З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды» icon

З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды»




НазваЗ. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды»
Сторінка1/4
Дата05.06.2013
Розмір0.72 Mb.
ТипДокументи
  1   2   3   4
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд Зигмунд/Freid-Rat 1.doc
3. /Фрейд Зигмунд/Kon (2) Френйд Я и Оно.doc
4. /Фрейд Зигмунд/Kon Френйд Я и Оно.doc
5. /Фрейд Зигмунд/Leonardo.doc
6. /Фрейд Зигмунд/~$ Бессознательное.doc
7. /Фрейд Зигмунд/~$ Массовая психология и анализ человеческого Я.doc
8. /Фрейд Зигмунд/Алфавитка книг ФРЕЙДА .doc
9. /Фрейд Зигмунд/Влечения и их судьба - Фрейд.doc
10. /Фрейд Зигмунд/Глава 16 в книге 4 из ПЕРЕНОС.doc
11. /Фрейд Зигмунд/Глава 17 из третьей книги Метапсихология.doc
12. /Фрейд Зигмунд/Глава 4 Основные принципы манипуляции сознания.doc
13. /Фрейд Зигмунд/З. Фрейд - Толкование сновидений.doc
14. /Фрейд Зигмунд/З. Фрейд - Три статьи по теории сексуальности.doc
15. /Фрейд Зигмунд/З. Фрейд Бессознательное.doc
16. /Фрейд Зигмунд/З.Фрейд Недовольство культурой 11.doc
17. /Фрейд Зигмунд/З.Фрейд Недовольство культурой.doc
18. /Фрейд Зигмунд/З.Фрейд По ту сторону принципа удовольствия.doc
19. /Фрейд Зигмунд/З.Фрейд-Влечения и их судьба.doc
20. /Фрейд Зигмунд/ЗФ - Человек Моисей и монотеистическая религия.doc
21. /Фрейд Зигмунд/ЗФ 1.doc
22. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Bessozn.doc
23. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Leonardo.doc
24. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Анализ конечный и бесконечный.pdf
25. /Фрейд Зигмунд/ЗФ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ 1.doc
26. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Бессознательное.doc
27. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Будущее одной иллюзии.doc
28. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Будущее одной иллюзии.pdf
29. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Введение в ПА лекции.pdf
30. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Введение в психоанализ Лекции 1 - 15.doc
31. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Введение в психоанализ Лекции 16 - 28.doc
32. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Введение в психоанализ Лекции 29 - 35.doc
33. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Введение в психологию.doc
34. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Влечения и их судьба 1.doc
35. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Влечения и их судьба.doc
36. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Вытеснение.doc
37. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Гипноз .doc
38. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Гипноз 1.doc
39. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Дискуссия с посторонним.doc
40. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Достоевский и отцеубийство.doc
41. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Достоевский.doc
42. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Женственность.doc
43. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Заметки о случае обессивного невроза от СИ.doc
44. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Заметки о случае обессивного невроза.doc
45. /Фрейд Зигмунд/ЗФ История болезни Анны О.doc
46. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Йозеф Брейер никролог.doc
47. /Фрейд Зигмунд/ЗФ ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ..doc
48. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Массовая психология 1.doc
49. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Массовая психология и анализ человеческого Я.doc
50. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Массовая психология.doc
51. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Метапсихологическое дополнение к учению о сновидениях.doc
52. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Механизм навязчивых идей и фобий.doc
53. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Мы и смерть.doc
54. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Мы и смерть.pdf
55. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Недовольство культурой.doc
56. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Недовольство культурой.pdf
57. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Некоторые замечания относительно понятия БСЗ в ПА.doc
58. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Несколько замечаний по повобу понятия БСЗ.doc
59. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Неудовольство культурой.doc
60. /Фрейд Зигмунд/ЗФ О ПРЕВРАЩЕНИИ ВЛЕЧЕНИЙ В ОСОБЕННОСТИ АНАЛЬНОЙ ЭРОТИКИ.doc
61. /Фрейд Зигмунд/ЗФ О параное 111.doc
62. /Фрейд Зигмунд/ЗФ О преврацении влечений в особенности анальной эротики.doc
63. /Фрейд Зигмунд/ЗФ О сновидении.doc
64. /Фрейд Зигмунд/ЗФ ОЧЕРК ИСТОРИИ ПСИХОАНАЛИЗА 2.doc
65. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Об унижении любовной жизни.doc
66. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Остроумие и его отношение к бессознательному.doc
67. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Очерк истории ПА.doc
68. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Очерк истории психоанализа.doc
69. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Очерки об истерии.doc
70. /Фрейд Зигмунд/ЗФ ПА религия культура.pdf
71. /Фрейд Зигмунд/ЗФ ПОЛОЖЕНИЯ О ДВУХ ПРИНЦИПАХ ПСИХИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ .doc
72. /Фрейд Зигмунд/ЗФ ППОЖ Забывание иностранных слов .doc
73. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Печаль и меланхолия 1.doc
74. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Печаль и миланхолия.doc
75. /Фрейд Зигмунд/ЗФ По ту сторону принципа Удовольствия.doc
76. /Фрейд Зигмунд/ЗФ По ту сторону принципа наслаждения.pdf
77. /Фрейд Зигмунд/ЗФ По ту сторону удовольствия.doc
78. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Положение о 2 принципах психической деятельности.doc
79. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Представление о мотивах и личности в ПА.doc
80. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Психология масс и анализ человеческого Я.doc
81. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Психопатология обыденной жизни.doc
82. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Разделение психической лекции Л 31.doc
83. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Ребенка бьют ......doc
84. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Ребенка бьют к вопросу о происхождении сексуальных извращ.doc
85. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Сексуальная жизнь человека.doc
86. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Сознание и бессознательное.doc
87. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Сочинен Строки биогр О снов Псих масс и анал чел Я.pdf
88. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Сочинения Строки биографии.doc
89. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Строки биографии.doc
90. /Фрейд Зигмунд/ЗФ ТРУДНОСТЬ НА ПУТИ ПСИХОАНАЛИЗА.doc
91. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Табу девственности.doc
92. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Теория личности.doc
93. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Толкование сновидений.doc
94. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Три статьи по теории сексуальности.doc
95. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Трудности на пути ПА.doc
96. /Фрейд Зигмунд/ЗФ УС Представлени о мотивах и личности в ПА.doc
97. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Человек Моисей и монотеистическая религия.pdf
98. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Этот человек Моисей.doc
99. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Этюды об истерии предисловия.doc
100. /Фрейд Зигмунд/ЗФ Я и Оно.doc
101. /Фрейд Зигмунд/ЗФ.doc
102. /Фрейд Зигмунд/Заметки о контрпереносе.doc
103. /Фрейд Зигмунд/Зигмунд Фрейд Введение в психологию.doc
104. /Фрейд Зигмунд/Оккупация Метапсихология.doc
105. /Фрейд Зигмунд/Печаль и меланхолия.doc
106. /Фрейд Зигмунд/Список Фобий и извращений.doc
107. /Фрейд Зигмунд/Фрейд БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ.doc
108. /Фрейд Зигмунд/Фрейд ДОСТОЕВСКИЙ И ОТЦЕУБИЙСТВО.doc
109. /Фрейд Зигмунд/Фрейд ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ..doc
110. /Фрейд Зигмунд/Фрейд ПСИХОЛОГИЯ МАСС И АНАЛИЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО Я.doc
111. /Фрейд Зигмунд/Фрейд Я и Оно.doc
112. /Фрейд Зигмунд/Фрейд- Человек Моисей и монотеизм.doc
Преследование касается не только моего способа мышлейй ния, но и моей расы, я с рядом друзей покинул город, • бывший мне с раннего детства и на протяжении 78 лей отечеством
Сознание и бессознательное
Психология масс и анализ человеческого я*
З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды»
Достоевский и отцеубийство
З. Фрейд «Основные психологические теории в психоанализе. Очерк истории психоанализа». «Алетейя» спб. 1998г
Список различных фобий и извращений
Печаль и меланхолия
Оккупация (пленённость, захваченность объектом)
Зигмунд Фрейд. Введение в психологию
З. Фрейд Заметки о контрпереносе
Этюды об истерии
Зигмунд Фрейд Сборник произведений
Отчет о начале лечения, данный Фрейдом, и дальнейшее его обсуждение в Венском Психоаналитическом обществе, заняли два вечера 30 октября и 6 ноября
З. Фрейд Этот человек Моисей
Уильям С. Буллит, Зигмунд Фрейд представления о мотивах и личности в психоанализе
Остров доброты татьяны бонне
Три статьи по теории сексуальности © Издательство «Алетейя» (г. Спб), 1998 г
Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000
З. Фрейд: теория личности
З. Фрейд табу девственности
З. Фрейд трудность на пути психоанализа
Строки биографии строки биографии
Строки биографии психология масс и анализ человеческого "Я"
Сознание и бессознательное См.: Фрейд З. Я и оно
З. Фрейд сексуальная жизнь человека* [1]
Зигмунд Фрейд. "Ребенка бьют": к вопросу о происхождении сексуальных извращений
Зигмунд Фрейд. "Ребенка бьют": к вопросу о происхождении сексуальных извращений
Лекции по психоанализу. М., С. 334-349. Зигмунд фрейд разделение психической личности (тридцать первая лекция)
З. Фрейд Психопатология обыденной жизни
З. Фрейд Психология масс и анализ человеческого Я
Уильям С. Буллит, Зигмунд Фрейд представления о мотивах и личности в психоанализе
Зигмунд фрейд
З. Фрейд По ту сторону удовольствия
По ту сторону принципа удовольствия
З. Фрейд Печаль и меланхолия
Печаль и меланхолия
З. Фрейд забывание иностранных слов
З. Фрейд положения о двух принципах психической деятельности
Этюды об истерии
Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения»
Зигмунд фрейд очерк истории психоанализа не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения»
З. Фрейд об унижении любовной жизни
З. Фрейд Остроумие и его отношение к бессознательному
З. Фрейд очерк истории психоанализа не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения»
Остров доброты татьяны бонне
Зигмунд Фрейд о сновидении
От редактора статьи
Ii томе «Kleiner Schriften zur Neurosenlehre». О превращении влечений
З. Фрейд недовольство культурой
Остров доброты татьяны бонне
З. Фрейд Некоторые замечания относительно понятия бесознательного в психоанализе
Невозможно отрешиться от мысли, что обычно люди меряют все ложной мерой: они
З. Фрейд мы и смерть
Остров доброты татьяны бонне
Механизм навязчивых идей и фобий
З. Фрейд Массовая психология
Книга З. Фрейд "Массовая психология и анализ человеческого "Я"
З. Фрейд Массовая психология
З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды»
З. Фрейд Йозеф Брейер
Ii. Случай I. Истории болезней (Бройер и Фрейд) Фройлен Анн О. (Бройер)
З. Фрейд Заметки о случае обессивного невроза
Отчет о начале лечения, данный Фрейдом, и дальнейшее его обсуждение в Венском Психоаналитическом обществе, заняли два вечера 30 октября и 6 ноября
З. Фрейд женственность*
Достоевский и отцеубийство
Фрейд З. Достоевский и отцеубийство
З. Фрейд Дискуссия с Посторонним
Статья из первого издания «Терапевтического лексикона практикующего врача», изданного доктором Антоном Бумом в 1891 году
Статья из первого издания «Терапевтического лексикона практикующего врача», изданного доктором Антоном Бумом в 1891 году
Остров доброты татьяны бонне
Остров доброты татьяны бонне
З. Фрейд влечения и их судьба
Введение в психологию
З. Фрейд введение в психоанализ
З. Фрейд введение в психоанализ
З. Фрейд введение в психоанализ
З. фрейд будущее одной иллюзии
Остров доброты татьяны бонне
З. Фрейд бессознательное
Что же это было, что мешало современникам понять личность Леонардо
Бессознательное
Примечание издателя
З. Фрейд человек моисей и монотеистическая религия
Влечения и их судьба
З. Фрейд «По ту сторону принципа удовольствия» из кн. ЗюФрейд «Я и Оно» М.: Зао изд-во эксмо-пресс; Харьков: Изд-во «Фолио», 1998 г. Стр. 711- 768
З. фрейд строки биографии
З. фрейд строки биографии
З. Фрейд «Основные психологические теории в психоанализе. Очерк истории психоанализа». «Алетейя» спб. 1998г
Три статьи по теории сексуальности © Издательство «Алетейя» (г. Спб), 1998 г
Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000
Основные доктрины манипуляции сознанием § Технология манипуляции как закрытое знание
Из третьей книги "Метапсихология", входящей в цикл "
Определение
Название книг и статей
Влечения и их судьба
Сознание и бессознательное
Что же это было, что мешало современникам понять личность Леонардо
Сознание и бессознательное
Примечание издателя
3игмунд фрейд




З.Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды» Мн.: ООО «Попурри», 1996 г., стр.370- 422.


Когда психиатрическое исследование, пользующееся обычно больным человеческим материалом, приступает к одному из гигантов человеческого рода, оно руководствуется при этом совсем не теми мотивами, которые ему так часто приписывают профаны. Оно не стремится «очернить Лучезарное и втоптать в грязь возвышенное»: ему не доставляет удовольствия умалить разницу между данным совершенством И убожеством своих обычных объектов исследования. Оно только находит ценным для- науки все, что доступно пониманию в этих образцах, и думает, что никто не настолько велик, чтобы для него было унизительно подлежать законам, одинаково господствующим над нормальным и болезненным.

Леонардо да Винчи (1452—1519) был одним из величайших людей итальянского Ренессанса. Он вызывал удивление уже у современников, однако представлялся и им, как и нам, еще до сих пор, загадочным. Всесторонний гений, «которого очертания можно только предчувствовать, но никогда не познать»1, он оказал неизмеримое влияние, как художник, на свое время; но уже только нам выпало на долю постичь великого натуралиста, который соединялся, в нем с художником. Несмотря на то что он оставил нам великие художественные произведения, тогда как его научные открытия остались неопубликованными и неиспользо­ванными, все же в его развитии исследователь никогда не давал полной воли художнику, зачастую тяжело ему вредил и под конец, может быть, совсем подавил его. В а зари вкладывает в его уста в смертный час самообвинение, что он оскорбил бога и людей, не выполнив своего долга перед искусством . И если даже этот рассказ Вазари не имеет ни внешнего, ни тем более внутреннего правдоподобия, а отно­сится только к легенде, которая начала складываться о таинственном мастере уже при его жизни, все же он бесспорно имеет ценность, как показатель суждений тех людей и тех времен. -

* Печатается по изданию: Фрейд 3. Леонардо да Винчи. Воспоминание детства. М.; Пг., б/г.

370

Что же это было, что мешало современникам понять личность Леонардо? Конечно, не многосторонность его дарований и сведений, которая дала ему возможность быть представленным при дворе герцога Миланского, Людовика Сфорца, прозванного \\ Мого, в качестве лютниста, играю­щего на им самим изобретенном инструменте, или позволи­ла написать этому герцогу то замечательное письмо, в кото­ром он гордился своими заслугами строителя и военного инженера. К такому соединению разносторонних знаний в одном человеке время Ренессанса, конечно, привыкло; во всяком случае Леонардо был только одним из блестящих примеров этого. Он не принадлежал также и к тому типу гениальных людей, с виду обделенных природой, которые и со своей стороны не придают цены внешним .формам жизни и в болезненно-мрачном настроении избегают обще­ния с людьми. Напротив, он был высок, строен, прекрасен лицом и необыкновенной физической силы, обворожителен в обращении с людьми, хороший оратор, веселый и привет­ливый. Он и в предметах его окружающих любил красоту, носил с удовольствием блестящие одежды и ценил утончен­ные удовольствия. В одном указывающем на его склон­ность к веселью и наслаждению месте своего трактата о живописи он сравнивает художество с родственными ему искусствами и изображает тяжесть работы скульптора; «Вот он вымазал себе лицо и напудрил его мраморной пылью так, что выглядит булочником; он покрыт весь мелкими осколками мрамора, как будто снег нападал ему прямо на спину и жилище его -наполнено осколками и пылью. Совсем другое у художника... художник сидит со всеми удобствами перед своим произведением — хорошо одетый и водит совсем легкой кисточкой с прелестными красками. Он разодет, как ему нравится. И жилище его наполнено веселыми рисунками и блестит чистотой. Зача­стую у него собирается общество музыкантов или лекторов различных прекрасных произведений и слушается это с большим наслаждением без стука молотка и другого какого шума». ,-

Конечно, очень вероятно, что образ сверкающе весело­го, любящего удовольствия Леонардо верен только для первого, более продолжительного, периода жизни худож­ника. С той поры, как падение власти Людовика Моро заставило его покинуть Милан, обеспеченное положение и поле деятельности, чтобы до самого последнего своего пристанища во Франции вести скитальческую, бедную внешними успехами жизнь, с той поры могли померкнуть

блеск его настроения и выступить яснее странные черты его характера. Усиливающееся с годами отклонение его интересов от искусства к науке также должно было спо­собствовать увеличению пропасти между ним и его совре­менниками. Все эти опыты, над которыми он, по их мне­нию, «проваландывал время», вместо того чтобы усердно рисовать заказы и обогащаться, как, например, его бывший соученик^ Перуджино, казались им причудливыми игруш­ками и даже навлекали на него подозрение, что он служит «черной магии». Мы, знающие по его запискам, что именно он изучал, понимаем его лучше. В то время, когда автори­тет церкви начал заменяться авторитетом античного мира и когда еще не знали беспристрастного исследования, он был 'предтеча и даже достойный сотрудник Бэкона и Коперника —^ поневоле одинокий. Когда он разбирал тру­пы лошадей и людей, строил летательные аппараты, изучал питание растений и их реагирование на яды, он, во всяком случае, далеко уходил от комментаторов Аристотеля и при­ближался к презираемым алхимикам, в лабораториях кото­рых экспериментальное исследование находило, по край­ней мере, приют в те неблагоприятные времена.

Для его художественной деятельности это имело то последствие, что он неохотно брался за кисть, писал все реже, бросал начатое и мало заботился о дальнейшей судьбе своих произведений. Это-то и-ставили ему в упрек его современники, для которых его отношение к искусству' оставалось загадкой. ,

Многие из позднейших почитателей Леонардо пытались сгладить упрек в непостоянстве его характера. Они дока-зывали, что то, что порицается в Леонардо, есть особен­ность больших мастеров вообще. И трудолюбивый, ушед­ший в работу Микеланджело оставил неоконченными многие из своих произведений, и в этом он так же мало виноват, как и Леонардо. Иная же картина не столько была неокончена, сколько считалась им за таковую. То, что профану уже кажется шедевром, для творца художествен­ного произведения все еще неудовлетворительное воплоще­ние его замысла; перед ним носится то совершенство, которое передать в изображении ему никак не удается. Всего же менее возможно делать художника ответственным за конечную судьбу его произведений.

Как бы ни были основательны многие из этих оправда­ний, все же они не объясняют всего в Леонардо. Мучитель­ные порывы и ломка в произведении, оканчивающиеся бегством от него и равнодушием к его дальнейшей судьбе,

372

могли повторяться и у других художников; но Леонардо, без сомнения, проявлял эту особенность в высшей степени. Сольми3 цитирует слова одного из его учеников: «Pavera, che ad bgni ora tremasse, quando si poneva a dipingere, e pero non diede mai fine ad alcuna cosa cominciata, considerando la grandezza dell'arte, tal che egascorgeva errori in queile cose, che ad altri parevano miracoli». («Казалось, что ему порой бывает страшно писать, и тогда он вовсе не кончал начатого, понимая .величие искусства и неизбежность ошибок в нем, а другим это казалось чем-то необыкновен­ным или чудом». Пер. В. В. Кошкина). Его последние картины: «Леда», «Мадонна Сант'Онофрио», «Бахус» и «Сан Джиованни Баттиста младший» остались будто бы неоконченными, «как будто прервали все свои дела и заня­тия...» Ломаццо4, который делал копию «Тайной вечери», ссылается в одном сонете на известную неспособность Леонардо закончить какое-нибудь произведение: «Похоже, что и кисть у него уже не поднималась на картину, у наше­го божественного да Винчи. И вот многие вещи его не закончены».

Медлительность, с которой Леонардо работал, вошла в пословицу. Над «Тайной вечерей» в монастыре Санта-Ма-рйя делле Грацие в Милане работал он, после основатель­ной к этому подготовки, целых три года/ Один его современ­ник, новеллист Маттео Банделли, бывший в то время моло­дым монахом в монастыре, рассказывает, что часто Леонардо уже рано утром всходил на леса, чтобы до суме­рек не выпускать из руки кисти, забывая есть и пить. По­том проходили дни без того, чтобы он прикоснулся к работе, временами оставался он часами перед картиной, удовлетво­ряясь переживанием ее внутренне. В другой раз приходил он в монастырь прямо со двора Миланского замка, где он делал модель статуи всадника для Франческо Сфорца, что­бы сделать несколько мазков на одной из фигур и потом немедленно уйти5. Портрет Моны Лизы, жены флорентий­ца Франческо Джоконде, писал он, по словам Вазари, четыре года, не будучи в состоянии его закончить, что подтверждается, может быть, еще и тем, что портрет не был отдан заказчику, а остался у Леонардо, который взял его с собой во Францию6. Приобретенный королем Фран­циском I, он составляет теперь одно из величайших сокро­вищ Лувра.

Если сопоставить эти рассказы о характере работы Лео­нардо со свидетельством многочисленных сохранившихся после него эскизов и этюдов, во множестве варьирующих

373

каждый встречающийся в его картине мотив, то придез далеко отбросить мнение о мимолетности и непостоянен отношения Леонардо к его искусству. Напротив, замечает-* ся необыкновенная углубленность, богатство возможно-f стей, между которыми только медленно выкристаллизовы­вается решение, запросы, которых более чем достаточно»! и задержка в выполнении, которая, собственно говоря, не| может быть объяснена даже и несоответствием сил худож?! ника с его идеальным замыслом. Медлительность, издавна! бросавшаяся в глаза в работе Леонардо, оказывается! симптомом этой задержки как предвестник отдаления художественного творчества, которое впоследствии и i ступило7. Эта задержка определила и .не совсем незаслу­женную судьбу «Тайной вечери». Леонардо не мог срод­ниться с рисованием al fresco, которое требовало быстроты работы, пока еще не высох грунт; поэтому он избрал^ масляные краски, высыхание которых ему давало возмож­ность затягивать окончание картины, считаясь с настрое* нием и не торопясь. Но эти краски отделялись от грунта, на который накладывались и который отделял их от стены; недостатки этой стены и судьбы помещения присоедини­лись сюда же, чтобы решить непредотвратимую, как кажет­ся, гибель картины8.

Из-за неудачи подобного же технического опыта по­гибла, кажется, картина битвы всадников у Anghiari, кото­рую он позднее начал рисовать в конкурсе с Микел-анджело на стене зала del Consiglio во Флоренции и тоже оставил недоконченной. Похоже, как будто постороннее участие экспериментатора сначала поддерживало искус­ство, чтобы потом погубить художественное произведение.

Характер Леонардо проявлял еще и другие необыкно­венные черты и кажущиеся противоречия. Некоторая без­деятельность и индифферентность были в нем очевидны. В тот. возрасте, когда каждый индивидуум старается захватить для себя как можно большее поле деятельности, что не может обойтись без развития энергичной агрессив­ной деятельности по отношению к другим, он выделялся спокойным дружелюбием, избегал всякой неприязни и ссор. Он был ласков и милостив со всеми, отвергал, как известно, мясную пищу, потому что считал несправедли­вым отнимать жизнь у животных и находил особое удоволь­ствие в том, чтобы давать свободу птицам, которых он покупал на базаре9. Он осуждал войну и кровопролитие и называл человека не столько царем животного царства, сколько самым злым из диких зверей10. Но эта жёнствен-

374

ная нежность чувствований не мешала ему сопровождать приговоренных преступников на их пути к месту казни, чтобы изучать их искаженные страхом лица и зарисовы­вать в своей карманной книжке, не мешала ему рисовать самые ужасные рукопашные сражения и поступить глав­ным военным инженером на службу Цезаря Борджиа. Он кажется часто как будто индифферентным к добру и злу,— или надо мерить его особой меркой. В ответственной должности участвовал он в одной военной кампании Цеза­ря, которая сделала этого черствого и вероломнейшего из всех противников обладателем Романии. Ни одна черточ­ка произведений Леонардо не обнаруживает критику или сочувствие событиям того времени. Напрашивается сравне­ние его с Гете во время французского похода.

Бели биограф в самом деле хочет проникнуть в понима­ние душевной жизни своего героя, он не должен, как это бывает в большинстве биографий, обходить молчанием из скромности или стыдливости его половую своеобразность. С этой стороны о Леонардо известно мало, но это малое очень значительно. В те времена, когда безграничная чув­ственность боролась с мрачным аскетизмом, Леонардо был примером строгого полового воздержания, какое трудно ожидать от художника и изобразителя женской красоты. Сольми11 цитирует следующую его фразу, характеризую­щую его целомудрие: «Акт соития и все, что стоит с ним в связи, так отвратительны, что люди скоро бы вымерли, если бы это не был освященный стариной обычай и если бы не оставалось еще красивых лиц и чувственного влечения». Оставленные им сочинения, которые ведь не исключитель­но трактуют .высшие научные проблемы, но содержат и предметы безобидные, которые кажутся нам. едва ли даже достойными такого великого духа (аллегорическая естественная история, басни о животных, шутки, предска­зания)|2, в такой степени целомудренны, что это удиви­тельно было бы даже в произведении нынешней изящной литературы. Они так решительно избегают всего сексуаль­ного, как будто бы только один Эрос, который охраняет все живущее, есть материя, недостойная любознательности исследователя13. Известно, как часто великие художники находят удовольствие в том, что дают перебеситься своей фантазии в эротических и даже непристойных изображе­ниях; от Леонардо, напротив, мы имеем только некоторые анатомические чертежи внутренних женских половых органов, положения плода в утробе матери и тому подобное.

Сомнительно, чтобы Леонардо когда-нибудь держал

375

женщину в любовных объятиях; даже о каком-нибудь! духовном интимном отношении его с женщиной, каково было у Микеланджело с Викторией Колонной, ничего* неизвестно. Когда он жил еще учеником в доме своего^ учителя Verocchio, на него и других юношей поступил;! донос по поводу запрещённого гомосексуального сожития.; Расследование окончилось оправданием. Кажется, он на­влек на себя подозрение тем, что пользовался как моделью имевшим дурную славу-мальчиком14. Когда он стал маете-! ром, он окружил себя красивыми мальчиками и юношами, которых он брал в ученики. Последний из этих учеников^ Francesco Melzi последовал за ним во Францию, оставался с ним до его смерти и назначен был им его наследником. Не разделяя уверенности современных его биографов, которые, разумеется, отвергают с негодованием возмож­ность половых отношений между ним и его учениками, как ни на чем не основанное обесчещение великого чело­века, можно было бы с большей вероятностью предполо­жить, что нежные отношения Леонардо к молодым людям,; которые по тогдашнему положению учеников жили с ним одной жизнью, не выливались в половой акт. Впрочем, в нем нельзя и предполагать сильной половой активности. Особенность его сердечной и сексуальной жизни в связи с его двойственной природой художника и исследователя возможно понять только одним путем. Из биографов, Кото­рые часто бывают очень далеки от психологической точки зрения, по-моему, один только Сольми приблизился к ре­шению этой загадки; но поэт Дмитрий Сергеевич Мереж­ковский, выбравший Леонардо героем большого историче­ского романа, создал этот образ именно на таком понима­нии необыкновенного человека, выразив очень ясно этот свой взгляду хотя и не прямо, но, как поэт, в поэтическом изображении15, Сольми высказывает такое суждение о Леонардо: «Ненасытная жажда познать все окружающее и анализировать холодным рассудком глубочайшие тайны всего совершенного осудила произведения Леонардо оста­ваться постоянно неоконченными»16. В одной статье Conferenze Florentine цитируется мнение Леонардо, кото­рое дает ключ к пониманию его символа веры и его натуры: «Nessuna cosa si puo amare neodiare, se prima non si ha cognition di quella.— He имеешь права, что-нибудь любить или ненавидеть, если не приобрел основательного знания о сущности этого»17. И то же самое повторяет Леонардо в одном месте «Трактата о живописи», где он, видимо, защищается против упрека в антирелигиозности: «Но та-

376

кие обвинителя могли бы молчать. Потому что это есть способ познать Творца такого множества прекрасных ве­щей и именно это есть путь полюбить столь великого Мастера. Потому что воистину большая любовь исходит из большого познания любимого и если ты мало его знаешь, то сможешь только мало или совсем не сможешь любить его...»18.

Значение этих слов Леонардо не в том, что они сооб­щают большую психологическую истину; утверждаемое им очевидно ложно, и Леонардо должен был это сознавать не хуже нас. Неверно, что люди ожидают со своей любовью или ненавистью, пока не изучат и не постигнут сущности того, что возбуждает эти чувства; они любят более импуль­сивно, по мотивам чувства, ничего не имеющего общего с познаванием и действие которого обсуждением и обдумы­ванием разве только ослабляется. Поэтому Леонардо мог желать только высказать, что то, как любят люди, не есть истинная, несомненная любовь; что должно любить так, чтобы сначала подавить страсть, подвергнуть ее работе мысли и только тогда позволить развиться чувству, когда оно выдержало испытание разума. И мы понимаем, при этом он хочет сказать, что у него это происходит таким образом; для всех же других было бы желательно, чтобы они относились к любви и ненависти, как он сам.

И у него это, кажется, было на самом деле так. Его аф­фекты были обузданы и подчинены стремлению исследо­вать; он не любил и не ненавидел, но только спрашивал се­бя, откуда то, что он должен любить или ненавидеть и какое оно имеет значение: Таким образом, он должен был казать­ся индифферентным к добру и злу, к прекрасному и' отвратительному. Во время этой работы исследования лю­бовь и ненависть переставали быть руководителями и превращались равномерно в умственный интерес. На самом деле Леонардо не был бесстрастен; он не лишен был этой божественной искры, которая есть прямой или косвенный двигатель — II primo motore — всех дел .человеческих. Но он превратил свои страсти в одну страсть к исследованию; он предавался исследованию с той усидчивостью, постоян­ством, углубленностью, которые могут исходить только из страсти, и на высоте духовного напряжения достигнув знания, дает он разразиться долго сдерживаемому аффекту и потом свободно излиться, как струе по отводящему рукаву, после того как она отработала. На высоте позна­ния, когда он мог окинуть взглядом соотношение вещей в исследуемой области, его охватывал пафос, и он в экстазе

377

восхваляет величие этой области творения, которую он изучал, или — облекаясь в религиозность — величие ее Творца. Сольми ясно схватил этот процесс превращения у Леонардо, Цитируя одно такое место, где Леонардо воспевает величие непреложности законов природы («О, чудесная необходимость...») он говорит: «Tale transfi-gurazione della scienza, della natura in emozione, quasi direi, religiose, e une dei tratti caratteristici de'manoscritti vincia-ni, e si trova cento volte espressa...— Это преобразование познания природы в эмоциях я назвал бы религией, и в этом одна из характернейших черт рукописей да Винчи,

черт, стократно в них повторенных...»19.

Леонардо за его ненасытную и неутомимую страсть к исследованию назвали итальянским Фаустом. Но, отказы­ваясь от всех соображений о возможности превращения стремления к исследованию в любовь к жизни, что мы должны принять/ как предпосылку трагедии Фауста, долж­но заметить, что развитие Леонардо приближается к спино-зовскому миросозерцанию.

Превращение психической энергии в различного рода деятельность может быть так же невозможно без потери, как и превращение физических сил. Пример Леонардо учит, как много другого можно проследить на этом процес­се. Из откладывания любить на то время, когда познаешь, выходит замещение. Любят и ненавидят уже не так сильно, когда дошли до познания; тогда остаются по ту сторону от любви и ненависти. Исследовали — вместо того, чтобы любить. И поэтому, может быть, жизнь Леонардо настолько беднее была любовью, чем жизнь других великих людей и других художников. Его, казалось, не коснулись бурные страсти, сладостные и всепожирающие, бывшие у других-лучшими переживаниями.

И еще другие были последствия. Он исследовал вместо того, чтобы действовать в творить. Тот, кто начал .ощущать величие мировой закономерности и ее непреложности, лег­ко теряет сознание своего собственного маленького Я. Погруженный в созерцание, истинно примиренный, легко забывает он, что сам составляет частицу этих действующих сил природы и что надо, измеривши свою собственную силу, попробовать воздействовать на эту непреложность мира, мира, в котором и малое не менее чудесно и значительно, чем великое.

Леонардо начал, вероятно/свои исследования, как ду­мает Сольми, служа своему искусству, он работал над свойствами и законами света, красок, теней, перспективы,

чтобы постичь искусство подражания природе и показать путь к этому другим. Вероятно, уже тогда преувеличивал он цену этих знаний для художника. Потом повлекло его, все еще с целью служить искусству, к исследованию объектов живописи, животных и растений, пропорций человеческого тела; от наружного их вида попал он на путь исследования их внутреннего строения и их жизненных отправлений, которые ведь тоже отражаются на внешности и требуют поэтому быть изображенными искусством. И на­конец, ставшая могучею страсть повлекла его дальше, так что связь с искусством порвалась. Он открыл тогда общие законы механики, открыл процесс отложения и ока­менений в Арнотале и, наконец, он мог занести большими буквами в свою книгу признание: «И sole non si move. (Солнце не движется)». Так распространил он свои иссле­дования почти на все области знания, будучи в каждой из них создателем нового или, по меньшей мере, предтечей и пионером20. Однако же его исследования направлены были только на видимый мир, что-то отдаляло его от исследования духовной жизни людей; в «Academia Vincia-па», для которой он рисовал очень талантливо замаскиро­ванные эмблемы, было уделено психологии мало места.

Когда он потом пробовал от исследования вернуться вновь к искусству, из которого исходил, то он чувствовал, что ему мешала новая установка интересов и изменившего­ся характера его психической деятельности. В картине .его интересовала больше всего одна проблема, а за этой одной выныривали бесчисленные другие проблему, как это он привык видеть в беспредельных и не имеющих возмож­ности быть законченными-исследованиях природы. Он был уже не.в состоянии ограничить свои запросы, изолировать ^художественное произведение, вырвать его из громадного "мирового соотношения, в котором он знал его место. После непосильных стараний выразить в нем все, что сочеталось в его мыслях, он бывал принужден бросить его на произвол судьбы или объявить его неоконченным.

Художник взял некогда исследователя работником к се­бе на службу, но слуга сделался сильнее его и подавил своего господина.

Когда в складе характера личности мы видим одно-единственное сильно выраженное влечение, как у Леонар­до любознательность, то для объяснения этого мы ссылаем­ся на особую наклонность, об органической природе кото­рой, в большинстве случаев, ничего более точно не известно. Но благодаря нашим психоаналитическим иссле-

379

дованиям на нервнобольных мы склоняемся к двум даль­нейшим предположениям, подтверждение которых мы с удовольствием видим в каждом отдельном случае. Мы счи­таем вероятным, что эта слишком сильная склонность воз­никает уже в раннем детстве человека и что ее господство укрепляется впечатлениями детской жизни, и далее мы принимаем, что для своего усиления Она сначала пользует­ся сексуальными' влечениями, так что впоследствии она в состоянии бывает заменить собою часть сексуальной жиз­ни. Такой человек, следовательно, будет, например, иссле­довать с тем страстным увлечением, с каким другой отдает­ся своей любви, и он мог бы исследовать вместо того, чтобы любить, И не только в страсти к исследованию, но и во мно­гих других случаях особой интенсивности какого-нибудь влечения, дерзаем мы заключить о подкреплении его сексуальностью.

Наблюдение ежедневной жизни людей показывает нам, ято многим удается перевести значительную часть их поло­вого влечения на их профессиональную деятельность. Половое влечение особенно приспособлено для того, чтобы делать такие вклады, потому что оно одарено способностью сублимирования, т. е. оно в , состоянии заменить свою ближайшую цель другими, смотря по обстоятельствам, бо­лее высокими и не сексуальными целями. Мы считаем до­казанным такое превращение, если в истории детства, т. е. в истории развития души лица мы находим, что какое-нибудь сильно выраженное влечение служило сексуальным инте­ресам. Мы далее видим подтверждение этому, если в зрелом возрасте наблюдается бросающийся в глаза недоста­ток сексуальной деятельности, как будто часть ее замени­лась здесь деятельностью этого могучего влечения.

Применение этого объяснения по отношению к случаю слишком сильного влечения к исследованию кажется осо­бенно затруднительным, потому что как раз детям неохотно сообщают ни об этом серьезном стремлении, ни о половых интересах. Между тем эти затруднения легко устранимы. О любознательности маленьких детей свидетельствует их неустанное спрашивание, которое взрослому кажется зага­дочным, пока он не догадается, что все эти вопросы только околичности и что они нескончаемы, потому что дитя хочет заменить ими только один единственный вопрос, который оно, однако же, не ставит. Когда ребенок становится старше и предусмотрительнее, то часто это обнаружение любозна­тельности вдруг прекращается. Но полное разъяснение дает нам психоаналитическое исследование, показываю-

380

щее, что многие, может быть даже большинство, и во всяком случае наиболее одаренные дети, приблизительно с третьего года жизни переживают период, который можно назвать периодом инфантильного сексуального исследова­ния. Любознательность просыпается у детей этого возраста,s насколько мы знаем, не сама собой, но пробуждается впечатлением важного переживания, как, например, рож­дением сестрицы,— нежелательным, так как ребенок видит в ней угрозу его эгоистическим интересам. Исследование направляется на вопрос, откуда появляются дети, как раз так, как будто бы ребенок искал способов и путей предупре­дить такое нежелательное явление. Таким образом, мы с изумлением узнали, что ребенок отказывается верить дан­ным ему объяснениям, например, энергично отвергает полную мифологического смысла сказку об аисте, что начиная с этого акта недоверия он отмечает свою умствен­ную самостоятельность; он чувствует себя часто в несогла­сии со старшими и им, собственно товоря, никогда больше не прощает, что в поисках правды он был обманут. Он исследует собственными путями, угадывает нахождение ребенка во чреве матери и, исходя из собственных половых ощущений, строит свои Суждения о происхождении ребен­ка от еды, о его рождении через кишечник, о труднопости­жимой роли отца, и ой уже тогда предчувствует существо­вание полового акта, который представляется ему как нечто злонамеренное и насильственное. Но так как его собственная половая конституция не созрела еще для цели деторождения, то и исследование его, откуда дети, поблуж­дав в потемках, должно быть оставлено не доведенным до конца. Впечатление от этой неудачи при первой лробе умственной самостоятельности, видимо, бывает длитель­ным и глубоко подавляющим21.

Когда период детского сексуального исследования ра­зом обрывается энергичным вытеснением, остаются дл* дальнейшей судьбы любознательности, вследствие ее ран­ней связи с сексуальными интересами, три различные воз­можности. Или исследование'разделяет судьбу сексуаль­ности; любознательность остается с того времени парализо­ванной и свобода умственной деятельности может быть ограниченной на всю жизнь, особенно еще и потому, что вскоре посредством религиозного воспитания присоеди­няется новая умственная задержка. Ясно, что таким обра­зом приобретенная слабость мысли дает сильный1 толчок к образованию невротического заболевания.

Во втором типе интеллектуальное развитие достаточно

сильно, чтобы противостоять мешающему ему сексуально­му вытеснению. Некоторое время спустя после прекраще­ния инфантильного сексуального исследования, когда интеллект окреп, он, помня старую связь, помогает обойти сексуальное вытеснение и тогда подавленное сексуальное исследование возвращается из бессознательного в виде склонности к навязчивому аналиаироваиию, во всяком слу­чае изуродованное и несвободное, но достаточно сильное, чтобы сделать само мышление сексуальным и окрасить умственные операции наслаждением и страхом, присущи­ми сексуальным процессам.

Третий тип, самый редкий и самый совершенный, в силу особого предрасположения избегает как умственной задержки, так и невротического навязчивого влечения к мышлению. Сексуальное вытеснение я здесь тоже насту­пает, но ему не удается подавить часть сексуального наслаждения в бессознательное, напротив, либидо избегает вытеснения, сублимируясь с самого начала в любознатель­ность и усиливая стремление к исследованию. Ив этом случае исследование тоще превращается в известной сте­пени в страсть и заменяет собой половую деятельность, но вследствие полного различия лежащих в основе психи­ческих процессов (сублимирование вместо прерывания из бессознательного) не получается характера невроза, выпа­дает связь с первоначальным детским сексуальным иссле­дованием, и страсть может свободно служить интеллек­туальным интересам. "..-• ,.; ,

Вытесненной сексуальности, сделавшей его таким сильным посредством присоединения сублимированного либидо, он отдает дань только тем, что избегает занимать­ся сексуальными темами;*

Если мы обратим внимание на соединение у Леонардо сильного влечения к исследованию с бедностью: его поло­вой жизни, которая ограничивается, так сказать, идеальной гомосексуальностью, мы склонны будем рассматривать его как образец нашего третьего типа. То, что после напряже­ния детской любознательности в направлении сексуальных интересов, ему удалось большую долю своего либидо сублимировать в страсть к исследованию* это и есть ядро и тайна его существа. Но, конечно, нелегко привести доказательства этого взгляда. Для этого необходимо за­глянуть в развитие его души в первые детские годы, но кажется безумным рассчитывать на это, так как сведения о его жизни слишком скудны и неточны и, кроме того, дело идет здесь о сведениях и отношениях, которые даже

382

и у лиц нашего поколения ускользают от внимания наблю­дателей. •

Мы знаем очень мало о юности Леонардо. Он родился в 1452 году в маленьком городке Винчи, между Флорен­цией и Эмполи; он был незаконный ребенок, что в то время, конечно, не считалось большим пороком; отцом его был синьор Пьеро да Винчи, нотариус и потомок фамилии нотариусов и земледельцев, которые назывались по месту жительства Винчи. Мать его, Катерина, вероятно деревен*-екая девушка, вышедшая замуж за другого жителя Винчи. Эта мать не появляется больше в биографии Леонардо, только поэт Мережковский предполагает следы ее влияния. Единственное достоверное сведение о детстве Леонардо дает официальный документ от 1457 года, Флорентийский налоговый кадастр, где в числе членов фамилии Винчи приведен Леонардо, как пятилетний незаконный ребенок синьора Пьеро . Брак синьора Пьеро с некой донной Альбиерой остался бездетным, поэтому маленький Леонар­до мог воспитываться в доме отца. Этот отчий дом он покинул только тогда, когда (неизвестно, в каком воз­расте) поступил учеником в мастерскую Andrea del Ver-rocchio. В 1472 году имя Леонардо встречается уже в спи­ске членов « Com pag nia del Pittore». Это все.

Один-единственный раз, насколько мне известно, Лео­нардо привел в одной из своих ученых записей сведение из своего детства. В одном месте, где говорится о полете коршуна, он вдруг отрывается, чтобы предаться вынырнув­шему воспоминанию из очень ранних детских лет: «Кажет­ся, что уже заранее мне было предназначено так основа­тельно заниматься коршуном, потому что мне приходит в голову как будто очень раннее воспоминание, что, когда Я лежал еще в колыбели, прилетел ко мне коршун, открыл мне своим хвостом рот и много раз торкнулся хвостом в мои губы»23.

Итак, детское воспоминание в высшей степени странно­го характера. Странное по своему содержанию и по воз­расту, к которому оно относится. Что человек сохранил воспоминание о времени, когда он был грудным ребенком, в этом, может быть, нет ничего невероятного, хотят такое воспоминание не может ни в каком случае считаться надежным. Однако то, как утверждает Леонардо, что кор­шун открыл своим хвостом рот ребенку, звучит так неве-

383

роятно, так сказочно, что. навертывается другое предполо­жение, более доступное пониманию, которое разом разре­шает затруднения. Эта сцена с коршуном не есть воспоми­нание Леонардо, а фантазия, которую он позже создал и перенес в свое детство. Детские воспоминания людей часто имеют именно такое происхождение; они вообще не фиксируются при переживании и не повторяются лотом, как воспоминания зрелого возраста, но только впослед­ствии, когда детство уже окончилось, они воскресают, причем изменяются, искажаются, приспосабливаются к позднейшим тенденциям, так что их трудно бывает строго отделить от фантазий. Может быть, самый лучший способ составить себе понятие о их природе, это вспомнить, каким образом у древних народов начала составляться история. Пока народ был мал и слаб, он не думал о том, чтобы писать свою историю: обрабатывали землю страны, защи­щали свое существование От соседей, старались отнять у них земли и обогатиться. Это было героическое и доисто­рическое время. Потом началось другое время, когда стали жить сознательной жизнью, почувствовали себя богатыми и сильными, и теперь явилась потребность узнать, откуда произошли и каким образом стали тем, что есть. История, начавшая отмечать последовательно события настоящего времени, бросила взгляд и назад в прошлое, собрала традиции и саги, объяснила пережитки старого времени по нравам и обычаям и создала таким образом историю древ­них времен. Эта история древности по необходимости была, скорее, выражением мнений и желаний настоящего, чем изображением прошлого, потому что многое исчезло из памяти народа, другое было искажено, иные следы прошлого истолкованы, превратно в духе времени, и кроме всего этого писали ведь историю не по мотивам объектив­ной любознательности, но потому, что хотели влиять на своих современников, их поднять и воодушевить или пока­зать им их отражение. Сознательные воспоминания чело­века о пережитом в зрелом возрасте можно вполне сравнить с этим процессом создания историй, а его воспоминания детства по способу своего образования и по своей беспоч­венности — поздно и тенденциозно составленной перво­бытной историей народа!

Если, следовательно, рассказ Леонардо о коршуне, посетившем его в колыбели, только позже родившаяся фантазия, то должно бы думать, что едва ли стоит дольше на ней и останавливаться. Для ее объяснения можно было бы удовольствоваться открыто выраженной тенденцией

384

придать санкцию предопределения судьбы своему занятию проблемой птичьего полета. Однако это пренебрежение было бы такой же несправедливостью, как если бы легко­мысленно отбросить материал о сагах, традициях и толко­ваниях в древней истории народа. Несмотря на все искаже­ния и превратные толкования ими все-таки представлено реальное прошлое; они то, что народ создал себе из пережи-" ваний своего давно прошедшего, под влиянием когда-то могучих и теперь еще действующих мотивов, и если бы только можно было знанием всех действующих сил вновь исправить эти искажения, то за этим легендарным материа­лом мы могли бы открыть историческую правду. То же самое относится и к воспоминаниям детства или фантазиям единичных личностей. Небезразлично, что человек считает оставшимся в памяти из его детства. Обыкновенно за обрывками воспоминаний, ему самому непонятными, скры­ты бесценные свидетельства самых важных черт его духов­ного развития. Но так как в психоаналитической технике мы имеем превосходные средства, чтобы осветить сокро­венное, то можно попытаться пополнить посредством ана­лиза пробел в истории детства Леонардо. Если мы не достигнем пр'и этом достаточной степени достоверности, то мы можем себя утешить тем, что стольким другим исследо­ваниям о великом и загадочном человеке суждена была не лучшая участь. ,

Но когда мы посмотрим глазами психоаналитика на фантазию Леонардо о коршуне, то она недолго будет пред­ставляться нам странной. Мы вспоминаем, что часто, на­пример, в сновидениях, видели подобное, так что мы увере­ны, что нам удастся эту фантазию сего странного языка перевести на язык общепонятный. Перевод указывает тогда на эротическое. Хвост («cado») — один из известнейших символов и способов изображения мужского полового орга­на, в итальянском не менее, чем в других языках; представ­ление, заключающееся в фантазии, что корщун открыл рот ребенку и хвостом там усиленно работал, соответствует представлению о fellatio, половом акте, при котором член вводится в рот другого лица. Довольно странно, что эта фантазия носит такой сплошь пассивный характер; она напоминает также некоторые сны женщин или пассивных гомосексуалистов (играющих при сексуальных отноше­ниях женскую роль).

Пусть, однако, читатель повременит и'в пламенном негодовании не откажется следить за психоанализом из-за того, что уже при первом применении он приводит к

13-747

385

непростительному посрамлению памяти великого и чистого человека. Очевидно ведь, что негодование это никогда нам не сможет сказать, что означает фантазия детства Леонар­до; с другой стороны, Леонардоледвусмысленно признался в этой фантазии и мы Не откажемся от мысли — от пре­дубеждения, если угодно,— что такая фантазия, как и 'каждое создание психики: как-то сон, видение, бред — должно иметь какое-нибудь значение. Поэтому лучше уделим немного внимания аналитической работе, которая ведь не сказала еще своего последнего слова. Влечение брать в рот мужской орган и его сосать, которое причисля­ется в гражданском обществе 'к отвратительнейшим извра­щениям, встречается все же часто у женщин нашего времени и,— как доказывают старинные картины,— также у женщин старого времени, и, видимо, в состоянии влюб­ленности притупляется его отталкивающий характер. Врач встречает фантазии, основанные на этой склонности также и у женщин, которые не познакомились чтением сексуаль­ной психопатологии Крафта Эбинга или посредством дру- | гих источников с возможностью такого полового удовлетво­рения. Видимо, женщинам доступно создавать непроиз­вольно такие желания-фантазии. Потому что, проверяя, мы видим также, что эти, так тяжко преследуемые обычая­ми, действия допускают самое безобидное .объяснение. Они не что иное, как переработка другой ситуации, в которой мы все когда-то чувствовали себя отлично, когда в грудном возрасте брали в рот сосок матери или кормилицы, чтобы его сосать. Органическое впечатление этого нашего первого жизненного наслаждения, конечно, осталось прочно запе­чатлевшимся; когда дитя знакомится позже с выменем коровы, которое по своей функции сходно с грудным соском, а по форме и положению на брюхе с пенисом, оно уже достигло первой ступени для позднейшего образования этой отвратительной сексуальной фантазии.

Мы понимаем теперь, почему Леонардо воспоминание о мнимом переживании с коршуном относит к грудному возрасту. Под этой фантазией скрывается не что иное, как реминисценция о сосании груди матери, человечески пре­красную сцену чего он, как многие другие художники, брался изображать кистью на божьей матери и ее младен­це. Во всяком случае запомним, хотя мы еще и не пони­маем, что эта одинаково важная для обоих полов ремини­сценция была обработана мужчиной Леонардо в пассивную гомосексуальную фантазию. Мы оставим пока в стороне вопрос, какая связь могла бы быть между гомосексуаль-

386

ностью и сосанием материнской труди, и только вспомним, что молва в самом деле считала Леонардо гомосексуально чувствующим'. При этом нам безразлично, подтвердилось или нет обвинение против юноши Леонардо; не реальное действие, а образ чувствований решает для нас вопрос, можем ли мы в ком-нибудь обнаружить гомосексуальность.

Другая непонятная черта детской фантазии Леонардо прежде всего возбуждает наш интерес. Мы объясняем фантазию сосанием матери и находим мать замененною коршуном. Откуда произошел этот коршун и как он попал сюда? .

Одна догадка навертывается, но такая отдаленная, что хочется от нее отказаться. В священных иероглифах древ­них египтян мать в самом деле пишется посредством изображения коршуна23. Эти египтяне почитали также бо­жество материнства, которое изображалось с головой кор­шуна или со многими головами, из которых, по крайней мере, одна была головой коршуна24. Имя этой богини было Мут; случайное ли это созвучие со словом «Muter» («мать») ? Итак, коршун, действительно, имеет отношение к матери, но в чем может это нам помочь? Можем ли мы предполагать у Леонардо это сведение, когда чтение иеро­глифов удалось только Francois Champollion (1790— 1832)25?

Интересно знатьт каким путем древние египтяне при­шли к тому, чтобы выбрать коршуна символом материн­ства. Религия и культура египтян была уже для греков и римлян предметом научного интереса", и задолго до того, как мы получили возможность читать египетские письмена, в нашем распоряжении были единичные о них сведения в сохранившихся сочинениях классической древ­ности, сочинениях, которые частью принадлежат извест­ным авторам, как Strabo, Plutarch, Aminianus Marcellus, частью носят неизвестные имена и сомнительны по своему происхождению и времени появления, как иероглифы Horapollo Hilus и дошедшая до нас под божественным именем Hermes Trismegistos — книга восточной жреческой мудрости. Из этих источников мы узнали, что коршун считался символом материнства, потому что думали, что существуют только женского рода коршуны и что у этой породы птиц нет мужского пола26.

Как же совершалось оплодотворение коршунов, если они все были только самки? Этому хорошее объяснение дает одно место у Гораполло. В известное время эти птицы останавливаются в своем полете, открывают свои влагали­ща и зачинают от ветра. _0_

Мы теперь неожиданно пришли к необходимости при­знать очень вероятным то, что еще недавно должны были отвергнуть, как абсурд. Леонардо мог очень хорошо знать о научной сказке, которой коршун обязан тем, что египтяне его изображением писали понятие мать. Это был человек, массу читавший, который интересовался всеми областями литературы и знания. Мы„имеем в Codex atlanticus указа­тель всех имевшихся у него в определенное время книг2? и еще многочисленные заметки о других, книгах, которые он заимствовал у друзей; по списку книг, который Рихтер составил по его запискам, мы едва ли можем переоценить размеры им прочитанного. Не было у, него недостатка •„.и в старых и в современных произведениях естественно-исторического содержания. Все эти книги были в то время уже напечатаны, и как раз Милан был в Италии центром молодого книгопечатания.

Если мы пойдем дальше, мы натолкнемся на сведение, которое возможность того, что Леонардо читал сказку о коршуне, превращает в уверенность. Ученый издатель и комментатор Гораполло делает примечание к уже цити­рованному тексту: «Впрочем, церковные отцы считали в порядке вещей ту басню о коршунах, об их непорочном зачатии, которое происходит, следовательно, особым спо­собом».

Итак, басня об однополости и зачатии коршунов ни в коем случае не осталась безразличным анекдотом, как аналогичная о скарабеях; служители церкви опирались на нее, чтобы иметь естественно-исторический аргумент про­тив сомневающихся в священной истории. Бели по самым лучшим источникам древности коршунам было суждено оплодотворяться от -'ветра, почему бы нечто подобное не могло однажды произойти с женщиной? Вследствие э,того отцы церкви «почти все» старались рассказывать басню о коршуне, и едва ли можно сомневаться, что благодаря такому могущественному покровительству она стала изве­стна и Леонардо.

Создание фантазии о коршуне Леонардо мы можем представить себе следующим образом: когда он прочел однажды у отца церкви или в естественно-исторической книге о том, что коршуны все самки и умеют размножаться без помощи самцов, тогда вынырнуло в нем воспоминание, превратившееся в эту фантазию. Она говорила, что он ведь тоже был таким детенышем коршуна, имевшим мать, но не имевшим отца, и, что часто бывает в столь давних воспоминаниях, к этому присоединился отзвук наслажде-

388

ния, пожученного им у материнской груди. Намеки авторов­на дорогой для каждого художника образ Святой Девы с Младенцем должны были способствовать тому, что эта фантазия показалась ему драгоценной - и значительной. Ведь таким образом он приходил к отождествлению себя с младенцем Христом, утешителем и спасителем.

Когда мы анализируем какую-нибудь детскую фанта­зию, мы стремимся отделять ее реальное содержание от позднейших воздействий, которые ее изменяют и иска­жают. В случае Леонардо, мы думаем, что знаем теперь реальное содержание его-фантазии; замена матери коршу­ном указывает на то, что ребенок чувствовал отсутствие отца и жил только с матерью. Факт незаконного рождения Леонардо соответствует его фантазии о коршуне; ,только поэтому мог он сравнить себя с детенышем коршуна. Но мы знаем другой достоверный факт его юности, что пяти­летним ребенкЬм он жил в доме своего отца; когда это случилось, несколько ли месяцев спустя после его рожде­ния ИЛКЕ несколько недель до составления того кадастра, нам совершенно неизвестно. Но тут выступает толкование фантазии о коршуне и показывает нам, что Леонардо критические первые годы своей жизни провел не у отца и мачехи, а у бедной, покинутой, настоящей своей матери, так что он имел время заметить отсутствие отца: Это кажется слабым и притом слишком смелым выводом психоаналитической работы, но при дальнейшем углубле­нии его значение усилится. Достоверность этого увеличи­вается еще сопоставлением фактических условий детства Леонардо. Известно, что его отец синьор Пьеро да Винчи женился еще в год рождения Леонардо на знатной донне Альбиере; бездетности этого супружества был обязан маль­чик документально доказанным пребыванием на пятом году жизни в доме отца или, скорее, в доме деда. Но не в обычае, чтобы молодой женщине, которая еще рассчиты­вает на благословение детьми, с самого начала давали на воспитание незаконного отпрыска. Должны были без со­мнения сначала пройти годы разочарования, прежде чем решились принять, вероятно, прекрасно развившееся, не­законное дитя для возмещения тщетно ожидаемых закон­ных детей. Наиболее соответствовало бы нашему толкова­нию фантазии о коршуне, если бы прошли 3 или даже 5 лет жизни Леонардо, прежде чем он променял свою одинокую мать на супружескую чету. Но тогда было уже слишком поздно. В первые три-четыре года жизни фиксируются впечатления и вырабатываются способы реагирования на

389

внешний мир, которые никаким позднейшим пережив нием не могут быть лишены их значительности.

Если справедливо, что неясные воспоминания детсп и на них построенные фантазии всегда заключают сам< существенное в духовном развитии человека, то фак подтверждаемый фантазией о коршуне, что Леонардо свс первые годы жизни провел с одной матерью, должен бы иметь выдающееся влияние на склад его внутренней жи;

ни. Под влиянием этого было неизбежно, что ребенш которому в его детстве представилось одной проблем? больше, чем другим детям, с особой горячностью ста ломать голову над этой загадкой и таким образом ран сделался исследователем, потому что великие вопросы му чили его, откуда являются дети и какое отношение имее отец к их появлению. Ощущение этой связи между ег исследованием и историей его детства вызвало в нем позж! восклицание, что ему, наверно, было заранее предназначе до углубиться в проблему птичьего полета, потому чт< _ его еще в колыбели посетил коршун. Вывести любезна тельность, ^направленную на птичий полет, из детского сексуального исследования будет нашей следующей не­трудно исполнимой задачей.
  1   2   3   4

Схожі:

З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды» iconДокументи
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот...

З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды» iconДокументи
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот...

З. Фрейд «Леонардо да Винчи. Воспоминания детства» из кн. З. Фрейд «Психоаналитические этюды» iconДокументи
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот...

Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи