Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 icon

Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7




НазваУчебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7
Сторінка12/19
Дата27.06.2013
Розмір4.47 Mb.
ТипУчебник
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   19
ГЛАВА XI

^ КОНТУРЫ ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА


Человек на периферии социального воспроизводства. - Пределы экстенсивного

развития социальности, экономики, техники. - Проблема качества деятельности. -

Сложный труд и эффективность социальных систем. - Новые технологии в

производстве и образовании. - "Ретроспекция": личностный взгляд на историю. -

Индивидные революции? - Понятие самодетерминации личности. - Культ-оптимум

личности и перспективы общества. - Неконтролируемая социальность.


§ 1. Кто мешает прогрессу?


Идея неуклонного прогресса человечества, основанного на росте промышленного

производства, подвергалась в XX столетии многократным и тяжелым испытаниям.

Подводя предварительные итоги XX в., можно сказать, что он осуществил ее

пересмотр и снова поставил вопрос о критериях человеческого развития. Трагедии

войн, концлагерей и репрессий оказались тесно связанными с модернизацией

общества, с различными попытками его "технического" улучшения.


Сама по себе идея технико-экономического роста, обеспеченного привлечением все

новых средств, пространств и ресурсов, натолкнулась на реальные препятствия,

которые в XIX в. в расчет не принимались. Оказалось, что сырьевые, в частности

топливно-энергетические, ресурсы не беспредельны и некоторых из них едва ли

хватит на следующее столетие. Выяснилось: использование новых видов энергии, в

особенности атомной, крайне опасно, ибо делает реальным уничтожение земной

цивилизации. Кроме того, "вычерпывание" из природы сырья и энергии в нарастающих

масштабах ведет к разрушению "биологической" оболочки человеческого сообщества.


Экономика попала под надзор экологии, а противоречия между ними стали темой

большой политики. В сфере собственно экономической ставка на постоянное

расширение производства и потребления тоже себя не оправдала. Определились

границы рынков и их неоднородность. Сама промышленность столкнулась с

необходимостью отказа от производства больших серий товаров. Появилась задача

перманентного технического перевооружения производства.


Границы экстенсивного развития экономики и промышленности, внешней культуры и

обезличенного образования, ресурсные и экологические напряжения определялись

общими причинами: индивидная основа социального бытия оказалась подорвана.

Впервые был поставлен вопрос: может ли общество найти силы, средства и стимулы

для рекреации этой корневой системы общественной жизни? Достанет ли у него

понимания существа и глубины этого кризиса и хватит ли, собственно, времени на

его преодоление?


Однако в своем обыденном поведении люди продолжали и продолжают ориентироваться

на стандарты вещного производства, расширяющегося потребления, на технокомфорт и

технокультуру. Особенно сильны эти силы инерции в странах, "застрявших" по

разным причинам на стадии экстенсивного развития, упустивших возможности для

использования положительных эффектов НТП, но уже испытавших, как наша страна,

разрушительные последствия его воздействия.


Вместе с тем проявились вполне определившиеся тенденции в различных областях

деятельности общества, которые позволяют судить о возможностях преодоления

антропологического кризиса. Речь - не столько о прогнозах, концепциях или

теориях, сколько о конкретных решениях, конкретных формах построения

деятельности, оказывающихся "попутно" стимулами возрождения или формирования

личностных структур социального бытия. Эти тенденции, конкретные схемы и образцы

могут постепенно сложиться в достаточно стройную концепцию индивидной или

личностной реконструкции социальности, а следовательно, и в трактовку черт той

антропологической системы социального бытия, которая может дать силы для

преодоления разнотипных по видимости кризисных ситуаций, имеющих, по сути,

единую человеческую основу.


§ 2. Проблема качеств человеческой деятельности


Следует, видимо, начать с того, что "экстенсивная" машинизированная практика и

сопряженная с нею "одномерная" человеческая индивидность выявили свою

непригодность прежде всего в тех сферах деятельности, в которых люди столкнулись

с "хорошо" организованными множествами или системами, будь то экологические

комплексы, информационные структуры, создаваемые самим человеком, или

неклассические объекты науки, наукоемкие технологии, патентный бизнес,

"культуроемкие" товары и т.п. Иными словами, человек столкнулся с объектами

деятельности (производства, торговли, познания, игры), не являющимися в строгом

смысле вещами. Ситуация аналогична той, которая произошла в науке. Если в начале

XX в. неклассические объекты представлялись чем-то экзотическим, чуть ли не

фантастическим, то в середине столетия выяснилось: человек со всех сторон

окружен "неклассическими" объектами, а его "классические" объекты-вещи

составляют лишь ближайшее его окружение. Странными оказались не те

"неклассические" объекты, которые не укладывались в рамки обыденного опыта, но

сами люди с их объектами-вещами, с вещными аналогиями, которыми они пытались

оперировать как орудиями объяснения и освоения мира, с их попытками представить

себя как вещи особого рода. Возникла необходимость в новом понимании человека,

противостоящего во многом "классическим" представлениям науки и здравого смысла.

XX столетие оказалось "неклассическим" не только в научно-познавательном

отношении, но и в непосредственно практическом. Оно заставило (и заставляет)

пересматривать многие деятельностные, поведенческие, организационные стандарты,

имевшие, казалось, аксиоматический характер.


Экономические кризисы начала века, поразившие развитые капиталистические страны,

заставили пересмотреть концепцию рынка, в частности роль рынка в цикле

"производство - потребление". Тезис о том, что производство диктует законы

потреблению становится непродуктивным, во всяком случае, требует серьезных

уточнений и поправок. Рынок перестал быть абстракцией, он определился как

совокупность различных запросов, стоящих за ними групп и конкретных

индивидуальных субъектов. Производство должно теперь считаться с тем, что оно не

заполняет рынок, а работает на удовлетворение конкретных интересов и

потребностей. Развитие идеологии маркетинга связано с возрастающей ролью

потребителей, конкретных индивидов в цикле реализации товаров. И для того, чтобы

производство продолжало влиять на рынок, могло формировать субъектов

потребления, его необходимо было изменить, нужно было переосмыслить его

организационные основы и управленческие ориентации. Из этого вырастала идеология

менеджмента. Организационно-управленческие аспекты производства занимают первый

план деятельности его руководителей, оттесняют на второй аспекты инженерно-

технические. Причем ядром управления производственными структурами становится

организация деятельности людей. На смену корпорациям-машинам приходят

корпорации-организации [1].


1 Акофф Р. Планирование будущего корпорации М , 1985.


Наиболее развитые страны и страны, вступившие на путь интенсивного развития

экономики, начинают вкладывать все больше средств в качественную организацию и

стимулирование живого труда. Из сферы увеличения вещественных средств и ресурсов

деятельности инвестиции "переходят" в организацию ее процесса, в создание такой

"временной среды", которая максимально активизирует собственные резервы

человеческих индивидов, их квалификацию, знания, комбинаторные и творческие

способности.


Сложный человеческий труд, включающий знания, умения, творческий подход к делу,

становится источником добавочной стоимости, обеспечивающей преимущества новым

товарам, услугам, новым технологиям и их реализации.


Люди именно в своих личностных формах становятся организационными "центрами"

процесса. В личности работника происходит, - используем выражение Хайдеггера, -

"разборчивое собирание" средств, связей, моделей, решений. Логика вещей

перестает диктовать работнику условия реализации его усилий, формы приложения

его способностей. Напротив, он определяет последовательность и координацию

средств, выбор схемы, дающей оптимальный результат. Конечно, далеко не каждое

производство, даже в самых развитых странах, предполагает самореализацию

работника. Важно подчеркнуть тенденцию: в сложном переплетении деятельностей,

составляющих производственный процесс, ведущая тема от логики вещей переходит к

логике живой человеческой деятельности, выстраиваемой согласно общему смыслу

работы и ориентированной на сложные качества и формы создаваемой продукции.

Сложность результата достигается не сложением простых овеществленных функций

человеческого труда, но умножением разных видов сложного труда, осуществленным в

формах его личностного усиления и доопределения.


Квалификация работника и его личностные качества оказываются связанными гораздо

более тесно, нежели раньше. Необходимость постоянно держать в поле зрения

"человеческое измерение" процесса, четко представлять свои профессиональные

возможности и ограничения, находить интеллектуальные и психологические ресурсы

для выработки решений - все это предполагает уже своего рода "метаквалификацию":

способность компенсировать профессиональные недостатки, формировать новые навыки

и умения, самостоятельно "прибавлять" в квалификации.


Это - по сути новая задача, задача не только технологическая и экономическая, но

и культурная в самом широком смысле этого понятия.


Первоначально она формулируется как задача переквалификации или повышения

квалификации работника, задача все более осознаваемая под натиском структурных

изменений промышленности, когда становится ясно, что переквалификация из области

исключений переходит в сферу типичных проблем современного развитого общества.


Понимание этой ситуации ведет к переосмыслению характера современного

образования. Обучение, направленное на передачу навыков и знаний, становится

неэффективным. Гораздо более важным оказывается формирование у человека таких

личностных структур и способностей, которые делают для него посильной

самостоятельную ориентацию в мире знаний и умений. Освоение знания перестает

быть подгонкой личности под определенный стандарт. Напротив, оно оказывается

средством расширения деятельных способностей индивида.


Сама идея социализации как "подключения" личности к стандартам культуры

становится все более несостоятельной, ибо для живого движения (и сохранения)

культуры гораздо более важным оказывается способность человека не подчиняться

схемам знания, технологии, формализованного поведения, а рассматривать их как

набор инструментов своего личностного бытия и развития. Тогда смена этих

инструментов перестанет носить драматический, а порой и трагический для человека

характер, ибо она не будет сопряжена с нарушением или утратой личности, а будет

означать смену форм самореализации, работу над более эффективными способностями.


Определившись под влиянием новых технологий и новой стратегии экономической

деятельности, проблема переквалификации меняет очень многие традиционные

представления об образовании, о его "механизмах", нормах и ценностях. В принципе

самообразование в этой ситуации может трактоваться как важнейшая область

общественного производства, как сфера инвестиций в человеческий капитал,

способный к постоянному росту и совершенствованию.


Речь здесь - не о "капитализации" личностного процесса, а как раз о включении

капитала в развитие личности, речь о приумножении живого труда, движущегося не

по механическим, а по культурным, "органическим", личностным формам.


Сращивание, оживление квалификационных и личностных свойств работника - это,

кроме прочего, условие безопасного функционирования сложных технологических

систем. Во многих случаях эта безопасность может быть сохранена только

собственным решением профессионала, решением, основанным на его технологической

и "человеческой", нравственной ответственности, на его информированности и

способности предвидения. От его личностной и профессиональной сосредоточенности

зависит "разборчивая сборка" всех этих разнородных составляющих. От того, как он

переработает информацию, какое решение он выберет, во многом зависит та грань,

которую следует соблюсти, чтобы сложность не обернулась хаосом и разрушением.


Общество, идущее на смену индустриальному, называют постиндустриальным, иногда

информационным. Второе название связано с выделением в человеческой деятельности

энергетических и информационных аспектов. В плане энергетики различные виды

деятельности могут быть сведены к неким простым, абстрактным измерениям. В плане

информационном деятельность выступает носителем конкретного способа

взаимодействия человека с миром, с вещами, с другими людьми или даже комбинаций

(коопераций) таких способов, "записанных" в человеческих способностях, знаниях,

умениях. Именно этот план деятельности обеспечивает ее качество, ее качественную

реализацию как на уровне производства, так и на уровне потребления, как во

взаимодействиях между людьми, так и в отношении человека с естественны- ми и

искусственными вещами.


Эта качественная сторона деятельности людей воплощается в качестве их жизни, в

качестве социального процесса. Носителями, выразителями и творцами социального

качества оказываются не вещи, не анонимные структуры, а сами люди и постольку,

поскольку они действуют именно как субъекты.


§ 3. Индивидная перспектива социальности


На рубеже XX и XXI вв. перспективные решения, выбираемые цивилизованным

обществом, так или иначе связаны с проблемой личности; точнее - с проблемой

личностей, поскольку речь идет о персонализации масс, классов и групп, о

личностном оформлении различных сфер деятельности общества. Дело, похоже, не

сводится к "учету" "личностного фактора": проблема личности, определенный тип ее

постановки может быть (или должен быть) положен в основу структурных и

организационных изменений жизни общества, его основных отношений, деятельностей,

культуры.


Проблемы получения добавочной стоимости в экономике, добавочной производительной

силы в производстве, новой квалификации в обучении, нового знания в науке,

рекреации культурных форм и природных систем - все они определенно указывают на

свою зависимость от перспектив личностного развития людей. Они по-настоящему и

поняты-то могут быть лишь "через личность" и именно в таком понимании

обнаруживают свой глубинный общественный и культурный смысл.


Конечно, такое увеличение "социального веса" проблемы личности заставляет и на

нее смотреть иначе, фиксировать такие ее перспективы и черты ее понимания,

которые раньше оставались в тени.


Если включить в наш анализ более широкий исторический контекст, можно заметить,

что все существенные сдвиги в экономике, культуре, социально-политической и

юридической организации общества сопровождались изменениями в строе индивидной

жизни людей. Тогда вроде бы напрашивается тезис о постоянной "вписанности"

проблемы личности в исторические изменения, в их логику и результаты, то есть,

кажется, возникает вывод, что нынешнее "проявление" проблемы личности не

является для истории чем-то необычным.


Действительно, известные нам экономические, политические, научно-технические

революции сопровождались серьезными изменениями в личностном бытии людей,

"пользовались" этими изменениями, хотя о собственно личностном смысле

происшедшего зачастую "не могли", "не умели", "не хотели" сказать. В

общественную жизнь вступали новые личностные ресурсы, но они как бы не шли в

счет, не обозначались, не оформлялись соответствующим образом. Мы привыкли

слышать о социальных революциях. А это, между прочим, означает, что мы не

привыкли понимать личностной формы, личностного измерения этих революций, тех

личностных структур, которые осуществляли или закрепляли социальные модификации.


Но возможен иной подход, иной взгляд, иной "разворот" социально-исторических

изменений, выводящий "из тени" личностные формы и силы, составившие

непосредственно человеческую картину социальных трансформаций. Возможен, стало

быть, разговор об индивидных (личностных) революциях, питавших социальные

изменения и трансформации, дававших им силы, создававших для их закрепления

средства и схемы деятельности.


Имея в виду европейскую историю, для наших, в данном случае ограниченных, целей

имеет смысл вспомнить о трех таких индивидных революциях.


Первая, осуществившаяся в начале нашей эры, дала мощный импульс распространению

идеи автономного индивидного человеческого бытия, его социальной, моральной и

религиозной ценности. Она ставила реальное достоинство каждого человеческого

индивида - независимо от его социальной, национальной, культурной принадлежности

- в ряд ключевых форм устроения практического мира и духовной жизни. В ней

синтезировались политико-юридические, морально-философские положения и по- иски

античной культуры, те воззрения на человека, его ответственность и свободу,

которые были оформлены мировыми религиями и прежде всего христианством.


Идея эта формировала духовное устройство "внутреннего" мира человеческого

индивида, намечала его свободу и достоинство главным образом как возможность. Но

она, влияя на внутренний строй человеческой жизни, находила воплощение и в

реальных формах его поведения и, постоянно "натыкаясь" на социальные и

культурные перегородки, как бы указывала на черты возможной практики, которая

поможет развиться самой идее индивидной автономности. Именно в практическом

плане эта идея была важным средством преодоления личной зависимости человека от

человека, рабства, сословных границ и перегородок.


Вторая индивидная революция связана с ликвидацией системы личной зависимости

людей друг от друга, с высвобождением производительной энергии независимых

человеческих индивидов, с кооперацией этой энергии, ее машинизацией, с созданием

соответствующих институтов политики, права, образования, науки и т.д.

Формируется и практически осуществляется идея культминимума личности, т.е.

такого совокупного стандарта, который, будучи освоенным, дает человеку

возможность включаться во все основные сферы общественной жизни.


Теоретическим выражением этого личностного состояния явилась концепция "личности

и среды". Она предполагала формирование личности, привитие ей определенных

шаблонов поведения, гарантировавших самостоятельность личности в определенных

рамках. Такого рода самостоятельность личности, естественно, должна сочетаться с

одинаковым пониманием людьми правил поведения, с соответствующей стандартностью

их представлений, реакций, мотивов и т.п. Сознание личности в этом контексте в

основном трактовалось как знание - как знание правил, норм, схем деятельности.

Формирование сознания тоже трактовалось главным образом в социализаторском духе,

как процесс заполнения психики индивидов общественно одобряемыми формами

поведения.


Личность в этой трактовке была реальной силой деятельности общества, но вопрос

об участии личности в организации этой деятельности, по сути, не ставился: в

этой системе понимания (и системе реальных отношений) организация деятельности

воспринималась как нечто квазиприродное, как логика вещей, не нуждающаяся в

личностных усилиях по ее "настройке", переналадке, преобразованию.


В результате та культурная самостоятельность личности, которая была намечена

концепцией "личность и среда", оказалась постепенно погашенной, утратившей свою

первоначальную ценность. Культ-минимум личности далее не обеспечивал роста

социальных сил, стоимостей и значений. В плане же личностном он все более

становился фактором, препятствующим развитию.


Третья индивидная революция связана с интенсификацией социального процесса

именно в формах индивидной жизни и деятельности, с перемещением внешне-

социальных структур и средств деятельности в положение материала для

"конструирования" людьми схем и инструментов решения проблем.


Схема детерминации индивида средой утрачивает смысл, ибо решающей становится

самодетерминация личности, связывающая различные внешние воздействия на

человека, преобразующая их, придающая им форму продуктивного, социально

значимого результата. Самодетерминация, собственно, и оказывается важнейшим

признаком личности, подтверждением ее организующей и реорганизующей роли в

социальных структурах.


Самодетерминация подчеркивает процессность личностного бытия, ту социальную

"органику", которая трансформирует абстрактные социальные силы, качества,

значения в жизненные, привлекательные, перспективные формы бытия людей.

Самореализация (скажем, в отличие от социализации) не останавливает процесс на

личности, не замыкает его на контур принятых личностью норм, напротив, открывает

личность со-трудничеству, общению, со-знанию. Личность не просто выбирает из

того, что ей предлагают группа, корпорация, субкультура, она выбирает с позиций

своих возможностей и их реализации, выбирает не результаты, а средства

деятельности, не "вещи", а процессы, не стандарты, а пространства для приложения

своих сил.


Этот стиль самоутверждения отвечает требованиям самоориентации. Последняя

строится не просто на отборе и проверке ориентиров, она придает конкретный смысл

абстрактным социальным характеристикам ситуаций, людей, вещей, т.е. как бы

возвращает их в процесс живой человеческой деятельности.


Сознание тогда работает как со-знание; гносеологическая, познавательная его

координата, "размерявшая" отношение субъекта к объекту, оказывается включенной в

понимание бытия и деятельности других субъектов, особенностей их позиций и

устремлений. На "пересечении" различных со-знаний, установок и стремлений и

определяется значимость вещественных средств человеческого бытия, смысл логики

вещей.


Сознание личности перестает быть знанием, социализированным, усвоенным из

социума руководством по правильному поведению; включенное в расширяющиеся акции

понимания, оно и на уровне личности "входит" в различные слои психики, связывает

сознательные ориентации, бессознательные мотивы, "сверхсознательные" императивы

и тенденции.


Здесь речь идет не об идеале личности (как может показаться под влиянием

философской или идеологической традиции). Речь - о необходимых изменениях в

личностных структурах, делающих возможным конструктивный труд общества по

преодолению кризисных препятствий. Речь о своего рода культоптимуме развития

индивидов, сохраняющем человечеству шансы на продолжение истории.


§ 4. Ускользающая социальность


Наше эскизное повествование, касающееся трех индивидных революций, может создать

впечатление о неуклонном продвижении индивидных сил на первый план истории, о

разрешении в проблеме личности основных конфликтов и противоречий общества.


Мотив выдвижения на первый план индивидных и личностных форм человеческого

бытия, по-видимому, соответствует тенденциям социальной истории. Кроме того, он

позволяет обнаружить индивидное бытие людей как значимую социальную силу и форму

в тех далеких временах истории, где она уже плохо различима и социальный процесс

кажется стихийным движением сплошных человеческих масс. Однако выдвижение темы

личности на первый план в полифонии социального процесса не должно порождать

иллюзий, в частности связываемых с упрощением его многомерности, редукции его

сложности к какой-то одной линии, к одному фактору, пусть далее и человеческому,

индивидному, личностному.


Мы заострили проблему личности, "высветили" ее разрешающие возможности, ее

многообещающую социальную перспективность. А теперь выясним, что же осталось в

тени. В частности, обратим внимание на незаметность индивидных революций, на

поглощение их результатов анонимными силами истории, на превращение достоинств и

завоеваний этих революций в инерционные формы, тормозящие социальное и

личностное развитие.


Вспомним, что формы духовного становления личности, связанные с первой

индивидной революцией, поскольку они обретали внешнее, институциональное

закрепление в моральных, религиозных, сословных, государственных структурах,

оказывались средствами манипулирования индивидом, проводниками давления на него

со стороны сословия, цеха, духовных и светских властителей. Формы

самоопределения индивидуального человека как бы отделялись от него, превращались

в схемы внешней, мифологизированной или обезличенной социальности. Индивид не

узнавал в них себя, не мог "развернуть" в них свою энергию, стремления,

интересы.


Вторая индивидная революция, положившая конец господству личных зависимостей,

выросла энергией людей, искавшей соответствующую социальную форму, и закрепила

законную роль и место индивидных человеческих форм в структурах социальности.

Однако они, как бы насытившись свободной энергией личной инициативы, вышли из-

под контроля людей и начали оказывать автоматизирующее, "закрепляющее"

воздействие на человека.


Третья личностная революция, вызванная кризисом "экстенсивной" социальности и

направленная на изменение качества социальной организации, как будто может

избежать участи предыдущих уже хотя бы потому, что она помещает развитую

индивидуальность в узловые точки социальной организации, ставит под контроль

личности механизмы и автоматизмы социальности. Однако уповать на такой исход

текущего исторического сюжета, рассматривать его как вполне определившуюся

социальную перспективу и не учитывать всех противоречащих ему мотивов было бы по

крайней мере наивно.


Во всех сферах общественной жизни продолжают действовать неконтролируемые людьми

силы и их комбинации. Причем иногда использование самых совершенных в

промышленном, технологическом или научном смысле систем приводит к

катастрофическим последствиям.


Человеческие индивиды с их немереным культурным потенциалом и проблемы

реконструкции социальности, подчеркнутые кризисами и оформляющиеся в обнаружении

реальных решений, находятся как бы по разные стороны потока общественной жизни.

Между ними - многообразие традиционных и стандартизированных форм, более или

менее сочетаемых друг с другом и более или менее восприимчивых как к личностному

развитию людей, так и к проектам социальных реконструкций.


Встреча людей с новейшей социальной проблематикой происходит отнюдь не в чистом

пространстве и абстрактном времени. История незримо или явно присутствует в

современности, в неравномерном развитии составляющих ее человеческих потоков, в

несимметричности социальных позиций, в негармоничности сочетаний экономической,

культурной, политической, научной и прочих составляющих общественного процесса.

Подлинное умножение человеческих деятельностей оказывается достижимым лишь в

отдельных фрагментах социальности. Привлекательность этих достижений делает еще

более ощутимым тот разлад, который существует между созидательной исторической

деятельностью людей и созидаемой, но неподконтрольной им социальностью.


Вопросы

1. На какие проблемы наталкивается идея прогресса?

2. Что общего между экономическими, политическими, культурными кризисами XX в.?

3. На какие ресурсы указывают проблемы качества жизни и качества деятельности?

4. Чем отличаются ориентации на логику вещей и на качество деятельности?

5. Чем обусловлен переход от оппозиций социального и гуманитарного (социального

и индивиного) к теориям и практикам гуманизации социальности?

6. Какова роль самореализации индивидов в функционировании образования и

культуры?


Основная литература

1. Иноземцев В. Теория постиндустриального общества как методологическая

парадигма российского обществознания // Вопр. философии. 1997. № 10.

2. Канетти Эл. Человек нашего столетия. М., 1991.

3. Нэсбитт Д., Эбурдин П. Что нас ждет в 90-е годы // Мегатенденции. М., 1992.

4. Новая постиндустриальная волна на Западе. М., 1998.

5. Новая технократическая волна на Западе. М., 1986 (статьи Л. Мэмфорда, А.

Турэна, Т. Стоунера, Д. Белла, Ф.Сколимовски, О. Тоффлера).

6. Хабермас Ю. Модерн - незавершенный проект // Вопр. философии. 1992. № 4.

7. Яковец Ю. Формирование постиндустриальной парадигмы: истоки и перспективы //

Вопр. философии. 1997. № 1.

8. Современный философский словарь. Лондон, 1998; статьи: "Информационное

общество", "Капитал", "Пост", "Постиндустриальное общество".

9. Философия истории: Антология. М., 1995.


Дополнительная литература

1. Аккерман Р., Ананьин О., Вейскопф Т., Гудвин Н. Экономика в контексте //

Вопр. экономики. 1997. № 2.

2. Бурдье П. Социология политики. М., 1993.

3. Гвардини Р. Конец Нового времени // Вопр. философии. 1990. № 4.

4. Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности.

5. Кууси П. Этот человеческий мир. М., 1988. Разд. II. П. 10 и 11.

6. Московичи С. Век толп. М., 1996.

7. Ортега-и-Гассет X. Восстание масс // Вопр. философии. 1989. № 3, 4.

8. Печчеи А. Человеческие качества. М., 1979.

9. Полищук М.Л. В преддверии натиска третьей волны: Контуры планетарной

цивилизации. М., 1989.

10. Самосознание европейской культуры XX в. М., 1991.


1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   19

Схожі:

Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconВладимира Дмитриевича Аракина одного из замечательных лингвистов России предисловие настоящая книга
Практический курс английского языка. 2 курс : учеб для студентов вузов / (В. Д. Аракин и др.); под ред. В. А. Аракина. — 7-е изд,...
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов физ культуры / А. С. Солодков, Е. Б. Сологуб. 2-е изд., испр и доп. М.: Олимпия Пресс, 2005. 528 с.: ил
move to 0-16585923
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconА. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник
С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник для студентов медицинских вузов. — М.: Академический Проект, Екатеринбург:...
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов / Под ред. Г. С. Никифорова. 2-е изд., доп и перераб. Спб.: Питер, 2004. 639 с.: ил. (Серия «Учебник для вузов»)
Психология менеджмента: Учебник для вузов / Под ред. Г. С. Никифорова. — 2-е изд., доп и перераб. — Спб.: Питер, 2004. — 639 с.:...
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов / Под ред. Г. С. Никифорова. 2-е изд., доп и перераб. Спб.: Питер, 2004. 639 с.: ил. (Серия «Учебник для вузов»)
Психология менеджмента: Учебник для вузов / Под ред. Г. С. Никифорова. — 2-е изд., доп и перераб. — Спб.: Питер, 2004. — 639 с.:...
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для студ фарм спец вузов/ Под ред. А. И. Тихонова, А. И. Тихонов, С. А. Тихонова, Т. Г. Ярных и др. Харьков: Золотые страницы,2002. 574 с
М59 Микробиология: Учебник для студ фарм. Вузов и фарм фак-тов/ И. Л. Дикий, И. Ю. Холупяк, Н. Е. Шевелева, М. Ю. Стегний. 2-е изд....
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов 2-е изд., исправленное Москва nota bene 2001 ббк 60. 7 Б 82 Борисов В. А
Книга предназначена для студентов, аспирантов, научных работников. В ней рассматриваются основные положения и понятия современной...
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов. М.: Норма-Инфра, 2001. С. 3-20 Бринчук М. М. Экологическое право (право окружающей среды): Учебник для высших юридических учебных заведений. М.: Юристъ, 1998. С. 4-1
Екологічне право України: Підручник для студентів юрид вищ навч закладів / А. П. Гетьман В. К. Попов, М. В. Шульга та ін.; за ред....
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов. М. Энергоатомиздат, 1988, 720с. Электрическая часть станций и подстанций: Учебник для вузов. Под ред. А. А. Васильева. М.: Энергоатомиздат, 1990. 576с
Обсяг модуля: загальна кількість годин 90 (кредитів єктс-3) аудиторні години – 48 (лекції – 32, лабораторні 16)
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов. М.: Изд. Группа «инфра-м-норма», 1998
Бойко М. Д. Трудове право України. Навчальний посібник. Курс лекцій. – К.: “Олан”, 2002. – 335 с
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи