Б. львин, экономист icon

Б. львин, экономист




Скачати 328.51 Kb.
НазваБ. львин, экономист
Дата08.09.2012
Розмір328.51 Kb.
ТипДокументи

Б. ЛЬВИН, экономист

ОБ УСТРОЙСТВЕ БАНКОВСКОЙ И ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМЫ

Вопросы экономики № 10/98


Один из наиболее устойчивых мифов современности - миф о банковской системе и центральном банке: банковская система является "нервной системой" экономики, важнейшим инструментом инвестиций и роста; спасение банковской системы - первостепенная задача руковод­ства страны. Что же касается центрального банка, то к его важнейшим задачам относят поддержание стабильного курса национальной валюты, борьбу с инфляцией и "отеческое наблюдение" за банковской систе­мой, выражающееся в постоянном контроле и неограниченной поддер­жке в трудную минуту. Принято считать, что если наша экономическая реформа во многом и потерпела неудачи, то уж два достижения несом­ненны - создание развитой банковской системы и независимого авто­ритетного Центрального банка. Соответственно любые действия, кото­рые могут нанести ущерб названным двум институтам, наносят удар по самой сути экономической реформы, по демократии и прогрессу.

Этот миф разделяется практически всеми экономистами, журна­листами и политиками современной России без малейшего сомне­ния и служит обоснованием разрушительной экономической полити­ки. Его необходимо критически проанализировать. Сторонники мифа не предлагают содержательных аргументов в его пользу. Своим суще­ствованием он обязан только тому, что подавляющее большинство тех, кого на Западе считают экономистами, безоговорочно (и бездумно) разделяют этот миф. В России практически неизвестны работы и имена тех западных экономистов, их, к сожалению, меньшинство, кото­рые не руководствуются беспринципным эклектизмом "неоклассичес­кого синтеза". Речь идет прежде всего о последователях австрийской школы экономики, таких, как Л. фон Мизес, Ф. Хайек, М. Ротбард, И. Кирцнер, Г.Х. Хоппе, Дж. Салерно, М. Скоусен.

Проблема банковской системы связана с двумя различными, хотя и взаимосвязанными вопросами: 1) о так называемой банковской системе с частичным резервированием (fractional-reserve banking) и 2) о центральном банке (central banking).


^ Банковская система с частичным резервированием

Основная особенность современной банковской системы заключа­ется в том, что она выстраивает относительно длительные активы (кредиты на определенный срок, вложения в ценные бумаги с невысо­кой ликвидностью и т.д.) на базе сравнительно краткосрочных пас­сивов (текущих вкладов и счетов, а также срочных вкладов, которые могут быть изъяты вкладчиками практически немедленно и без умень­шения первоначальной суммы вклада). Иначе говоря, размеры потен­циально высоколиквидных обязательств коммерческого банка обычно превышают размеры его фактически высоколиквидных активов при том, что общая сумма пассивов остается равной общей сумме активов.

Средства, лежащие на счетах вкладчиков в наших коммерческих банках, с бухгалтерской точки зрения выглядят единой массой. Одна­ко с позиций экономики эта масса распадается на два совершенно различных компонента:

- средства, которые вкладчики хранят для поддержания собствен­ной ликвидности и осуществления текущих платежей. Такой компонент хранится не для получения дохода, а с целью обезопасить себя на случай будущих расходов. В этом смысле рассматриваемые средства аналогичны наличным деньгам в кассах, кошельках и т.п. В данном случае банк вы­полняет функцию хранения денег и их перевода по указанию владельца;

- средства, которые вкладчики предоставили банку в долг с тем, чтобы он нашел им прибыльное вложение, а они сами могли бы получить доход. Здесь банк выполняет функцию посредника между инвестором (накопившим средства и ищущим, куда бы их вложить) и предпринимателем (нуждающимся в средствах для открытия и ведения обещающего доход дела).

Универсальный характер денег лишает их индивидуальности и приводит к смешению обоих компонентов.

Для ясности попробуем представить себе, что произошло бы, если речь шла бы не об универсальных, лишенных индивидуальности деньгах, а о любом другом эконо­мическом благе, например, об автомобилях. Если Вы в данный момент не пользуетесь автомобилем и не опасаетесь держать его около подъезда (можно сказать в кошель­ке), то есть две возможности: поставить автомобиль на охраняемую стоянку и запла­тить незначительную по сравнению со стоимостью автомобиля сумму за охрану или попробовать найти того, кто готов временно попользоваться автомобилем и вернуть его в оговоренный срок. Первый вариант надежен и связан с издержками, второй принесет доход, но чреват риском.

Однако согласитесь ли Вы, если автостоянка объявит, что будет хранить авто­мобили бесплатно (или даже с небольшой приплатой), а сама займется их прокатом? Согласитесь ли Вы, если автостоянка будет постоянно поддерживать всего лишь небольшой парк автомобилей на случай, если владельцы вдруг потребуют их назад? Ясно, во всяком случае, что Вы не станете рассматривать автомобиль, "хранящийся" на такой стоянке, полноценно находящимся в Вашем распоряжении. Это будет уже фактически автомобиль, общий для неопределенного круга совладельцев. В этом слу­чае Вы не столь уверенно можете рассчитывать на возможность его использования. Именно таким образом действуют коммерческие банки.

Особенность банковской системы состоит и в том, что текущая оценка активов коммерческих банков - каждого по отдельности и всех вместе - может в любой момент упасть ниже их номинальной или предполагаемой цены. Банковский учет вполне допускает такую переоценку и даже требует, чтобы активы отражались в балансе бан­ка по текущей рыночной оценке. В то же время оценка основных обя­зательств коммерческого банка, как общее правило, не может опус­титься ниже номинального уровня без того, чтобы банк не потерпел фактического крушения. Иначе говоря, в условиях неблагоприятной конъюнктуры банк может понизить доходность своих пассивов для вкладчиков (снизить проценты по вкладам); он не может осуществить общую переоценку величины вкладов в сторону понижения.

В результате такой двойной несимметричности операций со­временный банк постоянно находится в ситуации риска. Этот риск носит очень специфический характер: банк принимает на себя обя­зательства, которые он может выполнять исключительно в том слу­чае, если их предъявят не все из тех, кто легально может сделать это в каждый данный момент.

Ряд критиков современной банковской системы полагают и не без основания, что такое положение является фактически обманом вклад­чиков, рассчитывающих, что они могут в любой момент воспользовать­ся своими средствами на счете, и служит достаточным аргументом того, чтобы объявить эту систему не соответствующей этике и духу законов, то есть мошенничеством. На это могут возразить, что этичным является то, что признается таковым подавляющим большинством на­селения. Не вдаваясь в этические споры, следует отметить, что совре­менная система коммерческих банков порождает совершенно конкрет­ные экономические последствия, о которых и пойдет речь.

Австрийская школа экономики утверждает, что банковская система с неполным резервированием вредна прежде всего тем, что порождает у людей иллюзии относительно имеющихся у них объемов денежных средств.

Представим себе, что Иванов положил на текущий счет 100 руб., а банк увеличил свои ликвидные резервы (деньги в кассе и на счете в центральном банке) на 20 руб. Оставшиеся 80 руб. банк выдал в кредит Петрову на какой-то срок, скажем, па год, Теперь и у Петрова имеется свободных 80 руб., и у Иванова на счете лежат 100 руб. Неужели путем пары записей на счетах можно увеличить суммарное богатство Петрова и Иванова на 80%? Здравый смысл подсказывает, что это не так. Конечно, в действи­тельности никакого приращения богатства нет. Происходит всего лишь искусствен­ный прирост предложения кредитных ресурсов. Если бы коммерческих банков не было, то Иванов точно так же мог бы дать Петрову 80 руб. в кредит, но при этом его свободные ресурсы составили бы всего лишь 20 руб. Для Иванова эти 80 руб. стали бы не деньгами, а инвестицией, то есть возможным источником как дохода, так и потерь. Располагая всего лишь 20 руб. свободных средств, Иванов, конечно, будет в дальнейшем инвестировать (давать в кредит) меньше, чем если бы он был уверен в том, что у него на счете лежат все 100 руб.

Могут спросить, что же плохого в приросте кредитных ресурсов? Разве не раздаются везде жалобы на дороговизну и недоступность кредита? Здесь уместно вспомнить, что в конечном счете как для по­требления, так и для производства люди нуждаются не в деньгах как таковых, они им нужны для приобретения материальных ресурсов. Но очевидно, что искусственный прирост объема предлагаемых для кредитования денег никоим образом не влияет на объем имеющихся на данный момент реальных материальных ресурсов. Что же происхо­дит на самом деле? Искусственное снижение процентной ставки. По­является расхождение между объемом реальных сбережений людей в форме накопленных материальных ценностей и объемом возможных инвестиций, выраженных в денежной форме.

Накопленные материальные ресурсы люди начинают использо­вать иным образом, нежели это было бы при отсутствии искусствен­ного предложения кредитных средств. Они приступают к реализа­ции таких проектов, которые могут окупиться при новой понижен­ной процентной ставке, то есть к проектам более капиталоемким, с длительным циклом производства. В результате растет спрос на име­ющийся объем капитальных ресурсов (оборудование, сырье, машины, недвижимость). Ресурсы начинают использовать таким образом, что все большая их часть временно омертвляется в сравнительно долгосроч­ных и низкоокупаемых проектах. Начинается бум инвестиционной активности, ошибочно интерпретируемый как благоприятный подъем. Рано или поздно выясняется, что реальные сбережения людей не со­ответствуют предпринятым проектам. Реальный спрос на продукцию длительного пользования оказывается меньшим, чем это представля­ли себе предприниматели в ситуации искусственно раздутого креди­та. Происходит сжатие рынка. Выданные банками кредиты становят­ся в значительной степени невозвратными. В случае золотого стан­дарта люди стремятся изъять свои средства из банков, что ведет к "массовому набегу" на банки и их коллапсу. При наличии же бу­мажной денежной системы центральный банк может запустить печат­ный станок со всеми известными инфляционными последствиями.

Подобную ситуацию можно проиллюстрировать следующим примером. Пред­ставим, что с помощью гипнотизера удается внушить всем без исключения людям, что их денежные ресурсы увеличились, в то время как материальное богатство и цены остаются прежними. Естественно, люди не все новые "ресурсы" направят на текущее потребление. Они увеличат объем своих более долгосрочных операций: приступят к строительству нового жилья, приобретут доходные бумаги, откроют или расширят свой бизнес. Непосредственным результатом этого будет совершенно реальный эко­номический подъем, строительный бум, рост спроса на предметы длительного пользо­вания и производственное оборудование. Все это продлится до тех пор, пока люди не обнаружат, что на самом-то деле денег у них уже нет: они резко сократят свои долгосрочные закупки и направят все новые доходы на пополнение ликвидных де­нежных запасов. Наступит резкий спад.

Именно таким всеобщим гипнотизером и выступает банковская система с частичным резервированием. А описанный нами процесс называется австрийской теорией экономического цикла.

Следовательно, нынешняя банковская система, для которой харак­терно прежде всего несовпадение срочности пассивов и активов, несет исключительную ответственность за феномен экономического цикла, а последний вовсе не является результатом или порождением капита­лизма, как уверял Маркс и как склонны полагать многие экономисты даже сегодня и даже на Западе. Какой же должна быть, по мнению либералов, банковская система?

Идеальной представляется система, где максимально разнесены функции как хранения денег и осуществления платежей, так и кре­дитования. Иными словами, если в банке открыть текущий или расчетный счет, то на нем средства будут именно храниться, то есть лежать либо в сейфе, либо на счете в центральном банке или аналогич­ном платежном центре. Конечно, сохранится риск индивидуального зло­употребления и обмана со стороны сотрудников банка, но не будет системного риска неликвидности банка. Средства, переданные банку на хранение, естественно, не приносят никакого дохода своему владель­цу. Более того, владелец текущего счета должен возмещать банку из­держки за хранение и осуществление операций.

С другой стороны, можно открыть инвестиционный счет, передавая средства фактически в траст банку, но при этом вкладчик должен будет полностью осознавать степень риска, неизбежного для любых инвестиций. Такие инвестиционные вклады могут быть деноминированы в номинальных денежных единицах, но более адекватным представля­ется механизм облигационного кредита или кредита посредством вло­жения в паевые фонды, то есть когда и активы, и пассивы банка оцениваются единообразно по текущей рыночной стоимости. В этом случае реальная величина инвестиций подвергается ежедневной пере­оценке, а возможные прибыли и убытки равномерно распределяются между всеми кредиторами-вкладчиками в форме курсовой разницы.

Предлагаемое "расщепление" банковской системы приведет, в частности, к тому, что механизм платежей в экономике не будет связан с постоянным риском неликвидности осуществляющего платеж бан­ка. Возможный крах финансового учреждения в результате неудач­ных инвестиционных решений скажется на финансовом положении его кредиторов, но не приведет к трудностям в функционировании платежной системы как таковой. Из рук инфляционистов будет выби­то мощнейшее орудие - аргумент в пользу неограниченной эмиссии для "расшивки платежной системы".

Тот факт, что экономически различные по своей природе средства вкладчиков (средства, переданные как на хранение, так и на инвестирова­ние) неразличимо смешиваются в банковском учете и банковской прак­тике, позволяет банкам не только искусственно увеличивать кредитные ресурсы в период, когда экономический цикл находится в фазе подъема, точнее говоря, увеличивать кредитные ресурсы и тем самым порож­дать цикл, но и претендовать на государственную помощь в случае трудностей, неизбежных во время фазы спада экономического цикла.

Вкладчики готовы смириться с потерей своих инвестиций, но возму­щены потерей того, что они считали всего лишь переданным на временное хранение. Именно поэтому вкладчики совершенно по-разному реагиру­ют на резкие падения фондового рынка и на крах коммерческих банков. В первом случае они видят себя проигравшими, во втором - ограблен­ными. В результате массового возмущения вкладчиков государство "спа­сает" банки с помощью печатаного станка. Происходит просто-напросто перекладывание убытков банковской системы на тех, кто несет основную тяжесть инфляционного налога, то есть на тех, кто получает фиксирован­ные доходы, и на тех, кто хранит сбережения в денежной форме.


^ Центральный банк

Центральные банки создавались для вполне конкретных целей, которым они продолжают служить вплоть до настоящего времени. Изначальной целью было финансирование государственного бюдже­та. Правительства были заинтересованы в существовании эмиссион­ного центра, который всегда мог бы профинансировать расходы, пре­вышающие налоговые поступления. В любом обществе, отличном от тоталитарного, величина налоговых поступлений в конечном счете выражает степень согласия налогоплательщиков с предлагаемыми им государственными расходами. Таким образом, характерный для эпо­хи центральных банков перманентный дефицит бюджета - не более чем перманентное пренебрежение волей налогоплательщиков, то есть отрицание самой сути демократии.

Не случайно отличительная особенность центральных банков как специфических институтов современного капитализма состоит в том, что они всегда и всюду создаются на основе государственного решения. Подлинно рыночные институты возникают "спонтанно" как результат потребностей людей. К таковым относятся деньги, бухгал­терский учет, акционерное общество, биржа, кредит, гражданский суд. Их существование изначально консенсуально, оно не требует госу­дарственного насилия. Чтобы центральный банк мог возникнуть и существовать, его монополия на денежную эмиссию и право запре­щать хождение любых денег, кроме выпущенных им самим, должны поддерживаться и защищаться угрозой государственного насилия.

^ Другой целью центральных банков было поддержание дешевого и постоянного кредита. Огромное большинство людей разделяли и продолжают разделять экономически ошибочное мнение, будто мани­пуляции по созданию дешевого предложения денег способны привести к повышению благосостояния. Особенно удивительно, что эти неле­пые взгляды повсеместно распространены именно в нашей стране -стране тотального инженерно-технического образования, где, казалось бы, всеобщее знакомство с законом сохранения энергии должно было бы остудить пыл сторонников кредитной инфляции.

Сам механизм кредитной экспансии описан выше, когда речь шла об особенностях банковской системы с частичным резервирова­нием. Однако надо понимать, что без центрального банка возможнос­ти кредитной экспансии коммерческих банков оказываются весьма ограниченными. После первого банковского краха (или в стране ту­годумов после какого-то из последующих) клиенты-вкладчики начи­нают всерьез беспокоиться о сохранности своих запасов ликвиднос­ти. Они перестают доверять банкам с частичным резервированием. Спрос на надежное хранение денег вынудит банки разделить свои счета на платные (для хранения денег и производства платежей) и доходные (для инвестирования). Соответственно кредитным ресур­сом банков будут средства только на счетах второго вида, зато счета первого будут обеспечены резервами на 100%. Замкнутый круг эко­номического цикла оказывается разорванным.

Однако непротиворечивая теория денег и экономического цик­ла не была выработана вплоть до 20-х годов нашего столетия (и до настоящего времени остается без должного внимания со стороны гос­подствующей экономической мысли). В XVIII-XIX вв. в Англии про­шло несколько волн очень оживленных дискуссий по вопросам тео­рии денег и банков, которые продвинули понимание соответствую­щих явлений, но не привели к ясности. В результате представители банковских интересов смогли убедить публику в том, что для под­держания "на плаву" неликвидных кредитных учреждений необхо­димо создание особого института.

В конце XIX и начале XX столетия страны одна за другой вво­дили у себя центральные банки, которые постепенно сосредоточива­ли в своих кладовых все большую долю находящегося в обращении золота. В итоге чистый золотой стандарт постепенно уступал место частичному золотому стандарту, при котором объем выпущенных центральным банком денег превышал его золотые запасы. В конце концов центральные банки, не брезгуя никакими мерами принуди­тельной конфискации, сделали все возможное для вытеснения золота из обращения. Сама идея золотого стандарта после второй мировой войны стала считаться признаком отсталости, ретроградства, невеже­ственного отрицания "научных методов планирования".

Вторая мировая война, а вскоре и корейская война разорвали ход экономической истории XX в. Но уже после 50-х годов Запад столкнулся с результатами наложения экономического цикла и не­ограниченных эмиссионных возможностей центральных банков. Вме­сто болезненных, но быстропреходящих периодов падающих цен, со­кращения производства, снижения уровня заработной платы возник феномен "сглаженного" спада, переходящего в длительную стагнацию и инфляцию. Ранее инфляция ассоциировалась с периодами обще­ственных потрясений, войн и революций. "Мирная" инфляция не под­давалась традиционным объяснениям. Именно на ее волне внимание стали привлекать экономисты чикагской школы, настаивавшие на монетарной природе инфляции.

Монетаристы справедливо указывали на ряд негативных послед­ствий инфляции. К сожалению, они исходили из тех же принципи­альных, но ошибочных представлений о природе денег, что и кейнсианцы. В результате монетаристы так и не раскрыли природу эконо­мического цикла, а борьбу с инфляцией предложили возложить на центральные банки. В свою очередь, центральные банки с готовностью подхватили эти идеи и начали представлять себя бескомпромис­сными защитниками стабильных денег и борцами с инфляцией, скры­вая тот простой факт, что единственным источником инфляции слу­жит именно деятельность самих центральных банков как пользую­щихся государственной защитой эмиссионных центров!

Важнейшим эпизодом, способствовавшим возникновению новой концепции центральных банков, стала Великая депрессия конца 20-х -начала 30-х годов. Во все учебники вошло описание того, как "нерегули­руемый капитализм" спекулянтов привел к биржевому и банковскому краху 1929 г., а излишне консервативная - "рестриктивная" - политика ФРС породила болезненный и длительный спад. Практически убежде­ние в справедливости такой версии событий связано с тем, что 20-е годы рассматриваются как период безинфляционного роста и стабильных цен.

В 30-е годы возникла мода, можно сказать, массовая страсть заниматься исчис­лением так называемых агрегированных показателей "национальных счетов", прежде всего национального дохода и ВВП. Это увлечение, фактически поглотившее боль­шую часть времени экономистов, оставляло в стороне важнейшие проблемы теории ценности, рынка, цеп и денег, разработанные экономической наукой. Абсурдные ут­верждения (например, будто военные расходы каким-то непостижимым образом при­водят к росту всеобщего благосостояния, а войны позволяют выйти из кризисов) получили своего рода "научную санкцию".

Одним из краеугольных камней этой "теории" стало представление о возможности и необходимости исчислять общий индекс цен с точностью до третье­го знака после запятой. Другим ее краеугольным камнем явилось убеждение в том, что идеальное состояние экономики - это состояние "стабильных цен", при кото­ром индекс цен равен единице.

Именно некритическое следование этой ошибочной теории поро­дило распространенное убеждение в неинфляционном характере роста американской экономики в 20-е годы (и аналогично в 90-е). На самом деле при "нейтральных" деньгах (в условиях чистого золотого стан­дарта) и технологическом прогрессе цены должны проявлять тенден­цию к снижению. Иначе говоря, монетаристы проглядели инфляционную компоненту экономического бума 20-х годов и ответственность руко­водства Федеральной резервной системы за возникновение кризиса. Эта ошибка дорого стоила экономической науке и обществу в целом. Самое печальное, что эта ошибка повторяется на наших глазах - ин­фляционная компонента быстрого роста американской экономики в 90-е годы остается скрытой за ширмой "стабильных" цен.

Следовательно, вплоть до настоящего времени центральные бан­ки как бы служат двум господам. ^ Первый из них - правительство. Наличие центрального банка дает ему возможность брать в долг на наиболее выгодных условиях. Государственный долг, деноминирован-ный в национальной валюте, по определению, является наименее рис­кованным инструментом в этой валюте - за должником-правитель­ством стоит неограниченное право эмиссии центрального банка. (На наш взгляд, объявление тотального дефолта по ГКО, то есть по суве­ренному рублевому долгу, не поддается рациональному экономичес­кому объяснению; причина этого поступка может лежать либо в без­граничном невежестве, либо в тайных политических замыслах тех, кто его совершил.) Располагая возможностями оплачивать свои расхо­ды сверх тех, которые предоставляются налогоплательщиками, прави­тельства могут фактически подкупать те или иные политически влия­тельные группы избирателей. Тяжесть этих дополнительных расходов в виде инфляционного налога перекладывается на всех держателей национальной валюты, то есть именно на тех, кому государство запре­щает отказываться от принудительных услуг центрального банка.

^ Вторым господином является банковское сообщество в целом. Можно сказать, что центральный банк - это орудие сохранения и спасения банковского картеля. Никакая другая группа предпринима­телей не может рассчитывать на быструю и масштабную поддержку центрального банка (стоит повторить еще раз - поддержку вовсе не за свой счет; оплачивается она держателями национальной валюты). Не будь центрального банка, давно бы не было коммерческих банков в том виде, в каком они нам известны. Одним из инструментов, позво­ляющих существовать им сравнительно безбедно, является ограни­ченный доступ в сообщество банкиров. Хотя все коммерческие банки в наше время являются, по сути, банкротами, а их существование воз­можно только благодаря имплицитной неограниченной субсидии по­средством печатного станка, который постоянно находится в распоря­жении центрального банка, доступ к такой субсидии искусственно ограничивается. Это единственный способ сохранить ее реальную цен­ность. Вместе с тем центральный банк может во имя сохранения кар­теля в целом наказать того или иного из его участников. Как постоян­ные чистки внутри политбюро не препятствовали сохранению общего господства коммунистического режима, так и прославленный "банков­ский надзор" не может устранить принципиальную неплатежеспособ­ность коммерческих банков, а равно их способность приватизировать банковскую прибыль и национализировать банковские убытки.

В банковской системе с частичным резервированием и централь­ным банком клиенты-вкладчики, как правило, не интересуются степенью риска кредитных (и прочих активных) операций своего банка. Они полностью полагаются на иллюзию "банковского надзора", формальные критерии ликвидности (типа знаменитых Базельских правил), но прежде всего на подразумеваемую гарантию со стороны центрального банка. Вкладчики обращают внимание на начисляемые проценты, осо­бенности оказываемых услуг, однако степень риска, то есть важней­ший фактор, остается в лучшем случае на периферии их интересов.

Примечательно, что люди обычно ведут себя совершенно иначе, когда имеют дело с небанковскими финансовыми учреждениями. Например, выбирая, в какие ценные бумаги стоит вложить сбережения, они по мере своих сил стараются пред­ставить, каков риск обесценения этих бумаг. Точно так же, когда люди выбирают стоянку для автомобиля или склад для хранения имущества, они стараются соста­вить себе представление об их надежности. Но в отношении банков все соображе­ния риска отходят на второй план.

Будущее в любом случае остается непредсказуемым; безрисковых инвестиций не бывает. Единственное различие между частной оценкой риска и "государственным контролем" со стороны центрального банка состоит в том, что в первом случае убытки локализованы, а во втором -их несут все участники рынка одновременно и кумулятивно.


^ Обменный курс

Еще на ранней стадии развития центральных банков было ясно, что неограниченное финансирование бюджетных дефицитов или ком­мерческих банков приводит к инфляции, которая рано или поздно повлечет за собой общий коллапс денежной системы в целом. День­ги теряют свою ценность, население старается избавиться от них, экономические связи устанавливаются не на эффективных принци­пах многостороннего денежного обмена, а на принципе двусторонне­го бартера. Сокращается глубина разделения труда, падает произво­дительность, общество деградирует.

Чтобы избежать такого развития событий, центральные банки нуж­даются в каких-то оценочных параметрах, важнейшим из которых тради­ционно считается уровень цен. Выше отмечалось, что само представ­ление об уровне цен как измеряемом феномене окружающего мира в корне ошибочно, так что не будем на этом останавливаться. Но если абсурдны попытки измерить динамику цен с точностью до десятых долей процента, то сама тенденция цен к значительному снижению или росту вполне поддается наблюдению. Поэтому центральный банк в принципе может регулировать кредит таким образом, чтобы наблюдаемые цены не росли слишком быстро. Проблема здесь состоит в следующем:

- индексы цен, как правило, не отражают динамику цен недви­жимости и финансовых активов;

- никакие индексы цен не могут полноценно учесть изменения самой структуры производства (действительно, как сравнивать ны­нешние цены с ценами десятилетней давности, куда отнести цены на компьютеры? Как сравнивать цены на прошлогодние компьютеры и на сегодняшние?);

- даже идеально измеренные и неизменные индексы цен вопре­ки распространенному мнению уже означают увеличение денежной массы, искусственное снижение процента и "запуск" в действие меха­низма экономического цикла.

Но все проблемы уровня цен как основного параметра деятельно­сти центрального банка имеют практическое значение только для цен­тральных банков ведущих стран - США, Японии, Германии. Для стран уже следующего уровня важнейшим параметром денежной политики остается курс валюты, выпускаемой местным центральным банком. Эко­номика современных стран настолько интегрирована в мировое разде­ление труда, что отвлечься от уровня и динамики внешних цен (как на необходимый импорт, так и на экспорт) совершенно невозможно. От соотношения внутренних и внешних цен зависят вся структура эконо­мики и ее развитие. Стабильность и предсказуемость обменного курса становятся ключевым критерием деятельности огромного большинства центральных банков. При этом в определенном смысле они копируют систему частичного резервирования, характерную для коммерческих банков. Заявляя о своем намерении поддерживать определенный курс национальной валюты, центральные банки фактически объявляют всем держателям национальной валюты, что они могут рассматривать ее в качестве эквивалента какой-либо иностранной валюты.

Такая система фиксированного курса означает, что центральный банк готов предоставить соответствующее количество иностранной ва­люты, если держатели национальной валюты не смогут приобрести ее на межбанковском рынке. Но при этом подлинные резервы иностран­ной валюты, которыми располагает центральный банк, существенно меньше той максимальной суммы, которая может быть предъявлена ему для обмена (эта сумма обычно называется денежной базой и со­стоит из выпущенных в обращение бумажных денег плюс остатки на счетах коммерческих банков в центральном банке). Предполагается, что не все держатели национальной валюты бросятся обменивать ее одно­временно. Исходя из этого удобного и приятного предположения цен­тральные банки осуществляют фактически необеспеченную эмиссию, стимулируя иллюзорный экономический рост точно так же, как это делает система коммерческих банков с частичным резервированием.

Рано или поздно такая политика приводит к тому, что спрос на резервы центрального банка увеличивается и он объявляет девальвацию. Очень часто девальвация приветствуется из соображений "роста конку­рентоспособности", "стимулирования экспорта" и т.д. Мало кто задумы­вается над тем, что суть девальвации - разовое обесценение сбережений и постоянных доходов в национальной валюте, то есть фактическое все­общее снижение уровня реального благосостояния. При этом "стимули­рование экспорта" каких-то отдельных предприятий и отраслей проис­ходит не за счет сокращения издержек данного конкретного предприя­тия или отрасли (что было бы справедливо), а за счет общества в целом.

Итак, фиксированный курс национальной валюты оказывается принципиально нестабильным и ведет к резким болезненным валютным кризисам. Одним из рецептов, предложенных против этой болезни, стала политика "плавающего" курса. Одно время она была весьма модной и рассматривалась как особо научная и современная. Однако на поверку оказалось, что эта теоретически несостоятельная политика вообще не может считаться политикой как таковой. Ни один центральный банк (за исключением центральных банков стран основных мировых валют) так и не смог отказаться от того, чтобы оказывать воздействие на форми­рование валютного курса. Значение данного параметра настолько вели­ко, что вместо полностью "плавающего" режима фактически проводил­ся режим неполного фиксирования, когда центральный банк реагиро­вал на колебания валютного рынка, выходящие за некоторые пределы.

"Плавающий" режим и фиксированный режим с частыми изме­нениями установленного курса приводят к одному и тому же ре­зультату - население начинает поиск более надежного средства обра­щения. Чаще всего этим средством становится иностранная валюта, а результатом - долларизация экономики (конечно, такой валютой может быть не только доллар).

Попытки центрального банка воспрепятствовать сужению своей "вотчины" выражаются в раздувании дешевой демагогии о "выталки­вании" национальной валюты, о необходимости дедолларизации и т.д. То, что это всего лишь демагогия, должно было бы казаться очевидным, ведь никто никого не заставляет насильно хранить именно доллары, а не рубли. Если кто-то готов из понимаемого по-своему патриотизма отказаться от сильной иностранной валюты в пользу слабой нацио­нальной, то ему никто в этом не препятствует (точно так же, как каж­дый волен поддерживать национальную промышленность в меру своих убеждений и пристрастий за счет своих собственных средств). Тем не менее подобная демагогия нередко имеет успех, особенно в силу того, что ее поддерживают все ветви власти, которые непосредственно мате­риально выигрывают от инфляционной эмиссии центрального банка. Политика дедолларизации не может привести ни к чему другому, кроме введения дополнительных ограничений на экономическую деятельность.


^ Валютный комитет

На этом фоне за последние десять лет произошел важнейший идеологический прорыв в вопросах денежной политики и организа­ции центральных банков. Речь идет о появлении нового режима, так называемого режима валютного комитета (при переводе английского выражения "currency board" возможны варианты типа "валютный комитет", "валютное управление", "механизм стопроцентного резерви­рования" и т.д.). Интересно, что с теоретической точки зрения в этом прорыве не было ничего нового по сравнению с тем, о чем писали последователи австрийской школы и двадцать, и сорок лет назад.

Суть данной системы заключается в том, что все обязательства центрального банка (денежная база) полностью покрыты резервами в определенной иностранной валюте, чаще всего в долларах. Фактиче­ски он отказывается от своих так называемых дискреционных прав, то есть прав по регулированию размера денег в экономике. Его денежная политика становится полностью пассивной, она перестает быть полити­кой в подлинном смысле слова. Центральный банк просто обменивает национальную валюту на иностранную валюту-"якорь" и наоборот.

Такой подход можно приветствовать и с этической точки зре­ния - чем меньше дискреционных прав у государства, тем больше свобод у его граждан, и с экономической - вместо ненадежной и, как правило, конфискационной денежной политики национального центрального банка граждане могут рассчитывать на более предска­зуемую денежную политику, проводимую в стране-"якоре". Иначе говоря, граждане страны с режимом валютного комитета могут бес­платно воспользоваться плодами демократического и либерального контроля, который американское общество осуществляет за деятель­ностью Федеральной резервной системы. Мы отметили "бесплатно", -хотя многие утверждают, что введение валютного комитета связано с многочисленными трудностями и издержками. На самом деле все упирается в вопрос, что считать издержками.

Одним из основных условий и результатов системы валютного комитета является то, что резко ограничиваются заемные возможнос­ти бюджета. Центральный банк уже не может осуществлять неогра­ниченную поддержку государственного кредита. Реалистичный валют­ный комитет означает, что государственный бюджет должен постоян­но сводиться без дефицита; более того, желателен даже небольшой профицит для формирования чрезвычайных фондов правительства на случай непредвиденных бедствий и трудностей. Соответственно правительство вынуждено сокращать финансирование каких-то на­правлений. Точно так же резко ужесточается кредитная политика ком­мерческих банков. К формированию своего кредитного портфеля они уже не могут подходить также беззаботно, как раньше. А если учесть, что очень многим странам присущ так называемый квазифискальный дефицит (то есть, когда правительство просит или заставляет ком­мерческие банки предоставлять кредит тем или иным отраслям и предприятиям несмотря на повышенный риск или низкую доходность такого кредитования, тем самым банки замещают скрытые расходы бюджета), то неожиданная потеря привычных доходов для ряда групп населения оказывается неожиданной и чувствительной.

Конечно, эти доходы и раньше не появлялись из ничего: они собирались с остальной части населения чаще всего посредством инфля­ционного налога. Но выигрыш от сокращения таких расходов более или менее равномерно распределен между многими, тогда как потери сильно сконцентированы. Как известно, в определенных ситуациях люди склонны гораздо громче заявлять о своих потерях, чем о своих возросших доходах. Отношения с государством - важнейшая из таких ситуаций.

Более того, прекращение инфляционного обложения наиболее бла­готворно сказывается на самых низкообеспеченных слоях населения. Но их голос мало слышен в средствах массовой информации. С другой стороны, значительная часть представителей интеллектуальных про­фессий - журналисты, преподаватели, юристы, чиновники - живут за счет перераспределения бюджетных доходов. Им есть на что жаловать­ся, а возможности громко заявить о своих проблемах у них имеются.

Есть еще один аспект, психологически очень важный в период перехода к денежной стабилизации. Длительная инфляция и бюд­жетный дефицит особенно опасны тем, что провоцируют так называ­емое "проедание капитала": на текущее потребление в обществе тра­тится большая часть дохода, а на восстановление капитала, то есть всего запаса материальных благ длительного пользования, - суще­ственно меньшая. Не случайно соблазн инфляционного "благососто­яния" чаще всего встречается среди народов, уже достигших опре­деленной степени богатства. Инфляция позволяет временно обеспе­чить повышенные текущие доходы, маскируя фактическое изнаши­вание машинного парка, зданий, дорог и т.д.

В результате одной из задач послеинфляционной стабилизации становится восстановление капитального богатства нации, естествен­но, за счет текущего потребления (а за счет чего же еще может созда­ваться капитальное богатство?). Ситуация аналогична той, когда чело­век длительное время пропивает все свое накопленное богатство, от­казываясь от починки мебели, ремонта дома, повышения уровня про­фессиональной квалификации. В конце концов он будет вынужден восстановить все то, что бездумно растратил во время "веселой жиз­ни", конечно, за счет сокращения своих текущих расходов на отдых и развлечения. В случае индивидуального человека эта проблема совер­шенно ясна. Но экономическая статистика отражает ее совершенно неудовлетворительно. Она фиксирует падение личного потребления и прочие неприятные факты и немедленно начинает бить в набат о том, как "реформистские догматики грабят народ".

Говоря о режиме валютного комитета, следует остановиться на его историческом происхождении. Как представляется, само использо­вание этого выражения (currency board) вносит искажения в вопрос о сути подобной денежной системы.

С середины прошлого века (вплоть до 50-х годов нынешнего) так традиционно назывались эмиссионные институты многочисленных английских колоний, причем имен­но тех, которые были лишены представительного самоуправления (поэтому режима валютного комитета не было, скажем, в Австралии и Канаде). Считалось, что при отсут­ствии общественного контроля частная эмиссия бумажных денег спровоцирует злоупот­ребления, во избежание последних выпуск банкнот разрешали только особым государ­ственным органам, которые не выдавали кредитов и не принимали депозитов. Тогда не задумывались над какими-то другими преимуществами данного механизма по сравне­нию с традиционными в то время системами, основывавшимися либо на частной эмиссии банкнот, либо на монополизации эмиссии каким-то одним (центральным) банком.

Подлинная история режима валютного комитета должна начинаться с ноября 1899 г., когда в Аргентине было объявлено, что выпуск новых банкнот будет производиться так называемой "обменной кассой" только при условии стопроцентного резервирова­ния золотом. Период первого аргентинского валютного комитета - с 1899 по 1914 г., когда начало мировой войны вызвало отток золота и прекращение конвертируемости, стал временем наиболее динамичного экономического роста и процветания страны, Именно из этого опыта исходили современные аргентинские реформаторы, вводя ны­нешний, третий по счету валютный комитет (второй существовал с 1925 по 1929 г.).

Общей чертой режима валютного комитета нашего столетия в разных странах было то, что вводился он в момент серьезного кри­зиса, когда другие, более традиционные механизмы денежной поли­тики очевидно не срабатывали. Иными словами, за валютным коми­тетом стояли не столько теоретические рассуждения, сколько прак­тическая необходимость. В результате реальный режим валютного комитета нередко отличался от своего идеального образа. Прави­тельства и центральные банки с трудом отказывались от широких прав по выпуску необеспеченных денег и старались закрепить хотя бы какие-то законодательные лазейки для административного воз­действия на объем денежного обращения.

Тем не менее можно отчетливо выделить группу стран, в которых денежная политика либо руководствуется законодательно оформленным режимом валютного комитета (Гонконг, Аргентина, Эстония, Литва, Болгария), либо фактически прибли­жается к его принципам (Тайвань, Сингапур, Латвия). Эти страны выделяются тем, что денежная база в них полностью обеспечена резервами в ведущих мировых валю­тах (обычно доллар или немецкая марка). Такая высокая степень резервирования резко ограничивает реальные возможности центрального банка. Следует заметить, что в наше время наличие своего центрального или национального банка повсемест­но, хотя и ошибочно, воспринимается как необходимый атрибут национального суве­ренитета наряду с флагом и членством в ООН. В результате даже перешедшие на режим валютного комитета страны не посягают на название и некоторые традицион­ные признаки центрального банка.

Страны с режимом валютного комитета особенно сильно интег­рированы в международную торговлю (в случае прибалтийских госу­дарств это, собственно, было одной из целей установления валютного комитета, в Аргентине этот эффект проявляется меньше). Чем более активно участвует страна в мировой торговле, тем больше она пользу­ется преимуществами международного разделения труда, эффектив­нее используются ее природные, промышленные, транспортные, интел­лектуальные ресурсы, быстрее растет благосостояние ее граждан.

Режим валютного комитета практически исключает массирован­ный выпуск внутреннего государственного долга. Таким образом, ва­лютный рынок и рынок государственного долга в этих странах поч­ти полностью отсутствуют (точнее сказать, там нет рынка своей наци­ональной валюты и своего национального долга). Предприниматели в этих странах не могут зарабатывать на валютной и долговой "игре"; они вынуждены идти на подлинный рынок, производящий продук­цию для удовлетворения спроса населения.

Наконец, коммерческие банки в странах с режимом валютного комитета уже не могут рассчитывать на масштабную поддержку со стороны центрального банка. Еще с конца XIX в. принято было счи­тать, что такая поддержка является важнейшей задачей центрального банка и если он принципиально отказывается ее осуществлять, то сохраняет свое звание не вполне справедливо. Для коммерческих банков это означает более осторожный подход к своей кредитной практи­ке. Банки в этих странах более надежны, менее склонны к авантюр­ным рискованным операциям. Как правило, конечно, такая похваль­ная осторожность приходит не сразу, валютный комитет должен сначала доказать свою принципиальную приверженность принципу стопроцент­ного резервирования в ситуации банковских крахов. Иначе говоря, чтобы поведение банков было ответственным, приходится допустить крах одного или нескольких из них. Но ведь это нормальная практи­ка капитализма: не случайно банкротства в небанковском секторе ве­дущих капиталистических стран - гораздо более частое явление, не­жели закрытие банков, "прикрытых щитом" центрального банка.


^ Теоретические и практические выводы

К теоретическим выводам, по всей видимости, следует отнести то, что режим валютного комитета, появившийся как чисто прикладной инструмент преодоления гиперинфляции, неожиданным образом доказал справедливость австрийской теории чистого золотого стандарта. Изве­стно, что чистый золотой стандарт в истории современного капитализма практически никогда не был по-настоящему осуществлен. Когда рассуж­дают об "отказе от золотого стандарта" в 30-е годы, то забывают о том, что речь шла об отказе от частичного, искусственного золотого стандар­та, аналогией которого является нынешний общепринятый режим фик­сированного валютного курса. В обоих случаях центральный банк под­держивает частичные резервы (золота или долларов, марок и т.д.).

Гарантия обмена основывается не на полном соответствии ре­зервов обязательствам, а на расчете, что одновременно к обмену бу­дет предъявлена только незначительная часть выпущенных обяза­тельств. После второй мировой войны стало принятым отзываться о золотом стандарте как о чем-то безнадежно устаревшем и прими­тивном, как о явлении эпохи конных экипажей, керосиновых ламп и парусных судов. На этом фоне до сих пор остается практически, незамеченным и неосознанным, что правила работы валютного комитета гораздо больше соответствуют самым жестким принципам чистого золотого стандарта, чем даже денежные системы времен реального частичного золотого стандарта. Тем самым повседневная практика во многом незаметно для себя воплотила в жизнь то, что еще недавно считалось утопией. Чистый золотой стандарт возможен практически, по своим результатам он, очевидно, превосходит тради­ционный режим центрального банка. Сегодня это не только доказано теорией, но и подтверждено практикой.

Отсюда следующий теоретический вывод. Позиция ряда западных экономистов, активно рекомендующих введение режима валютного комитета в развивающихся и постсоциалистических странах (С. Ханке, К. Шулер и др.), не выдерживает критики в одном важном пунк­те. Они везде говорят о введении режима валютного комитета, опира­ющегося на какую-то другую валюту (доллар, марка, иена). Вопрос с том, кто и как выпускает эту валюту-"якорь", остается за рамками обсуждения. Но без решения данного вопроса глобальное преодоле­ние инфляции и экономического цикла с характерными для него периодическими спадами деловой активности невозможно. Последо­вательный сторонник режима валютного комитета не может не быть сторонником реорганизации центральных банков ведущих стран на аналогичных принципах. Практически это означает только одно -введение чистого золотого стандарта в данных странах, а вслед за ними и везде. Подчеркнем, именно введение, а не восстановление.

Чистый золотой стандарт в современной капиталистической эко­номике практически не существовал. Более того, режим колониаль­ного валютного комитета также не соответствовал принципам чисто­го золотого стандарта: он поддерживал резервами только прирост денежной базы сверх определенного минимума. Резервирование все­го объема денежной базы впервые осуществлено современным ре­жимом валютного комитета.

Наконец, последний теоретический вывод касается реорганиза­ции банковской системы. По мнению Л. фон Мизеса, установление чистого золотого стандарта неизбежно и спонтанно заставит банки резко повысить норму резервирования своих текущих депозитов практически до 100-процентного уровня. В отличие от предложений ряда крупнейших американских экономистов 30-х годов (И. Фишера, Г. Саймонса) резервирование должно осуществляться в форме золо­тых запасов в кладовых банка или на счетах в клиринговой платеж­ной системе, а не в форме покупки государственных обязательств. Думается, что Мизес был прав, однако вполне возможно провести реорганизацию банковского дела и законодательным путем во время или даже до установления чистого золотого стандарта.

Остановимся на практических выводах, имеющих первостепенное значение для сегодняшней России. То, что единственной альтернати­вой введению режима валютного комитета в России сегодня могут быть разве что продолжение и углубление экономического хаоса и распада, похоже, уже не подвергается сомнению. Репутация Централь­ного банка России как института, способного вести осмысленную по­литику (пусть даже и основанную на ложных теоретических предпо­сылках, как это имеет место в большинстве ведущих центральных банков), подорвана полностью. Реальной валютой учета, расчета, на­копления и платежа в России давно уже стал доллар. Широкомасш­табная долларизация экономики делает совершенно невозможным сколько-нибудь правдоподобное использование традиционных мак­роэкономических моделей количественной теории денег (оставляя в стороне принципиальный вопрос об ошибочности самой концепции макроэкономического моделирования).

Критический вопрос: что делать с банковской системой? Нам фактически предлагаются два варианта. Первый - "спасать банки" -означает массированную накачку государственных средств в обанкро­тившиеся банки, чтобы они могли возобновить свою практику ин­фляционного кредита. Второй - "обанкротить банки" - предполагает безжалостное закрытие и ликвидацию неплатежеспособных банков с одновременным списанием вкладов населения и предприятий, а также с коллапсом платежной системы. Очевидно, что в таком раскладе гораздо больше шансов быть воплощенным имеет первый вариант.

Как представляется, однако, есть еще один вариант. Можно (и нуж­но) перейти к модели коммерческих банков с полным резервированием. Текущие вклады в банках (или хотя бы вклады населения) должны быть признаны обязательством Центрального банка. Роль коммерческих банков в отношении этих вкладов будет ограничена осуществлением платежных операций с применением разнообразных технических средств, за использование которых они станут взимать определенную плату. Соответственно объем этих вкладов должен быть добавлен к традици­онному агрегату денежной базы при расчете обменного курса и вели­чины резервов валютного комитета. Имеющиеся в распоряжении ком­мерческих банков остатки обязательных резервов в Центральном бан­ке могут быть переданы в распоряжение первых как частичное обеспе­чение их прочих обязательств (за исключением текущих и квазитеку­щих счетов) либо зачтены как компонент обеспечения депозитов.

Такое решение означает, что все вклады фактически будут пере­несены на счета Центрального банка и полностью им гарантированы. Возможен вариант, при котором станут применяться понижающие коэффициенты для счетов и вкладов юридических лиц, а также для срочных вкладов. В данном случае предприятия сохранят какой-то минимум ликвидности для осуществления первоначальных платежей, но приоритетными будут интересы частных лиц (это в определенной степени напоминает валютную реформу Эрхарда). Платежная систе­ма потеряет элемент риска и "заработает" в полную силу.

Конечно, при этом валютный комитет будет вынужден принять изначальный курс, исчисленный как частное от деления предлагаемого расширенного денежного агрегата (то есть с учетом вкладов и счетов в банках) на величину имеющихся валютных резервов. Этот курс будет ниже, чем если бы валютный комитет поддерживал резервами одну только традиционную денежную базу. Иначе говоря, масштабы первона­чальной девальвации окажутся большими. Зато все вклады населения будут полностью гарантированы, хотя и по пониженному курсу.

Технические аспекты подобного решения можно и нужно об­суждать. Очевидно, воплощение предложенного плана невозможно без радикального пересмотра бюджетной сферы, без какого-то решения вопроса о чудовищном накопленном государственном долге, без ре­формы пенсионной системы. Если Эстония смогла ввести денежную систему с полным резервированием и в результате этого смелого рывка стать бесспорным и абсолютным лидером по темпам и масштабам постсоциалистической трансформации, то и Россия может ввести бан­ковскую систему с полным резервированием и соответственно совер­шить прорыв в экономической практике уходящего столетия.

В XXI в. не должно быть места тому, что макроэкономисты кра­сиво называли "тонкой настройкой экономики с помощью инстру­ментов фискальной и денежной политики", то есть скрытому и на­сильственному перераспределению средств в пользу политически влиятельных кругов (иначе говоря, широкомасштабному и легализо­ванному государственному подкупу).



Схожі:

Б. львин, экономист iconБ. львин, экономист
Центрального банка. Соответственно любые действия, кото­рые могут нанести ущерб названным двум институтам, наносят удар по самой...
Б. львин, экономист iconЕкономіка Выдающийся ученый-экономист: к 75-летию со дня рождения Д. П. Богини//Экономика Украины
Выдающийся ученый-экономист: к 75-летию со дня рождения Д. П. Богини//Экономика Украины. 2005.№12. С. 82
Б. львин, экономист icon«Все о бухгалтерском учете»! C 15 мая по 23 августа 2013 года принимайте участие в акции «год обучения в подарок»
Для абитуриентов и студентов экономических специальностей (бухгалтер, финансист, аудитор или экономист)
Б. львин, экономист iconМенеджмент в вопросах и ответах
Когда говорят о менеджменте, почти всегда подразумевают существование "менеджера" профессионального управляющего, который понимает,...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи