Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 icon

Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7




НазваУчебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7
Сторінка7/19
Дата27.06.2013
Розмір4.47 Mb.
ТипУчебник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19
ГЛАВА VI

^ СОЦИАЛЬНОЕ БЫТИЕ КАК ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЛЮДЕЙ


Проблема процесса. - Люди и вещи. - Могут ли вещи быть процессами? - Социальный

процесс как форма переноса человеческих сил в пространстве и времени. -

Многомерность человеческой деятельности: ее предметность, социальность,

индивидность. - Деятельность людей как их самореализация. - Воспроизведение

предметности как предметности социальной. - Самобытность людей и их событие. -

Полифоничность и многомерность социального процесса.


§ 1. Грани социального процесса


Привычный способ представлять, описывать, мыслить и объяснять бытие -

человеческое или природное - может быть примерно таким. Есть люди или вещи (люди

и вещи). Между ними возникают, существуют, изменяются какие-то связи. Между ними

формируются или трансформируются какие-нибудь взаимодействия. Они (люди и вещи)

своими взаимодействиями возбуждают, поддерживают или прекращают какие-то

процессы. Этот способ представления является привычным не только для обыденного,

но и для научного мышления. Он оказывается не только "здравомысленным", но и

классичным: учтем его историческую укорененность в новоевропейской науке и

широкое распространение.


Сейчас нам важно прояснить неявную предпосылку, лежащую в основе этого способа

представления, показать схему, определяющую движение исходных понятий.


Итак, есть люди и связи, есть вещи и процессы, то есть: с одной стороны, - люди

или вещи в их самодостаточном, заткнутом бытии, с другой - связи,

взаимодействия, отношения, процессы, которые существуют и фиксируются между

людьми.


Конечно, ревнитель "формальной" диалектики сразу заметит, что вещи, свойства и

отношения взаимосвязаны, что одно без другого не бывает. И будет прав. Но

проблема не в этом. Проблема в другом.


Являются ли вещи составляющими процессов (и в этом смысле - самими процессами)

или они лишь помещены, погружены в процессы и как-то на них реагируют?..

Являются ли люди компонентами (элементами, субъектами) процессов (и в этом

смысле - самими процессами), в которых протекает их жизнь, или они лишь внешним

образом обусловлены действием сил исторического процесса?..


Покамест и в бытовом и научном сознании преобладает схема "вещи и процессы",

т.е. существуют вещи, а между ними или "вокруг" них происходят процессы. С

вещами, конечно, тоже что-то происходит, когда они формируются, модифицируются

или разрушаются. Но пока они устойчивы, сохранны, процессы трактуются как нечто

внешнее по отношению к ним. Зависимость устойчивости вещей от их включенности в

процессы и зависимость процессов от "процессности" вещей обычно либо не

учитывается, либо не принимается во внимание.


По аналогичной схеме идет, как правило, объяснение отношений между людьми и

процессами. Есть процессы экономические, политические, культурные, в которые

включаются - либо не включаются - люди (человеческие "факторы"). Зависимость

бытия человеческих индивидов от их "вписанности" в процессы, так же как и

зависимость процессов, образующих социальное бытие, от "процессности" бытия

личностей, если и учитывается, то лишь самым поверхностным образом.


Отсюда, скорей всего, и проистекает "катастрофическая" - не органическая, а

скорей механическая - трактовка социальных изменений: возникают всевозможные

практические и мыслительно-идеологические соблазны "ломки" сложившейся логики

вещей, "ломки" человеческих интересов, потребностей, привычек, ориентаций и т.д.

Поскольку "процессность" людей и вещей не учтена (вообще или в необходимой

степени), развитие видится, а поэтому зачастую и осуществляется как "ломка"

личностных и вещных форм.


Судя по всему, определяется необходимость переставить акценты в схемах "вещи и

процессы", "люди и процессы". Пришла пора осуществить методологическую

транспозицию, в результате которой понятие вещи выявит процессность ее

устойчивого бытия, а люди будут описаны не только как проводники и носители

социальных процессов, но и как силы их возобновления, реализации, нарастания.


С точки зрения методологической важно подчеркнуть: не то существенно, что люди

или вещи рассматриваются в процессах, а то, как способ бытия вещей воплощает

процессы, как способ бытия людей реализует и модифицирует социальный процесс,

как характеристики вещей и людей выражают ход процессов и определяют их логику.

Далее мы должны будем более жестко разделить бытие людей и бытие вещей, во

всяком случае там, где речь впрямую будет идти о социальном процессе. Сейчас

сразу же отметим, что в этом процессе люди и вещи по-разному обеспечивают его

протекание. Если вещи в основном функционируют как своего рода кристаллизации

этого процесса, то люди в большей степени оказываются силой, генерирующей и

обновляющей энергию его воспроизводства. И те и другие обеспечивают

воспроизводимость процесса, но если вещи в основном "ответственны" за

воспроизводимость (и повторность) различных фигур и схем этого процесса, то люди

- за их обновление и развитие.


Социальный процесс сложно расчленен и связан, это - полифоническая деятельность,

сопряженность различных событий. Эти события происходят в деятельностях и

взаимодействиях людей, они образуют "поле" срастания и разрастания человеческих

сил, и вещи оказываются закреплениями, воплощениями этих событий и предпосылками

их возобновления.


Социальный процесс - определенная последовательность стадий, состояний,

моментов. Если постепенно, слой за слоем, "снять" с этого процесса формы

зависимые и попытаться проникнуть к формам относительно независимым и

самостоятельным, то мы увидим, что последние непосредственно связаны с

реализацией людьми их жизненного процесса. Самоизменение людей обеспечивает

сохранение, устойчивость социального процесса. В этом плане изменение вещей

оказывается функцией от самоизменения людей. Нетрудно отыскать примеры,

свидетельствующие: люди могут действовать подобно вещам, подчиняться логике

вещей. Однако эти примеры не могут опровергнуть положения о том, что

воспроизводство и трансформации социального процесса обеспечиваются ростом

человеческих сил, а не логикой вещей. Вещные формы в определенных культурно-

исторических ситуациях могут обезличить или "перелицевать" силы человеческих

индивидов, но не могут их подменить.


Социальный процесс разворачивается как разомкнутая кольцевая структура, в

которой устойчивость и сохранение ее постоянных моментов обеспечивается их

сменой и переходом друг в друга. По отношению к такой структуре рассуждения о

начальных и производных, "первичных" и "вторичных" моментах весьма

затруднительны и имеют весьма ограниченный смысл.


В социальной философии принято считать, что общественный процесс не сводится к

сумме актов человеческой деятельности. Но из этого отнюдь не следует его

независимость от деятельности и жизни людей. Он не является "суммой" актов, но

он не может возникнуть помимо этих актов, не из этих актов. А это вопрос о

поиске более конкретной, нежели "сумма", системы взаимообусловленных

деятельностей людей, образующих социальный процесс.


В русле наших рассуждений можно говорить о том, что социальный процесс не только

складывается из деятельностей людей, но и постоянно распадается на эти

обособленные деятельности, что их обусловленность определена не только (и не

столько) в пространстве, но и во времени как их постоянная смена, переход друг в

друга, сращивание и умножение.


Социальный процесс можно попытаться понять как многочлен человеческих

деятельностей, сменяющих друг друга и сопряженных друг с другом,

"распределившихся" во времени и пространстве. Их сопряженность в пространстве

оказывается результатом их развертывания во времени. Поэтому их прямая связь

часто лишь скрывает их более глубокую, хотя и неявную взаимообусловленность.


В такой перспективе отдельный акт деятельности перестает казаться элементарным.

Он обнаруживает свою многомерность, раскрывает свою зависимость от разных

временных и пространственных "рядов" или "пунктиров" человеческих действий.


Представление об атомарности бытия и деятельности социального индивида, таким

образом, становится недостаточным: в них не только пересекаются, сходятся

различные линии и "мотивы" социального процесса, в них происходит синтезирование

новых социальных качеств при сохранении или модификации старых.


Неэлементарность бытия человеческого индивида раскрывается в том, что он

выступает одним из множества субъектов, обеспечивающих органическое бытие

социального процесса, т.е. его сохранение и организованность в условиях

постоянного и дискретного проявления новых человеческих сил. В этом плане

аналогии и метафоры, определяющие человеческого индивида как элемент или атом

социальности, как точку социального пространства, оказываются неубедительными и

непродуктивными. Человеческий индивид, представленный в многомерности своего

бытия, может и должен быть понят сам как процесс, причем как процесс,

обеспечивающий "пульсацию" общественного организма. Социальный процесс, таким

образом, представляет собой полисубъектное образование, организованность коего

осуществляется по разным линиям и переплетениям человеческой деятельности, в

различных формах переноса, сочетания и роста живых и опредмеченных человеческих

сил.


Полисубъектность, дискретность, интервальность социального процесса задают некие

исходные условия для действующих в нем индивидов: люди поддерживают и реализуют

социальную организацию через определенные функции. В некотором отношении

исходным образом функционируют в социальном процессе и вещи: они идут по линиям

этого процесса главным образом благодаря социальным качествам, приобретенным ими

в ходе человеческой деятельности, и этим в основном определяется их роль в жизни

людей.


Однако социальные функции, задавая некое пространство деятельности индивидов, не

предопределяют результатов их деятельности, объема и содержания их

самореализации. Более того, они "оживают" только в реализации человеческих сил и

способностей и в конечном счете сами зависят от них как по сути, так и по форме.


Человеческая самореализация постоянно переходит рамки функциональной

структурности социального процесса и так создает предпосылки для новых форм

сочетания сил социальных индивидов. В этом плане самореализация человеческих

индивидов оказывается главным импульсом и мотивом, преодолевающим сложившуюся

или заданную мерность социального процесса. Причем это способствует эволюции

социальных форм, действующих и в человеческом, и в вещном бытии, втянутом в

деятельность людей. Люди, меняя стандарты своего поведения, приближаются к учету

и пониманию многомерности мира вещей, неисчерпанности вещей социальными их

функциями. Человеческие вещи предстают знаками таящейся в них процессуальности,

недающейся плоскому отображению и линейному описанию и, таким образом,

указывающей на новые возможности и границы человеческой самореализации.


Не вдаваясь пока в "детали" - о них речь позже, поясним этот тезис следующим

образом.


Индивидуальное развитие человека развертывается как многомерный процесс. Это -

залог становления личности. Это - и условие участия человека (именно как

человека, а не как натурального довеска) в воспроизводстве социальных связей и

культуры.


Деятельность индивидуального человека, как минимум, трехмерный процесс,

поскольку она включает в себя отношение человека к предмету, его отношение к

другому человеку (людям, обществу) и отношение его к самому себе. Деятельность с

предметом, общение и самореализация - грани одного и того же жизненного процесса

человеческого индивида. Каждая из этих граней, прямо или косвенно (как

опосредованное и поэтому скрытое отношение), включает другие.


Индивид может по-человечески действовать с предметом, поскольку он в процессе

общения сделал своей способностью человеческий способ деятельности. Он по-

человечески общается с другими людьми, поскольку может предметно представить и

определить значения и смыслы своих и чужих поступков. Он может по-человечески

относиться к самому себе, ибо располагает возможностями и способностями

культивировать свои силы во взаимодействии и в сообществе с другими людьми, т.е.

он может реализовать себя как предметную и социальную силу, как индивидное

бытие, открытое к различным формам социального процесса.


В бытии индивидуального человека различные грани и измерения, которые включают

его "в социальный процесс", не рядоположены друг другу, они постоянно

варьируются, "возвращаются", обновляются, образуют различные сочетания и

"сплавы" и вносят тем самым в социальный процесс "коррективы", создают

дополнительные мотивы, усиления, стимулы.


Многомерность социального процесса может постигаться совершенно разными путями,

трактоваться и описываться непохожими средствами.


Если мы рассматриваем эту многомерность как формировавшуюся и весьма масштабную

историческую "конструкцию", то она и выявляется, и смотрится (или "читается"), и

предстает в образе надиндивидной системы, где люди действуют и общаются по

заданным уже траекториям. В этом образе социального процесса на долю людей

приходится работа по сохранению и воспроизведению социальных связей: их

собственное индивидное творчество воспринимается в качестве диссонанса по

отношению к сбалансированным линиям социального воспроизводства.


Если же мы стремимся истолковать многомерность социального процесса именно как

процесса, т.е. фиксируем ее как потенцию постоянного становления совместной

жизни людей и организации этой жизни, тогда мы увидим, что в многократных

вариациях и повторениях индивидуальной деятельности людей как раз и происходит

обновление и наращивание совокупной социальной жизни, причем оно вместе с тем

оказывается и сохранением ее основополагающих форм.


Образ социального процесса не просто зависит от позиции человека, от его точки

зрения, взглядов и т.п. Дело не в субъективной ориентации его, говоря

традиционным философским языком. Дело - в его реальной укорененности в

переплетении социальных связей, в ее характере и, соответственно, в возможностях

человека открывать и использовать в своем поведении многомерность социального

процесса. Дело - в бытийной, практической способности человека "открываться"

полифонической сложности истории и культуры, сочетать и сообразовывать разные

формы освоения действительности. Для философа и теоретика, мыслящего по-

современному, это означает культивирование в своем сознании в качестве

принципиальной установки представления о нелинейности движения социальных

взаимосвязей, об их несводимости друг к другу и о самой зависимости

многогранного социального процесса от индивидуальной деятельности людей.

Понимание социального процесса как постоянно становящегося предполагает не

только обязательное рассмотрение индивидов в качестве движущей силы этого

становления, но и преодоление гносеологической дистанции между теоретиком и

бытием, включение теоретика в "ткань" бытия, учет его бытийного "закрепления" и

влияния последнего на его познавательную деятельность.


Когда говорят или размышляют о том, что социальный процесс складывается из

действий людей, вольно или невольно допускают взгляд, согласно которому

многомерная сложность общественно-исторического движения как бы образуется из

сочетания простых действий, однолинейно направленных жизненных судеб людей.

Иными словами, социальная сложность образуется сочетанием простых элементов и их

взаимодействий.


Однако это, казалось бы, арифметически правильное и очевидное допущение

противоречит и противостоит по сути идее многомерности социального процесса.

Органическое сочетание и смена форм социального процесса не могут быть

обеспечены сложением простых человеческих действий, "безразличных" к сложности

общественного процесса способов индивидуальной самореализации людей. Сохранность

и обновление процесса могут быть обеспечены лишь многомерностью и органической

незамкнутостью составляющих его сил.


Социальный процесс как постоянный перенос и смена человеческих качеств при

сохранении живой деятельности людей, эти качества реализующей, по определению

оказывается проблемой. Он является проблемой для общества, организующего или

поддерживающего определенную систему общественных отношений, он выступает

таковым для отдельного индивида, осваивающего его с определенной исходной

позиции, тем более - для теоретика, пытающегося найти исходный масштаб для

последовательно концептуального описания общества. Затруднительность

теоретического предприятия как раз и определяется нередуцируемостью социального

процесса к одной линии его реализации, к одной подсистеме или стадии. И эта

несводимость процесса к одному началу или мотиву предопределена человеческой

деятельностью как такой постоянной (не величиной), которая все время меняет свое

непосредственно индивидное выражение, человечески-конкретные формы реализации.


Деятельность людей как форма реализации их сил, как сложно расчлененная и

сочетаемая их связь образует все новые "композиции" человеческих способностей,

их воплощений, условий и средств осуществления и т.д. Каждое последующее

поколение вступает в жизнь с другим, нежели у предыдущего, "запасом" и объемом

человеческого опыта. Оно вынуждено вырабатывать новые формы его освоения, а

стало быть, и самореализации. Его самореализация оказывается не приложением к

предметным и внешнесоциальным преобразованиям, а внутренним условием, движущей

силой и мотивом их осуществления.


Такой взгляд на самореализацию человеческих индивидов заставляет более

внимательно отнестись к ее "внутреннему" строю, к соотнесенности социального

процесса с непосредственным бытием человеческих индивидов. И если вначале мы

связывали понимание проблемы социального процесса с деятельностью людей, то

теперь перед нами стоит задача истолкования деятельности людей как их

самореализации.


§ 2. Самореализация индивидов и другие аспекты деятельности


Существует предрассудок, согласно которому деятельность людей понимается как

внешний по отношению к их индивидуальному бытию процесс. В согласии с ним

самореализация (самодеятельность, самоизменение, самосовершенствование или

саморазрушение) человека - это своего рода пристройка к тем действиям, которые

он совершает в соответствии с социальными функциями, с природными или

квазиприродными вещными формами. Такое понимание прочно связано с представлением

о противостоянии индивидуальной и социальной жизни людей, с определениями

человеческой самобытности за границей социальных взаимодействий. Можно сказать,

оно порождено "негативным" характером определений человеческой индивидности и

индивидуальности, поддерживаемых бытовой, культурной и научной традицией.

Устойчивая черта таких определений: гиперболизация несоциальных,

нефункциональных, непредметных аспектов бытия человеческих индивидов, стремление

именно в этих сторонах индивидного бытия увидеть его специфику.


Подобный способ определения и описания индивидного бытия людей и их

самореализации оказывается, по сути, неплодотворным (и даже бесперспективным),

ибо специфика человеческой индивидности таким образом не определяется, а только

отодвигается в "тень": возникают другие проблемы и псевдопроблемы, в частности,

проблема противопоставления рационального и индивидуального, "обставленная"

логическими парадоксами.


Природа этих проблем и парадоксов раскрывается, вообще говоря, не в логике, а в

истории, в конкретном анализе практических и теоретических ситуаций, которые

"развели" в человеческом мышлении и "законсервировали" в человеческом опыте в

качестве обособленных понятий: социальное и индивидуальное, внешне-предметное и

самостоящее в человеческом бытии. Мы об этом уже говорили и еще не раз, видимо,

будем касаться этой темы. Сейчас же нам важно наметить и описать более

продуктивное понимание деятельности, углубляющее наше представление о социальном

процессе и создающее базу для конкретного анализа, фиксирующего, между прочим, и

те исторические ситуации, которые порождают "расщепления" социального и

индивидуального.


В "позитивной" трактовке человеческой самореализации она характеризуется как

важный аспект бытия и деятельности людей, как процесс, обеспечивающий постоянное

наполнение социального воспроизводства живыми человеческими силами. Это,

собственно, "сердцевина" социального процесса, "срастание" и развитие

человеческих способностей, обеспечивающих постоянную пульсацию деятельности.

Предметные и внешне-социальные формы последней возможны как формы деятельности

только при их наполнении самореализацией людей. Это наполнение социального

процесса силами человеческой самореализации - условие, без которого он просто

невозможен.


Разумеется, в конкретной истории мы не находим примеров "полной" гармонии между

индивидной самореализацией и социальным процессом. Но из этого не следует, будто

история иногда протекает при наличии человеческой самореализации, а иногда может

без нее обойтись. Вне человеческой самореализации истории не существует. Другое

дело, что она воплощается в формах, видоизменяющих и отчуждающих от людей их

самореализацию: преодоление и смена этих форм, их новообразование и

развоплощение и является одной из характеристик исторического процесса.


Конечно, понимание этого важного пункта невозможно при опоре на представления об

отдельном индивиде и "охватывающем" его обществе, порождающие множество

рассуждений о социальном и индивидуальном. Невозможно оно и в понятиях, жестко

разграничивающих предметное бытие людей и их самореализацию.


В истории действуют не отдельный индивид и не отдельные индивиды, а "ансамбли"

людей, взаимообусловленных реализацией сил и способностей. В социальном процессе

люди не просто взаимодействуют с предметными условиями и средствами, но создают

и воспроизводят эту предметность как предметность социальную своими усилиями,

т.е. сами действуют как вполне предметные существа.


Социальное воспроизводство обеспечивается и закрепляется созидаемыми людьми

предметами (мы здесь, разумеется, имеем в виду весь объем производства жизни

людей, включая их способности, а не только производство вещей). Движение

предметов в формах социального процесса предполагает соответствующие силы людей,

придающие предметам "человеческие", социальные формы либо "вычитывающие" в них

заложенную ранее деятельность. Реализация этих сил, их приложение и обнаружение

также предметны: оперирование предметами приводит к их изменению, к созданию

других предметов, к освоению недоступного прежде уровня предметности, к

замещению одних предметов другими и т.д., и т.п. Так или иначе, погружение

человека в мир социальной предметности предполагает, что сам он - предметное

существо. Предметное существо - не в смысле только телесности, обладания

определенными органами предметного действия, физической массой, силой, но прежде

всего - в смысле такого развития деятельных способностей, которое позволяет

использовать социальную предметность в качестве средства не органического, но

вполне живого развертывания, обновления и наращивания своих жизненных,

индивидных, личностных сил.


Отметим сразу: развертывание индивидом своих способностей в предметную сферу

строится при явном (в ходе формирования личности) или скрытом содействии других

людей. Отметив это, обратим внимание на другую сторону вопроса. Опредмечивание

индивидом способностей оказывается вместе с тем его самообнаружением. Осваивая

социальную предметность, он и себя "помечает" как особого субъекта, владеющего

предметной способностью. Индивид обнаруживает и определяет себя через освоение

социальной предметности, он приходит к пониманию себя как предметного средоточия

собственных сил, как способности выстраивать процесс своего собственного бытия.

Иными словами, в основе переживания человеком своей самобытности, своей

укорененности в бытии лежат его предметные самоопределения, обнаруживающие и

выстраивающие грани его жизненного процесса и их внутренние взаимосвязи.


Собственное предметное бытие человеческого индивида является исходным и опорным

пунктом его движения по различным линиям социально оформленной и организованной

предметности. Освоив элементарный "план" предметных действий, человек получает

доступ к многообразию предметно воплощенной культуры, приобретает возможность

самоутверждать себя через модификацию и обновление культурных форм.


Подчеркнем, самореализация человека носит предметный характер. Только не надо

сводить ее к простой связи "человек - вещь" или к потреблению человеком каких-то

предметов.


Деятельность индивида с предметом общительна, т.е. в ней прямо или скрыто

присутствуют схемы человеческих взаимодействий. Но и общительность людей поэтому

может быть прямой или неявной, опосредствованной. Именно в своем предметном

бытии индивид оказывается связан через средства жизни и деятельности со

множеством людей, в прямые контакты с которыми он никогда не вступал. Для того

чтобы использовать предметное многообразие, сочетать его с процессом своей

деятельности, воплощать в предметах новые схемы, индивид должен владеть

социальной формой, выявлять и воплощать в предмете его социальное значение, его

"настройку" на человека, на логику социальных взаимодействий.


Поэтому, когда я говорю о предметной самореализации человека, я имею в виду и

определение его как "существа способного", осваивающего и преобразовывающего

предметную обстановку на основе изменения присущих ему социальных форм, на

основе трансформации собственных сил, умений, знаний.


Понимание особой предметности человеческого индивидного бытия имеет определенную

культурно-философскую традицию, впрочем, не нашедшую четкого выражения в

новоевропейской философии, находившейся под влиянием "классической" науки.


Так, еще в древнеиндийских философских учениях развивалась идея о предметном

самовыявлении человека, способного благодаря взаимодействиям с предметами

обнаружить свои собственные качества и состояния, сосредоточиться на них,

связать их в некую последовательность или совокупность и, таким образом,

освободиться от господства отдельных своих влечений, интересов, страстей.


В буддистской традиции формировалась идея о предметном бытии человека,

развернутом во времени, сохраняющем устойчивость в постоянном становлении и

смене психофизических, ментальных, деятельных состояний. Постоянство индивидной

человеческой предметности фиксировалось не в замкнутости телесного

существования, а в способности индивида владеть связью своих различных состояний

и в этом смысле быть независимым от них.


Для философии XIX в. важное значение имеет Марксова концепция предметной

самореализации человека, в которой бытие индивида трактуется как деятельность,

т.е. как процесс реализации его человеческих качеств, обнаруживающихся в

освоении и модификации человеческих предметов и таким образом закрепляющих

предметную (а не только мыслительную, психическую, потребительскую) форму его

самоутверждения в социальном мире. К сожалению, этот аспект Марксовых

исследований оказался незамеченным либо понятым в духе технократического

истолкования деятельности, сводящего ее к овеществлению человеческих сил в

предметах, в производстве, в средствах жизни.


В философии XX в. отмеченная выше традиция стала возрождаться в онтологических

концепциях, направленных не на абстрактно-общие определения бытия, а на описания

бытия социального или человеческого, где коренится проблематика жизни людей, в

том числе и философская проблематика. Из попыток этого рода следует упомянуть

концепцию Хайдеггера, трактующего бытие людей через их "откровение" миру, через

их присутствие в предметности мира, через процессность их собственной

жизнедеятельности. Главное, что отличало и отличает эту традицию от других,

скажем - от позитивистской, это - понимание предметов и вещей человеческого

обихода не в физическом (во всяком случае не только в физическом) смысле, а как

раскрытие в этих предметах воплощенных в них человеческих сил и формирующих их

способностей, социальных форм, направляющих движение предметов от человека к

человеку.


"Тяга" человека к предмету детерминирована скрытыми или выявленными (как в

произведениях мастера) в форме предмета человеческими качествами. Поэтому

контакт индивида с предметом оказывается, по сути, его общением с другим

человеком, его контактом с человеческими силами, аккумулированными или

преобразованными в предмете.


Это - не дополнительная, вторичная характеристика человеческой деятельности, это

- грань, выявляющая ее специфику, ее неискоренимую многомерность. Обнаружение,

использование и модификация в предмете социальных качеств потому только и

возможны, что в силах и способностях человеческого индивида изначально

присутствует его событие с другими людьми, его общение с ними как форма

реализации этих сил и способностей.


Для младенца бытие и деятельность других людей являются формой его утверждения в

социальном мире, формой освоения человеческих способов действия, формой

наращивания элементарных средств, обеспечивающих самостоятельность и будущую

субъектность. Но и для взрослеющего и взрослого человека со-бытие с другими

людьми оказывается формой развертывания его индивидного бытия, развития его

индивидуальных сил. Только для него это со-бытие не является столь же

непосредственным, как для ребенка, и он использует многослойную человеческую

предметность как поприще для контактов не только с близкими, но и с дальними,

отдаленными в пространстве и во времени социального процесса актами и продуктами

человеческой самореализации.


Фиксация этого момента чрезвычайно важна. Она подчеркивает корневую связь

самобытности индивида и его со-бытия с другими людьми. Индивидуальная

самобытность не противостоит бытию других, но возникает из со-бытия с другими,

опирается на это событие, обновляется, сохраняет способность к становлению, к

развитию благодаря открытости прямому или косвенному "присутствию" других.


Такой подход не включает традиционное противопоставление общего и единичного,

повторимого и уникального, социального и индивидуального, общественного и

частного. Человеческая индивидность "не стягивается" в точку единичного

существования на грани или периферии социальности и не погружается в массовку

коллективного бытия, но и не отстранена от нее: она выступает своеобразной силой

ансамбля человеческих взаимодействий, самобытной структурой, только и возможной

через прямое и опосредованное событие с другими процессами человеческой

самореализации.


Еще раз отметим: полная гармония самобытности человека и его со-бытия с другими

представляется исключением из правила, и история как будто заставляет нас это

правило принять. Но оно покажется спорным, если мы увидим эту проблему под углом

зрения, открывающим динамику развития человеческих сил, процесс становления

человеческой личности. Тогда сведение самобытности к неразвитой односторонней

индивидности, отсечение самобытности от со-бытия с другими людьми, сужение

индивидуальности до самозамкнутости и эгоцентризма - это определенные ситуации,

искажающие постоянно действующую в социальном процессе тенденцию и возможность

развития со-бытия людей через развертывание сил составляющих его (это со-бытие)

индивидов. И наоборот, сохранение и развитие человеком своей субъективности

сопряжено с его способностью преодолевать границы, замыкающие его индивидность,

вводить свои силы во взаимодействие с силами других людей, выходить за рамки

своего "Я" к соображению, со-знанию, со-изменению деятельности.


Самореализация человеческого индивида, таким образом, оказывается формой связи

его с другими людьми и их опытом, а эта связь выступает своего рода опорой

отношения индивида к самому себе, средством преодоления его собственных границ.


Вопросы

1. Что (кто) придает жизнь формам социального бытия?

2. Как реализуется социальный процесс?

3. Каковы его составляющие?

4. Как сочетается динамика процесса и устойчивое бытие людей и вещей?

5. Где синтезируются связи социального процесса?

6. В чем разница между линейными представлениями деятельности и трактовкой ее

как поля социальных взаимодействий?

7. Откуда берется энергия, преобразующая поле социальных взаимодействий?


Основная литература

1. Деятельность: теория, методология, проблемы. М., 1990.

2. Круглый стол по проблеме деятельности // Вопр. философии. 1985. № 2.

3. Лукач Д. К онтологии общественного бытия. М., 1991.

4. Маркс К. Тезисы о Фейербахе // Маркс К., Энгельс Ф., Соч. Т .3.

5. Хайдеггер М. Исток художественного творения. Вещь // Хайдеггер М. Работы и

размышления разных лет. М., 1994.

6. Уайтхед А. Процесс // Уайтхед А. Избранные работы по философии. М., 1990.

7. Кемеров В.Е., Коновалова Н. Восток и Запад: судьба диалога... (Гл. 4

хрестоматии).

8. Современная западная философия: Словарь; статьи: "Бихевиоризм",

"Инструментализм", "Операционализм", "Прагматизм".

9. Современный философский словарь. Лондон, 1998; статьи: "Воспроизводство",

"Деятельность", "Практика", "Процессы социальные", "Труд".

4. Лосев А.Ф. Диалектика творческого акта // Контекст - 81. М., 1982.

5. Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию. М., 1989. С. 172 - 201.

6. Маркс К. Экономически-философские рукописи 1844 // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.

Т. 42.

7. Юдин Э.Г. Деятельность и системность // Системные исследования: Ежегодник -

1976. М., 1977.


Дополнительная литература

1. Батищев Г. С. Опредмечивание и распредмечивание // Философская энциклопедия.

М., 1967. Т. 4.

2. Бергсон А. Собр соч. М., 1992. Т. 1.

3. Дробницкий О.Г. Мир оживших предметов. М., 1967.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19

Схожі:

Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconВладимира Дмитриевича Аракина одного из замечательных лингвистов России предисловие настоящая книга
Практический курс английского языка. 2 курс : учеб для студентов вузов / (В. Д. Аракин и др.); под ред. В. А. Аракина. — 7-е изд,...
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов физ культуры / А. С. Солодков, Е. Б. Сологуб. 2-е изд., испр и доп. М.: Олимпия Пресс, 2005. 528 с.: ил
move to 0-16585923
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconА. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник
С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник для студентов медицинских вузов. — М.: Академический Проект, Екатеринбург:...
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов / Под ред. Г. С. Никифорова. 2-е изд., доп и перераб. Спб.: Питер, 2004. 639 с.: ил. (Серия «Учебник для вузов»)
Психология менеджмента: Учебник для вузов / Под ред. Г. С. Никифорова. — 2-е изд., доп и перераб. — Спб.: Питер, 2004. — 639 с.:...
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов / Под ред. Г. С. Никифорова. 2-е изд., доп и перераб. Спб.: Питер, 2004. 639 с.: ил. (Серия «Учебник для вузов»)
Психология менеджмента: Учебник для вузов / Под ред. Г. С. Никифорова. — 2-е изд., доп и перераб. — Спб.: Питер, 2004. — 639 с.:...
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для студ фарм спец вузов/ Под ред. А. И. Тихонова, А. И. Тихонов, С. А. Тихонова, Т. Г. Ярных и др. Харьков: Золотые страницы,2002. 574 с
М59 Микробиология: Учебник для студ фарм. Вузов и фарм фак-тов/ И. Л. Дикий, И. Ю. Холупяк, Н. Е. Шевелева, М. Ю. Стегний. 2-е изд....
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов 2-е изд., исправленное Москва nota bene 2001 ббк 60. 7 Б 82 Борисов В. А
Книга предназначена для студентов, аспирантов, научных работников. В ней рассматриваются основные положения и понятия современной...
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов. М.: Норма-Инфра, 2001. С. 3-20 Бринчук М. М. Экологическое право (право окружающей среды): Учебник для высших юридических учебных заведений. М.: Юристъ, 1998. С. 4-1
Екологічне право України: Підручник для студентів юрид вищ навч закладів / А. П. Гетьман В. К. Попов, М. В. Шульга та ін.; за ред....
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов. М. Энергоатомиздат, 1988, 720с. Электрическая часть станций и подстанций: Учебник для вузов. Под ред. А. А. Васильева. М.: Энергоатомиздат, 1990. 576с
Обсяг модуля: загальна кількість годин 90 (кредитів єктс-3) аудиторні години – 48 (лекції – 32, лабораторні 16)
Учебник для вузов. Изд. 4-е, испр. М: Академический Проект, 2001. 314 с. Isbn 5-8291-0115-7 iconУчебник для вузов. М.: Изд. Группа «инфра-м-норма», 1998
Бойко М. Д. Трудове право України. Навчальний посібник. Курс лекцій. – К.: “Олан”, 2002. – 335 с
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи