Удк 930. 24+321 Д. П. Урсу icon

Удк 930. 24+321 Д. П. Урсу




НазваУдк 930. 24+321 Д. П. Урсу
Сторінка1/3
Дата21.07.2013
Розмір0.67 Mb.
ТипДокументи
  1   2   3

УДК 930.24+321

Д. П. Урсу

ОНУ имени И. И. Мечникова

Одесса (Украина)


УЧЕНЫЕ ОДЕССЫ –

ЖЕРТВЫ ИДЕОЛОГИЧЕСКИХ КАМПАНИЙ 1946 – 1953 ГОДОВ

Первые послевоенные годы в жизни народов СССР ознаменовались целым рядом негативных явлений, среди которых одним из самых разрушительных для науки и общественной морали была непрерывная идеологическая кампания против ученых, отклонявшихся в чем-либо от официально признанных догм и установлений. Эта кампания шла волнами, то против «антипатриотов» и «поклонников Запада», то против генетиков и психологов-орбелианцев, то против «космополитов» и «сионистов», поэтому вполне обоснованно можно говорить об этих процессах и во множественном числе. В самом деле, наука, а также вся культура в целом, в позднюю сталинскую эпоху пережили ряд идеологических кампаний, которые переходили одна в другую и сливались в мутный поток интеллектуального террора, травли и шельмования интеллигенции.

Не обошли эти кампании и Одессу – один из крупнейших культурных и научных центров страны. Здесь блюстители идеологической чистоты и непорочности «единственно верного учения» также развернули поиски буржуазных националистов – украинских и еврейских, честных ученых, отстаивающих свои убеждения и высокие нравственные ценности, деятелей культуры, преданных эстетическим идеалам. Как среди научной, так и среди творческой интеллигенции Одессы «охотники за ведьмами» оставили целый ряд жертв, людей, заслуживающих нашего уважения и памяти.

К сожалению, в одессике эта тема разработана слабо. Имеющаяся литература [1] носит апологетический и, по преимуществу, рекламно-юбилейный характер. Оценочные суждения сугубо комплиментарные; с каждой страницы будто сочится благостный елей и патока. В этих книгах потерян главный нерв и смысл истории науки – борение идей, концепций и убеждений, драматическое столкновение людских характеров, принципов и моральных ценностей, противостояние подлинной науки и лженауки, опирающейся на мощный идеологический и Административный ресурс тоталитарного государства. Эта литература однобока и стерильна, но в целом полезна как источник фактических данных, правда, не всегда достоверных. Но есть книги целиком и полностью умалчивающие о событиях и явлениях в науке эпохи позднего сталинизма. Одна из них трактует развитие биологической науки в Украине [2]; это насквозь лживая книга, фальсифицирующая, в полном и прямом смысле этого слова, трагическую историю биологии в 1946-1956 гг.

Задача настоящего исследования состоит в анализе и обобщении противоречивых событий и явлений в научном мире Одессы на основе архивных документов и опубликованных источников. Рассматриваются судьбы ученых гуманитарного и естественнонаучного профилей, их противостояние идеологическим кампаниям, неизбежные компромиссы и поражения. В центре внимания – люди науки, подвергнутые интеллектуальному остракизму, гонениям и шельмованию. Для раскрытия темы привлекаются как недавно опубликованные документы высших органов правящей партии и государства [3, 4, 5], так и материалы эпохи, редко привлекаемые историками науки [6]. Изучены также немногочисленные мемуары одесских ученых [7, 9] и руководителя сектора науки ЦК КПСС [8]. Наконец, большой фактический материал найден на страницах одесских газет изучаемого периода [10, 11, 12]. Таким образом, использован большой и разнообразный корпус источников, причем многие архивные документы впервые вводятся в научный оборот.

Первый выстрел в «охоте на ведьм» среди творческой и научной интеллигенции, обвиняемых в национализме и антипатриотизме, прозвучал еще до окончания войны. Приближающаяся победа привела к тому, что вместе с закономерной гордостью стала явственно проявляться тенденция выпячивания заслуг лишь одного народа – русского, самого многочисленного народа СССР. По логике кремлевских интернационалистов », таким прекрасным качеством, как патриотизм, мог обладать лишь один народ; проявления патриотизма другими народами, особенно украинским, объявлялись «буржуазным национализмом» и пресекались в корне. Вместе с тем все великие открытия в науке и технике также приписывались русским ученым и изобретателям. Ломоносов был объявлен универсальным гением всех времен, основоположником всех наук – от астрономии до минералогии, от химии до теории стихосложения, а также истории, географии, микробиологии и проч.

Кампания борьбы за русский приоритет приобрела такой гипертрофированный масштаб, что явно выходила за пределы здравого смысла. Ее гротескный вид лучше всего выразила появившаяся тогда ироническая поговорка: «Россия – родина слонов и вечнозеленых помидоров». Кстати, выведением новых сортов томатов занимались несколько одесских селекционеров из мичуринцев лысенковского разлива, но никто в натуре не видел эти бумажные чудо-томаты.

Параллельно с неумеренным прославлением «русского гения » шла пропагандистская кампания по дискредитации и очернению всего того, чего достигли страны Запада в политике, экономике, духовной сфере. Признание советскими авторами заслуг европейцев и американцев в науке, технике, искусстве, литературе считалось «грубой политической ошибкой», заслуживающей самого сурового наказания.

Эти главные линии идеологической кампании – за русский патриотизм, против тлетворного влияния Запада, – были намечены агитпропом ЦК еще в сентябре 1944 г. В докладной Г.М. Маленкову говорилось, во-первых, об ошибках в «Очерках истории Украины», статье П. Тычины и в ряде литературоведческих работ, которые проявились «в выпячивании» роли украинцев в войне и в игнорировании благотворного влияния русской культуры на украинскую. Во-вторых, была обнаружена ПІВДЕННИЙ ЗАХІД. ОДЕСИКА 117 грубая политическая ошибка в книге украинского академика К.Г. Воблого «Организация труда научного работника». Она состояла в «<…> бесконечном цитировании немецких ученых и восхвалении их как образцов правильной научной работы». О русских и украинских ученых автор не упоминал [4, 107]. В приведенном документе еще нет ключевых слов «антипатриотизм » и пресмыкательство перед Западом», но идейная основа будущей кампании созрела, а ее основные объекты определены довольно четко. Она началась с большой помпой публикацией постановления ЦК партии о журналах «Звезда » «Ленинград» в начале августа 1946 г. Уже 24 августа местная газета перепечатывает этот документ полностью, а ровно месяц спустя – правленый Сталиным доклад А.А. Жданова на пленуме ЦК, где принималось это постановление. Здесь намечены главные линии идеологической работы: борьба против формализма и безыдейности в литературе и искусстве, против преклонения деятелей культуры и науки перед Западом. Следует, говорил Жданов, «постоянно бичевать и нападать на буржуазную культуру, находящуюся в состоянии маразма и растления» [10, 24.09.1946; 3, 229]. Идя впереди московских товарищей, ЦК Компартии Украины в августе-октябре принимает пять (!) постановлений, усиливающих идеологический пресс во всех сферах духовной жизни украинского народа. Новым в них является то, что на первое место, как главная и основная задача партии, поставлено «систематическое разоблачение украинского буржуазного национализма и его искоренение». Призывы ЦК подхватывают местные одесские газеты, печатающие разоблачительные статьи под кричащими заглавиями: «Выше уровень идеологической работы!», «Исправить ошибки в освещении некоторых вопросов истории Украины», «Безыдейность и формализм » («Большевистское знамя»), «Националистические искривления в преподавании истории украинской литературы в ОГУ», «Безыдейность одесских поэтов», «Идейное убожество одесской эстрады» («Чорноморська комуна»). В статье «Кафедра, оторванная от жизни» газета «Большевистское знамя» подвергла сокрушительному разгрому кафедру педагогики ОГУ и ее заведующего профессора А.Г. Готалова. Основные обвинения таковы: «Кафедра не поняла своей основной ведущей задачи», «отстала от растущих требований советской школы», «не занимается теоретическим обобщением школьной практики», «ушла в далекую историю». В статье утверждалось, что профессор Готалов преувеличивает влияние немецко-австрийского образования на славянские страны; что ему неизвестны те преобразования, что там происходят в последние годы под влиянием советского опыта. Лекции Готалова неудовлетворительны, он обходит вниманием указания Крупской и Макаренко [10, 14.09.1946]. Заметим, что разоблачительная статья о Готалове появилась за десять дней до публикации доклада Жданова, однако он обвинялся именно в тех грехах, с которыми следовало больше всего бороться, в антипатриотизме и преклонении перед зарубежной наукой. Получается, что Готалов стал первой жертвой начатой идеологической кампании. Вместе с тем в его «деле» впервые ярко проявился и противоречивый характер самого понятия «жертва». А именно присущий репрессивной машине тоталитаризма парадокс: жертва часто превращается в палача, преследуемый – в охотника. Нет, в данном случае Готалов не пошел в госбезопасность с доносом на своих коллег, он поступил умнее. Старый политический хамелеон, сменивший, по словам хорошо его знавшего профессора С.Я. Борового, три вероисповедания, сразу понял, откуда дует ветер, и быстро стал и патриотом, и антизападником. Вместо разоблачения любезной его сердцу австро-германской школы он обрушился на педагогику… американскую. В начале следующего года университетская газета стала печатать из номера в номер обширный опус Готалова под заглавием «Американский университет – очаг реакции» [12, 10.02.1947]. Спустя шесть дней после расправы над Готаловым областная партийная газета печатает новый критический материал «Безыдейность и формализм». Избиению подверглась преподавательница Одесского педагогического института Добровольская (без инициалов). В статье использован ставший уже обычным набор голословных обвинений в «уступке украинскому буржуазному национализму», «прославлении формализма и безыдейности» [10, 20.09.1946]. Следует заметить, что как Готалов, так и Добровольская стали случайными жертвами «охоты на одесских ведьм», объектами, так сказать, одноразовой порки. Вскоре появилась другая разновидность жертв, узнавших методическую травлю; они подвергались моральному террору на протяжение нескольких лет.

Кампания преследования «антипатриотов» и «низкопоклонников » приняла масштабность и систематический характер в следующем году в связи с делом профессоров Н.Г. Клюевой и Г.И. Роскина. Эта кампания прямо затронула многочисленную научную интеллигенцию Одессы. К этому времени в городе насчитывалось 18 вузов и 13 научно-исследовательских институтов; только в вузах работали 1 500 преподавателей, в том числе 170 профессоров и 572 доцента [13, 77; 10, 3.09.1947]. Суть дела Клюевой и Роскина в том, что эти профессора передали для публикации в США рукопись книги «Пути терапии рака» и ампулы противоракового препарата круцин. Клюевой и Роскину судом чести был объявлен общественный выговор, а академик Академии медицинских наук СССР В.В. Парин, отвозивший эти материалы в США, был приговорен к 10 годам заключения. 16 июля 1947 г. было принято закрытое письмо ЦК «О деле профессоров Клюевой и Роскина», содержавшее установки на воспитание интеллигенции в духе советского патриотизма и на борьбу с «низкопоклонством и раболепием перед буржуазной культурой Запада» [3, 229-237]. В Одессе следов дела Клюевой-Роскина осталось немного, разве что в виде обсуждения письма ЦК на закрытых партсобраниях. Например, в начале сентября состоялось собрание коммунистов исторического и филологического факультетов ОГУ. В обсуждении, среди прочих, выступили ректор Н.А. Савчук и молодой партактивист с филологического факультета, аспирант И.М. Дузь. Не было сказано ничего примечательного: одобрили единодушно линию ЦК, единогласно осудили незнакомых московских профессоров [14, 8 об.]. Реальных следов пребывания круцина на одесской земле не обнаружено. Можно предположить, что с ним работали в профильном Одесском научно-исследовательском рентгенорадио-онкологическом институте, однако его документация за 1945-1947 годы уничтожена, да и те дела, что сохранились, велись крайне небрежно: то терялись, то их поедали мыши [15, 3, 23-25]. Одним словом, этот карликовый НИИ (всего 12 научных работников) являлся, в сущности, лишь специализированной клиникой, не более. Именно поэтому он был вскоре ликвидирован. Только в Одесском медицинском институте (далее сокращенно ОМИ) один студент (!) проводил опыты с круцином под руководством профессора Б.А. Шацилло на кафедре патологической физиологии. В программе научной студенческой конференции стоит доклад этого одесского первопроходца (без фамилии), озаглавленный «О лечении раковой болезни биопрепаратом Роскина и Клюевой» [16, 39]. Однако вскоре Шацилло тяжело заболел и уволился по инвалидности; о результатах студенческого эксперимента документы умалчивают. Дело Клюевой-Роскина в Одессе развивалось опосредованно через идеологическую кампанию по выявлению «антипатриотических ведьм». Она набирала обороты и продолжалась, то затухая, то разгораясь с новой силой вплоть до ХХ съезда партии; к концу 40-х годов сливаясь с охотой на «ведьм космополитических ». И что примечательно: если попавшие под другие кампании одесские ученые отделывались одноразовым публичным позором, то обвиняемые в антипатриотизме и низкопоклонстве подвергались систематической многолетней травле вплоть до кончины или бегства из Одессы. Это общее положение хорошо иллюстрируют трагическая судьба двух университетских профессоров – П.Н. Павлова и Н.Н. Розенталя. Павлов начал заниматься физической химией еще в 1900г. и с тех пор стал признанным авторитетом в этой области знания, подлинным украшением Одесского университета. В итоговой работе о развитии физхимии в Украине (Киев, 1989) сказано, что «ему принадлежат основополагающие теоретические и экспериментальные исследования дисперсных систем ». В марте 1947 г. на торжественном заседании ученого совета ОГУ чествовали заведующего кафедрой физхимии, профессора Павлова в связи с 75-летием. В адрес юбиляра было сказано много похвальных, добрых слов [17, 66]. Прошло несколько лет, и уже в отчете университета за 1951-1952 учебный год ректор докладывает в министерство нечто совершенно противоположное: заведующий кафедрой физхимии Павлов «не изжил до конца свои ошибочные взгляды, продолжает восхвалять Оствальда [18], недооценивает выдающиеся открытия Ломоносова» [19, 29]. Из критики в свой адрес Павлов сделал определенные выводы, и вот в отчете по научно-исследовательской работе химический факультет констатирует, что на кафедре физхимии полным ходом идет разоблачение теорий и уравнений буржуазных ученых Льюиса и Гиппса [20]: «Порочные установки в теории Льюиса разбивает профессор Павлов, который установил простые уравнения для расчета величин составных масс и коэффициента активности при помощи коэффициента превращения». Второго буржуазного ученого ниспроверг кандидат наук Манакин: в результате разработки его темы «<…> выяснена идеалистическая сущность сокращенного уравнения Гиппса и установлено, что образующиеся соединения солей не распадаются при плавлении» [21, 33]. Вполне возможно, что и Льюис, и Гиппс в своих расчетах ошибались и одесские ученые правы; непонятно только, почему теоретические установки одного из них «порочны», а сокращенное уравнение другого имеет «идеалистическую сущность». Все эти словесные штампы пришли в химическую науку, как и в остальные, из лексикона холодной идеологической войны.

Расправа над Павловым состоялась на заседании совета университета. Ректор доносил в центр: «За допущенные методологические и теоретические ошибки, выразившиеся в игнорировании приоритета отечественной науки и отечественных ученых, проявление рабского преклонения перед иностранными буржуазными учеными, совет университета единодушно постановил считать невозможным в дальнейшем поручать профессору Павлову работу по воспитанию студенческих и научных кадров и возбудил вопрос перед министерством высшего образования об освобождении его от должности заведующего кафедрой и от работы в ОГУ» [22, 29]. В следующем годовом отчете ректор равнодушно в списке отчисленных записал: «Павлов Павел Николаевич, заведующий кафедрой физической химии. Причина отчисления – смерть» [23, 128]. Так трагически закончилось более чем полустолетнее служение науке заслуженного ученого, павшего жертвой развязанной невеждами и бездарями идеологической кампании.

Несколько более счастливым был конец многолетней травли другого профессора ОГУ – историка Н.Н. Розенталя. Компромат на него собирался партийными органами еще до войны. В материалах отмечалось, что в молодости Розенталь принадлежал к кадетской партии, а в марте 1935 г. был выслан из Ленинграда на пять лет в Киргизию, но очутился в Алма-Ате. С сентября 1936 г. работал заведующим кафедрой средних веков ОГУ. В 1937 г. на партсобрании с политическими обвинениями против Розенталя выступил студент П.Г. Чухрий, впоследствии доцент исторического факультета. Другой студент привел слова Розенталя, якобы говорившего на лекции, что средневековая культура стоит выше, чем ныне в Советской стране [24, 65]. После войны, однако, отношение к Розенталю изменилось в лучшую сторону. В 1946 г. ректор Н. А. Савчук подписал ему похвальную характеристику, которая заканчивалась такими словами: «Профессор Розенталь является прекрасным педагогом, талантливым ученым, активным общественным деятелем» [25, 22]. Прошло немного времени и тот же Савчук в годовом отчете, не приводя никаких конкретных фактов, пишет совсем иное: Розенталь (а также доцент Шайкевич) «протаскивает буржуазный космополитизм». На этом основании его освободили от заведывания кафедрой [26, 23].

Объяснить эти разительные перемены в оценках ректора позволяет редакционная статья «Против буржуазных космополитов в искусстве и литературе», напечатанная в марте 1949 г. в местной партийной газете. В ней, среди других, назван Розенталь как «явный и последовательный выразитель космополитизма ». Он в своей рецензии под видом защиты принципов высокой художественности охаял патриотическую, идейную пьесу и незаслуженно хвалил другую. Вину Розенталя усугубляло то, что в своих оценках он повторял мнение «махрового космополита Борщаговского» [10, 26.03.1949]. Для обсуждения этой статьи в университете состоялось партийное собрание, где сначала резко критиковали театральные рецензии доцентов А. Недзведского и Б. Шайкевича. С их осуждением выступили их коллеги – доценты П. Чухрий и А. Москаленко. Затем обсуждалось персональное дело коммуниста Розенталя, и вновь слово взял Чухрий, снискавший в университете славу клеветника и провокатора. Ректор П. Иванченко, проводивший после партсобрания ученый совет, предложил Розенталя уволить, но совет не пошел на эту крайнюю меру, ограничившись, как сказано выше, освобождением от заведывания кафедр [10, 9.04.1949]. Травля Розенталя, между тем, не прекращалась. Ему не утвердили тему научно-исследовательской работы «Шекспир и государственная власть» как малоактуальную. Пришлось брать другую, не по профилю его исследований, зато в русле проводимых пропагандистских кампаний «Борьба Белинского с буржуазной западной идеологией». В 1952 г. в перечне преподавателей, допускающих методологические и политические ошибки, названы Розенталь, доценты Алексеев-Попов и Гагкаев. В их лекциях «имеет место объективистский подход, не дается критика буржуазных ученых» [21, 31]. По итогам 1952-1953 учебного года Розенталь был уволен на пенсию и вскоре покинул Одессу.

«Антипатриотические ведьмы» были обнаружены на только что открытом юридическом факультете. Так, преподаватель Нудель (в документе без инициалов) «<…> не показал взглядов русских революционных демократов на государственный строй России, однако нашел достаточно времени на восхваление градоначальника города Одессы Дюк де Ришелье» (так в тексте. – Д.У.) [19, 26]. В последний учебный год существования юридического факультета (1952-1953) на работу по конкурсу был принят профессор Д. Б. Левин, которого сразу же взяли под перекрестный критический огонь. О преподавателе В.К. Дябло в отчете ректора говорится: «Юрист Дябло В.К., начиная с 1947 г. <…> все свое внимание сосредотачивает на изложение всевозможных буржуазных теорий, засоряя ими преподавание курса по теории государства и права». В январе 1953 г. университетская газета публикует большую статью без подписи о его методологических и политических ошибках, в результате он был уволен до окончания учебного года [22, 29-31].

Кампания борьбы с антипатриотами получила большой размах в ОМИ. Ее застрельщиком и вдохновителем выступал сам ректор А.М. Гаспарян. На первом совете института после принятия закрытого письма ЦК по делу Клюевой-Роскина 2 сентября 1947 г. он сделал доклад «О роли русских ученых в развитии и успехах медицинской науки». Этот опус (его текст сохранился в архиве) представляет собой компиляцию из известных работ по истории медицины, уснащенную многочисленными цитатами из трудов Сталина. Основной пафос ректорского доклада – разоблачение тлетворного влияния немцев на русскую науку 18 века, рабского копирования всего французского – в начале 19 века и, наконец, тех же немцев на рубеже 19-20 веков. Конечно же, оратор не забыл нарисовать самыми черными красками «загнивание медицины» в современных капиталистических странах. В качестве доказательства последнего тезиса приводил примеры из художественного произведения – романа английского писателя-коммуниста А. Кронина «Цитадель». Примечательно, что во вверенном ему заведении ректор не обнаружил ни одного факта "низкопоклонства перед Западом» [27, 1-17]. Вскоре Гаспарян публикует в журнале «Врачебное дело» статью о том, как обстоит это дело в его узкой специальности – урологии. Названа она в стилистике идеологической функции того времени «Низкопоклонство и преклонение перед иностранщиной в урологии». И вновь – без одесского колорита. Между тем, поиск «ведьм» шел целенаправленно, и они, наконец, найдены и озвучены на заседании совета в январе следующего года. Обнаружили их, однако, не местные «охотники», а комиссия министерства здравоохранения республики, сделавшая серьезные предупреждения ректору «за либерализм». На совете обсуждалась статья журнала «Більшовик України» под уже привычным названием «Против низкопоклонства перед буржуазным Западом». Хотя в ней назывались ученые Львова, Киева, Харькова, Черновцов, Винницы, а Одесса вовсе не упоминалась, ректор нашел близкие объекты для бичевания. Ими оказались профессора Б.А. Авербург и М.П. Соколовский, доцент Н.О. Кардасевич. Первый из них, имея высокое звание заслуженного деятеля науки, работал заведующим кафедрой гистологии, второй заведовал кафедрой факультетской хирургии. В чем их конкретно обвиняли, из наличных документов неясно, но общий контекст понятен [28, 317-319]. И если Соколовский сохранил свой пост и еще много лет трудился в ОМИ на посту заведующего кафедрой, то на Авербурга, имевшего несчастье быть по национальности евреем, посыпались мелкие и крупные неприятности. В апреле 1950 г. ректор на партсобрании резко его критикует за «неудовлетворительную научную и педагогическую деятельность», а вскоре на совете института осуждают его «идеологические позиции». Одним словом, Авербургу создают невыносимые условия для работы и вынуждают покинуть ОМИ. В конце учебного года он подает заявление о переводе на пенсию и вскоре покидает Одессу [29, 204-206]. Профессор Авербург, таким образом, пополняет список жертв «охоты на ведьм» по - одесски. Статья из журнала «Більшовик України» обсуждалась на ученых советах и партсобраниях и в других одесских вузах. В консерватории, например, с обширным докладом выступил главный идеолог, заведующий кафедрой марксизма-ленинизма А.Ф. Вовчик, который подробно пересказал директивную статью. В заключение он привел любопытный местный материал и собственные наблюдения: «Мы слишком увлеклись исполнением западноевропейских классиков в ущерб исполнению [произведений] выдающихся представителей русской музыкальной культуры. Я считаю ошибочным и вредным исполнение 23 декабря 1948 г. на академическом концерте, на который были приглашены избиратели накануне рождества, «Аве Мария», причем дважды в одном концерте <…>
  1   2   3

Схожі:

Удк 930. 24+321 Д. П. Урсу iconУдк 321. 64: 930. 1(477) І. В. Терлецька
Сталінізм як тоталітарна система: особливості сучасного вітчизняного історіографічного дискурсу
Удк 930. 24+321 Д. П. Урсу iconУдк 321. 64 О. С. Кирилюк
Ознаки авторитаризму в сучасній україні І демонтаж конституційних демократичних засад держави
Удк 930. 24+321 Д. П. Урсу iconУдк [930. 253: 908](477. 46) Т. О. Григоренко
Роль архівних джерел у дослідженні історії черкащини 20-х — 30-х років ХХ століття
Удк 930. 24+321 Д. П. Урсу iconУдк 1/316. 4+321 Т. Н. Черопита
И сущность тоталитаризма должна излагаться не в проблемном плане для детей школьного возраста, а просто, ясно и аргументировано
Удк 930. 24+321 Д. П. Урсу iconУдк 378. 2: 321. 01(477. 74) В. В. Левченко
Ставала нормою фабрикація існування різних спілок/організацій, створених для проведення контрреволюційної боротьби
Удк 930. 24+321 Д. П. Урсу iconУдк 1: 930/85: 32 А. А. Мисюк
Они обсуждают выставки, литературные новинки, встречаются с художниками, поэтами, учеными. Все построено на добровольных началах,...
Удк 930. 24+321 Д. П. Урсу iconУдк 801. 6: 321. 01 А. Д. Беньковская
«небожителям», позиционировавшим себя в качестве аналогов абсолюта, тем более, что во многих монархических системах существовала...
Удк 930. 24+321 Д. П. Урсу iconУдк 1/316. 4+321 Т. Н. Черопита ону имени И. И. Мечникова
Советский Союз, в рамках которого существовало и нынешнее украинское государство, в двадцатом столетии, так или иначе, фактически...
Удк 930. 24+321 Д. П. Урсу iconУдк 316. 774: 321. 64 І. В. Сидун
Впливаючи на владу, формування громадської думки, змі є важливим інструментом соціального управління, їхня роль особливо залежить...
Удк 930. 24+321 Д. П. Урсу iconУдк 930. 253 І. А. Когут
Процес демократизації України є достатньо складним та неоднозначним. Однією з причин такого розвитку подій може бути все ще обмежений...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи