нуждается в самостоятельном об суждении. Виды умысла по действовавшему уголовному законодательству. Вопрос о видах умысла в уголовном праве достаточно сложен и мало разработан. Это видно хотя бы из того, что он далеко не одинаково решается в трех основных “сферах бытия” уголовного права: законодательстве, судебной практике и теории. Использование различных видов умысла в нормах действующего уголовного законодательства характеризуется следующими моментами. Во-первых, количество видов умысла, используемых в законе, по сравнению с числом видов, известных теории уголовного права, весьма ограничено. Во-вторых, ни один из видов умысла не назван в законе термином, принятым в науке уголовного права. В-третьих, Основы уголовного законодательства и нормы Общей части УК Украины содержит описание не всех видов умысла, используемых при конструировании Особенной части. В-четвертых, действующее уголовное законодательство ни в одном случае не связывает непосредственно вид умысла со степенью ответственности. В-пятых, как будет показано дальше, деление умысла на виды (прямой и косвенный) в ст. 8 Уголовного кодекса Украины проведено лишь применительно к так называемым материальным преступлениям (составам); закон вообще не выделяет описания умысла при совершении формальных преступлений. Какие же виды умысла (по содержанию) известны действующему уголовному закону ? Статья 8 Уголовного кодекса, как это видно из ее текста, разграничивает два вида умысла, которые в теории уголовного права принято называть прямым и косвенным. “Преступление признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, сознавало общественно опасный характер своего действия или бездействия, предвидело его общественно опасные последствия и желало их или сознательно допускало наступление этих последствий. В этом законодательном определении умысла виды умысла разграничиваются в зависимости от волевого отношения (“желание”, сознательное допущение”) субъекта к последствиям своего преступного деяния. Формулировка ст. 8 УК Украины позволяет сделать ряд выводов, касающихся легального разграничения прямого и косвенного умысла. Прежде всего рассматриваемые виды умысла разграничены законом, как было сказано, лишь в зависимости от волевого отношения субъекта к общественно опасным последствиям своего действия или бездействия. О каких же общественно опасных последствиях говорит закон ? Очевидно, что каждое преступное деяние может вызвать неопределенно большое число непосредственных и более или менее отдаленных общественно опасных последствий. Например, выстрел в человека непосредственно может причинить смерть потерпевшему, душевную травму его близким, присутствующим при совершении преступления, нарушение общественного порядка, повреждение общественного или государственного имущества и другие тому подобные результаты. Тот же выстрел, уже опосредствованно (через смерть потерпевшего), может вызвать преждевременную смерть близкого потерпевшему человека, повредить материальной обеспеченности иждивенцев, послужить причиной безнадзорности его детей, лишить общество ценного специалиста и т.д. Результатом клеветы может быть самоубийство потерпевшего, причинение ему имущественного ущерба. подрыв в глазах населения престижа отправляемой потерпевшим общественной или государственной должности, введение в заблуждение органов государства и т.д. Нетрудно понять, что закон (ст. 8 УК Украины) имеет в виду не вообще любые общественно возможные общественно опасные последствия преступного деяния, а лишь последствия определенные. Но единственно возможная определенность последствий действия или бездействия с точки зрения уголовного права, есть определенность их места в составе преступления. Если последствие никоим образом не включено в состав - оно не определенно, и всякая попытка разграничить вид умысла в зависимости от волевого отношения лица к такому последствию, будет произвольной. Более того, мы не сумеем в этом случае ограничить умысел от неосторожности. Например, если в результате распространения заведомо ложных, порочащих его умышлений (клевета) потерпевший: а) был неосновательно уволен со службы; б) разошелся с невестой; в) заболел нервным расстройством, причем виновный желал, чтобы потерпевший рассорился с невестой, сознательно допускал, что его могут уволить с работы, и не предвидел, но по обстоятельствам дела (состояние здоровья потерпевшего) мог и должен был предвидеть нервное заболевание потерпевшего, то при разграничении видов умысла по волевому отношению субъекта к любому последствию возможно сконструировать сразу три формы вины. Если мы возьмем за основу волевое отношение к последствию “а”, то должны будем признать клевету совершенной с “косвенным” умыслом. Если остановимся на последствии “б”, умысел окажется “прямым”. Если же положим в основу квалификации волевое отношение виновного к заболеванию потерпевшего, то получим “неосторожность”. Между тем, клевета - преступление умышленное, о чем говорит указание закона на заведомо ложность распространяемых измышлений. Таким образом, разграничение прямого и косвенного умысла на основании закона (ст. 8 УК Украины) требует, чтобы устанавливая волевое отношение виновного к последствиям своего деяния, мы оставались в пределах состава преступления. В состав преступления общественно опасные последствия могут быть включены небольшими способами. Во-первых, они могут образовать конститутивный элемент объективной стороны так называемого материального состава (ст.ст.87,94 УК Украины).В этом случае разграничение видов умысла по волевому отношению лица к названным последствиям всегда возможно. Во-вторых, общественно опасные последствия деяния могут образовать квалифицирующий признак материального состава, как это, например, имеет место при совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 101 или ч. 3 ст.89 УК Украины (умышленное тяжкое телесное повреждение, вследствие которого наступила смерть потерпевшего, а ровно совершенное особо опасным рецидивистом; умышленное уничтожение или повреждение государственного имущества либо лесных массивов,... повлекло человеческие жертвы или причинило особо крупный ущерб). В этом случае волевое отношение лица к общественно опасным последствиям не может быть положено в основу разграничения видов умысла , если умышленное причинение подобных последствий образует состав более тяжкого преступления. Так, если лицо, нанося ранения, желает либо сознательно допускает наступление смерти потерпевшего, оно виновно в убийстве (покушение на убийство), но не в умышленном причинении тяжкого телесного повреждения. Это относится и к тем случаям, когда подобные общественно опасные последствия включаются законодателем как квалифицирующее обстоятельство в состав формального преступления, как это, например, имеет место в ч.2 ст. 135 УК Украины (нарушение правил охраны труда, повлекшее несчастные случаи с людьми).В третьих, указание на возможное общественно опасное последствие может быть в составе преступления использовано не в качестве элемента объективной стороны, а как характеристика содержания субъективной стороны преступления при конструировании специального умысла путем указания на цель деяния. Именно такова роль возможных последствий в составах террористического акта (ст.58 УК Украины), диверсии (ст. 60 УК Украины), разбоя (ст.ст. 86 и 142 УК Украины). Часть названных составов (ст. 58 и 60) устанавливает ответственность за материальные, другая часть (ст.ст.86,142) - за преступления “формальные”. Но и в том, и в другом виде норм последствие, использованное для характеристики содержания цели, не является элементом объективной стороны состава, так как достижение или не достижение этого последствия не имеет значения для квалификации деяния. Я сознательно не касаюсь вопроса о теоретической возможности конструирования прямого и косвенного умысла в формальных преступлениях, ибо подобная конструкция не имеет основания в действующем законе. Здесь следовало бы только напомнить, что невозможность разграничения прямого и косвенного умысла в формальных преступлениях на основании ст. 8 УК Украины не случайна, она имеет историческое объяснение. Следует также отметить как существенный момент в позиции законодателя по рассматриваемому вопросу, что УК Украины ни в одной из норм не связывает различие прямого и косвенного умысла со степенью общественной опасности преступления и тяжестью наказания за него. Как уже было сказано выше прямой и косвенный умыслы различаются главным образом по волевому признаку, в зависимости от волевого отношения лица к общественно опасным последствиям своего действия или бездействия. При прямом умысле лицо желает наступления общественно опасных последствий, а при косвенном оно сознательно допускает их наступление. Волевое начало в прямом умысле, выражающееся в желании наступления общественно опасных последствий, определяет направленность преступления на определенный объект и предполагает целеустремленность действий виновного. Преступление считается совершенным с прямым умыслом во всех случаях, когда наступление общественно опасных последствий нужно виновному в качестве конечной или хотя бы промежуточной цели его деяния. Последствие может быть конечной целью его преступной деятельности (например, при убийстве из мести либо ревности, при поджоге дома с целью мести его владельцу за свидетельское показание, данное против виновного), промежуточной целью, средством достижения другой, более отдаленной цели (например, при убийстве с целью завладения имуществом потерпевшего, поджоге дома с целью избавления от свидетеля обвинения, который по расчету поджигателя должен погибнуть в огне).Преступление, состав которого включает в качестве необходимого признака цель либо мотив, совершается только с прямым умыслом (например, преступления, предусмотренные ст.ст.60,154,165 УК Украины). Только с прямым умыслом совершаются и те преступления, составы которых хотя и непосредственно и не предусматривают специальной цели или мотива, однако их наличие вытекает из самого характера деяния. Так, всякое хищение государственного имущества (ст.ст. 81,82,83,84 УК Украины) совершается по корыстным мотивам, хотя прямого указания на эти мотивы в соответствующих статьях УК не содержится. Преступление считается совершенным с прямым умыслом и в том случае, если лицо, совершившее его, предвидело неизбежность наступления общественно опасных последствий своего действия или бездействия. В некоторых составах преступлений законодатель предусматривает такой признак, как заведомость, т.е. достоверное знание лицом тех или иных обстоятельств, входящих в объективную сторону состава. К числу таких составов относятся ,например, составы преступлений, предусмотренные ст.ст. 125,174,213, УК Украины. Заведомость указывает на то, что преступление может быть совершенно только с прямым умыслом. Большинство умышленных преступлений совершается с прямым умыслом, однако ряд умышленных преступлений может быть совершен и с косвенным умыслом. Интеллектуальный признак, выражающийся в предвидении общественно опасного последствия, в каждом виде умысла выражается по своему. Если при прямом умысле виновный предвидит не только возможность, но в ряде случаев и неизбежность наступления общественно опасных последствий, то при косвенном - он предвидит лишь вероятность (возможность) их наступления. В последнем случае у него отсутствует желание наступления таковых. Сущность косвенного умысла заключается в том, что лицо, предвидя возможность наступления вследствие своего деяния общественно опасных последствий, которые не нужны ему ни в качестве конечной, ни в качестве промежуточной цели, тем не менее совершает это деяние, проявляя при этом безразличное отношение к интересам государства, общества или граждан. Нет косвенного умысла как в том случае, когда лицо не предвидело возможности либо вероятности наступления общественно опасного последствия, так и в том, когда лицо предвидело неизбежный общественно опасный результат своего действия или бездействия. В первом случае речь может идти о совершении преступления по неосторожности, а во втором - с прямым умыслом. Совершенное преступление независимо от видов умысла квалифицируется по тому закону, которым оно предусмотрено. При этом следует иметь в виду, что предварительная преступная деятельность (приготовление и покушение) не может быть совершена с косвенным умыслом, а предполагает наличие лишь прямого умысла. Это положение прямо вытекает из ст. 17 УК Украины, которая, характеризуя предварительную преступную деятельность, говорит о преступном намерении, а определяя покушение, упоминает о направленности действия на совершение преступления. При совершении преступления с косвенным умыслом у лица отсутствует как намерение, так и направленность действия на достижение результата. Следовательно, при косвенном умысле ответственность определяется не за приготовление или покушение, а за фактически наступившее последствие. Например, если некто А., не имея намерения убить кого-либо, открыл на улице бесцельную стрельбу из пистолета, в результате которой причинил тяжкое телесное повреждение Б., то его действия квалифицируются по ст. 101 УК Украины, а не как покушение на убийство. Кроме прямого и косвенного умысла теории уголовного права и судебной практике известны также следующие разновидности умысла: а) заранее обдуманный; б) внезапно возникший; в) аффектированный; г) неопределенный (неконкретизированный); д) определенный (конкретизированный).Заранее обдуманный умысел характеризуется тем, что намерение совершить преступление и само преступление отделены друг от друга известным промежутком времени, в течении которого лицо обдумывает существенные обстоятельства и условия своей будущей преступной деятельности: избирает объект посягательства , определяет способы действия, подыскивает соучастников, намечает способы сокрытия следов преступления, реализации добытого преступным путем и т.д. Внезапно возникший умысел характеризуется отсутствием разрыва во времени между его возникновением и реализацией. Он присущ прежде всего преступлениям, посягающим на общественную безопасность и народное здоровье, на общественный порядок. Это конечно не значит, что указанные преступления не могут быть совершены с заранее обдуманным умыслом. Аффектированный умысел, являясь разновидностью внезапного умысла, возникает под влиянием сильного душевного волнения (физиологического аффекта), обусловленного в свою очередь, воздействием на виновного каких-либо особых обстоятельств, чаще всего насилия или неправомерных действий. Согласно п.4 ст.40 УК Украины совершение преступления под влиянием сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего, является обстоятельством, смягчающим ответственность. Это положение нашло сове отражение и в санкциях ст.ст. 95 и 103 УК Украины. Неопределенный (неконкретизированный) умысел характеризуется тем, что виновный, совершая преступление, хотя и предвидит возможность наступления различных вредных последствий, не достаточно четко представляет себе характер их тяжести. Например, лицо, нанося удар палкой, ножом либо иным предметом, предвидит возможность причинения потерпевшему телесных повреждений и желает или сознательно допускает их наступление, однако не представляет себе точно характера этих повреждений: будут они тяжкими, средней тяжести или легкими. Определенный (конкретизированный) умысел может быть простым или альтернативным. Простой определенный умысел характеризуется тем, что лицо четко представляет общественно опасный характер своего деяния, стремится достигнуть одного преступного результат, например, смерти потерпевшего, завладения государственным имуществом и т.д. При альтернативном определенном умысле лицо, предвидит возможность наступления двух или более индивидуально определенных вредных последствий своего деяния, например, смерти потерпевшего или причинения тяжкого телесного повреждения, и в равной степени желает или сознательно допускает наступление любого из них. Отличие косвенного умысла от преступной самонадеянности. Установление вины при рассмотрении уголовных дел - наиболее сложная задача. Анализ практики показывает, что нередко затруднения возникают при разграничении косвенного умысла и преступной самонадеянности. Согласно ст. 8 УК Украины преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если виновный сознавал общественно опасный характер своего действия или бездействия, предвидел его общественно опасные последствия или сознательно допускал их наступление. Вина в форме самонадеянности проявляется в том, что субъект предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своего действия или бездействия легкомысленно рассчитывал предотвратить их (ст. 9 УК Украины).Косвенный умысел характеризуется таким образом тремя основными признаками: сознанием общественной опасности характера своего деяния; предвидением реальной возможности общественно опасных последствий; сознательном допущении этих последствий. Для преступной самонадеянности характерно: предвидение абстрактной возможности наступления общественно опасных последствий и легкомысленный расчет на их предотвращение. Нетрудно заметить, что психическое отношение к деянию при косвенном умысле и самонадеянности различно, а к последствиям имеет элементы общего. Предвидение возможности общественно опасных последствий и нежелание их наступления, характерны как для косвенного умысла, так и преступной самонадеянности - именно те признаки, которые вызывают затруднения при применении уголовного закона. Однако общность эта лишь кажущаяся. На самом же деле различия существенны. Если при косвенном умысле виновный, сознавая общественно опасный характер своих действий и желая совершить именно их, предвидит реальную возможность наступления общественно опасных последствий, то при преступной самонадеянности он предвидит лишь абстрактную возможность наступления общественно опасных последствий. При косвенном умысле лицо, хотя и не желает, но сознательно допускает их, относится безразлично к наступлению общественно опасных последствий. При преступной самонадеянности иное отношение: лицо не допускает реальной возможности наступления общественно опасных последствий в данных условиях. Оно твердо рассчитывает их предотвратить, уверено, убеждено в том, что оно их предотвратит, но расчет его основывается хотя и на реальных факторах (ловкость, профессиональная подготовка, большой навык, силы природы), но таких, которых явно недостаточно для предотвращения сложившихся обстоятельствах опасного последствия. При косвенном умысле виновный может не желать наступления общественно опасных последствий. Их не желает и тот, кто действует с преступной самонадеянностью. Однако и здесь есть существенное различие. При косвенном умысле нежелание последствий пассивное. Виновный является как бы сторонним наблюдателем происходящего, Он надеется, что вред не наступит, но надежда направлена на “авось”, на случай, а не на определенные реальные силы. Совершая преступление с косвенным умыслом, виновный сосредотачивает внимание на действиях, а какие они повлекут последствия, какие причинно-следственные связи породят ему все равно, он может и нежелать их наступления. При самонадеянности, наоборот, он не только не желает последствий, но и пытается, надеется предотвратить их, т.е. сам или в надежде на привходящие силы рассчитывает не допустить развитие причинно-следственных связей, хотя на поверку оказывается, что расчет был легкомысленным, неоправданным. Таким образом, в отличие от косвенного умысла при самонадеянности нежелание последствий носит негативный характер. В этом плане характерно такое дело. Д. самовольно взял прокатиться спортивный катер и, управляя им, наехал на лодку, где находились Н. и Ф. От сильного удара они были выброшены под винт катера, в результате чего получили тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни. Кассационная инстанция и президиум областного суда согласились с квалификацией деяния Д. по ч. 2 ст.101 УК Украины, полагая, что он действовал с умыслом на причинение тяжких телесных повреждений потерпевшим. Но было установлено, что Д. Не желал причинить телесные повреждения незнакомым девушкам. Он пояснил, что хотел похвалиться перед ними быстрой ездой и рассчитывал проехать вблизи их лодки, при необходимости своевременно свернуть катер в сторону. Показания Д. об этом были подтверждены другими доказательствами. При таких данных действия Д. были переквалифицированы на ч.1 ст.101 УК Украины. Также, из вышеприведенного примера, явствует, обстоятельства совершения преступления подтверждают отсутствие у виновного не только прямого, но и косвенного умысла на причинение тяжких телесных повреждений. Он легкомысленно рассчитывал избежать наезда, чего не сумел сделать из-за неопытности в вождении катера, т.е. проявил преступную самонадеянность. При совершении преступления с косвенным умыслом у виновного, как правило, уже проявился мысленный образ, модель его действий. При преступной самонадеянности он осознает неправомерный характер деяния большей частью только в момент принятия ошибочного решения. Поэтому, преступления, совершенные с преступной самонадеянностью, в основном носят ситуационный характер. Таким образом, основное различие косвенного умысла и преступной самонадеянности нужно проводить по отношению виновного к последствиям своих действий. При самонадеянности он стремится не допускать их, а при косвенном умысле сознательно их допускает. Какое же значение для практики имеет отграничение косвенного умысла от преступной самонадеянности Прежде всего для правильной квалификации содеянного .Анализ норм Особенной части УК показывает, что субъективная сторона некоторых преступлений может характеризоваться как косвенным умыслом, так и преступной самонадеянностью. К таким преступлениям, например, можно отнести доведение до самоубийства (ст.99 Ук Украины), заражение венерической болезнью (ч.2,3 ст.108УК Украины), недобросовестное отношение к охране государственного или общественного имущества (ст. 91 УК Украины) и некоторые другие. Однако в диспозиции статей не говорится о форме вины при совершении таких преступлений (умышленно или по неосторожности)нет и разграничения ответственности в зависимости от той или иной формы вины. Но это не значит, что при решении вопроса о виновности не нужно принимать во внимание такое обстоятельство. Между тем, суды не делают акцента на то. что скажем, виновный доводит до самоубийства с косвенным умыслом, а не с преступной самонадеянностью, или наоборот. Как правило, в формуле обвинения по таким преступлениям форма вины не конкретизируется. Т. после самолечения венерического заболевания полагал, что полностью вылечился. Поэтому вступая в связь с Н. Легкомысленно рассчитывал, что та не будет заражена. Однако расчет не оправдал. Очевидно, что действовал Т. с преступной самонадеянностью. Однако ни следователь, ни суд не указал форму его вины. В формуле обвинения лишь было сказано, что Т. обвиняется в заражении другого лица венерической болезнью, и его действия попадают под признаки ч.2 ст.108 УК Украины. Другой пример, Р. систематически издевался над больной женой, унижая и оскорбляя ее. Жена не раз говорила ему, что если он не прекратит издеваться на д ней, она покончит с собой. Но Р. Не изменял своего поведения. В результате жена лишила себя жизни. Несомненно, Р. действовал с косвенным умыслом, т.е. сознательно допускал самоубийство жены. Однако при обосновании вины Р. Ни следователь, ни суд не указали, что Р. действовал с косвенным умыслом. Было лишь признано, что он виновен в преступлении, предусмотренном ст.99 УК Украины. Как в первом, так и во втором примере отсутствие в приговоре указания на форму вины может породить ряд затруднений в процессе исполнения приговора, или в определении последующего правового положения лица, отбывающего наказание. Поэтому, всякий раз в обвинительном заключении и в приговоре необходимо указать: умышленно или по неосторожности совершено преступление. Отграничение косвенного умысла от преступной самонадеянности имеет важное практическое значение при решении вопроса о соучастии. Нежелание преступных последствий при преступной самонадеянности исключает возможность соучастия, поскольку соучастник, будь то организатор, подстрекатель или пособник, не только сознает общественно опасный характер действий исполнителя, но и желает или по крайней мере сознательно допускает наступление общественно опасных последствий. О том, как относилось лицо к наступившим общественно опасным последствиям, в какой-то мере можно судить по объективным признакам преступления. Выявляя содержание субъективной стороны, необходимо исходить из совокупности всех обстоятельств преступления и учитывать, в частности, способ, место, время, обстановку его совершения, предшествующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения. Однако, признавая важную роль признаков субъективной стороны преступления в определении формы вины, нельзя переоценивать их. Необходим всесторонний анализ всех обстоятельств дела.

З А К Л Ю Ч Е Н И Е

Сколь бы обоснованными не были предложения по совершенствованию законодательства, процесс совершенствования происходит медленно. Между тем действующее законодательство приходится повседневно применять в его нынешнем виде. Можно предположить, что процесс и результаты применения действующего законодательства в интересующем нас аспекте так же могут нуждаться в совершенствовании и могут быть улучшены. Суммируя ранее изложенное по данным вопросам можно предложить следующую формулировку ст.8 УК Украины: “Совершение преступления умышленно”. Преступление признается совершенным умышленно, если лицо совершило запрещенное уголовным законом деяние, сознавая общественно опасный характер своего действия или бездействия. В случае, когда закон обуславливает уголовную ответственность наступлением определенных общественно опасных последствий преступного деяния, преступление признается совершенным умышленно, если лицо не только сознавало общественно опасный характер своего действия, но и предвидело его общественно опасные последствия и либо желало (прямой умысел), либо сознательно допускало (косвенный умысел) наступление этих последствий. Если лицо, совершая общественно опасное деяние (действие или бездействие), предвидело возможность нескольких общественно опасных последствий, с наступлением которых закон связывает уголовную ответственность, желало (прямой умысел) или сознательно допускало (косвенный умысел) наступление любого из них, оно несет ответственность за умышленное посягательство на причинение наиболее тяжкого из этих последствий в случае прямого умысла или за умышленное причинение фактически наступившего последствия - в случае косвенного умысла”. Представляется, что удовлетворительное решение проблемы видов умысла в уголовном праве, т.е. более точное уяснение того, какие именно виды умысла существенны для уголовного права, каково их содержание и юридическое значение, может быть достигнуто, в конечном счете, путем совершенствования всех трех сфер бытия уголовного права: науки, судебной практики и самого уголовного законодательства. Что касается научной разработки проблемы, то проанализировав ее можно сделать ряд выводов. Первый их этих выводов заключается в том, что в настоящее время, как это видно из действующего закона и сложившейся практики, существует весьма ограниченное число видов умысла, имеющих значение для уголовного права, различаемых им. Второй, наиболее важный вывод состоит в том, что вопреки широко распространенным взглядам отнюдь не всякая классификация видов умысла имеет отношение к установлению степени общественной опасности преступного деяния и тяжести вины совершившего его лица. В частности, деление умысла, на прямой и косвенный с оценкой общественной опасности преступления непосредственно не связано. Таким образом, практический смысл разграничения этих видов умысла заключается не в том, что, например, деяние совершенное с косвенным умыслом, является, “как правило”, менее опасным, чем такое же деяние, учиненное с прямым умыслом (это неверно), а в том, что и желание общественно опасных последствий, и их сознательное допущение образуют умысел, являются, так сказать, разными формами проявления одного и того же умысла. Третий вывод заключается в том, что “главная” классификация умысла на прямой и косвенный в действующем законодательстве не основана на полном, исчерпывающем делении объема понятия “умысел” и к преступлениям, в состав которых не включены определенные общественно опасные последствия, вообще неприемлема. Также хотелось бы сказать о том, что вопросы субъективной стороны преступления практически ни разу не были предметом специальных руководящих разъяснений ни Пленума Верховного Суда бывшего СССР, Ни Пленум Верховного Суда Украины. И отсутствие в руководящих указаниях высших судебных органов сколько-нибудь обстоятельного и систематизированного истолкования понятия и юридического значения различных видов умысла не способствует достаточной четкости понимания этих вопросов практическими работниками.

С П И С О К

И С П О Л Ь З О В А Н Н О Й Л И Т Е Р А Т У Р Ы:

1. Декларация о государственном суверенитете Украины, и Акт провозглашения независимости Украины //Ведомости Верховного Совета Украины.- 1990.- N 31.- ст.429; 1991.- N 38.ст.502.

2. Злобин Г.А. Никифоров Б.С. Умысел и его формы. - М.: Юри-дическая литература, 1972. - с.10,71.

3. Фельдштейн Г.С. Учение о формах виновности. - М.:1902. -с. 231- 232.

4. Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. - М.: 1961. - с. 157.

5. Арсеньева М.И. Серебрякова В.А. Особенности формирования протиправного поведения женщин и некоторые аспекты его предупреждения. - Вкл.: Вопросы борьбы с преступностью. -М.: 1982. вып.36. - с. 21.

6. Бажанов О.Н. Правосознание и проблема преступного поведе-ния личности. - Научные тр. Омской высшей школы милиции, MВД СССР. - Омск.: 1972, вып.10. - с. 52.

7. Кудрявцев В.Н. Причины правонарушений.- М.:1976. - с.116.

8. Тройнин А.Н. Общее учение о составе преступления.-М.:1957 с. 196-197.

9. Проблемы совершенствования уголовного законодательства на современном этапе //Межвузовский сборник научных трудов. М.: 1985. - с. 24-35.

10. Портнов Н. Отграничение косвенного умысла от преступной самонадеянности //Социалистическая законность.-1977.- N 9. с. 45-48.


1 См.: Декларация о государственном суверенитете Украины от 16 июля 1990 г. и Акт провозглашения независимости Украины от 24 августа 1991 г. / Ведомости Верховного Совета Украины. - 1990.N 31. - ст.429; 1991. - N 38. - ст.502.


2 Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. - М.: Юридическая литература, 1972. - с.10.


3 Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. - М., 1961. - с.157.Демидов Ю.А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. - м., 1975. - с.63


4 Тройнин А.Н. Общее учение о составе преступления. - М.: 1987 г . - с. 196-197. Шавгулидзе Т.Г. Аффект и уголовная ответственность. - Тбилиси,: 1973. - с. 27,90.

Схожі:

Введени е iconВведени е
Это объясняется не только недостаточным вниманием судебно-следственных органов к выяснению субъективных признаков преступления, но...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи