Очерк жизни Эдгара По (отрывок) icon

Очерк жизни Эдгара По (отрывок)




Скачати 117.91 Kb.
НазваОчерк жизни Эдгара По (отрывок)
Дата15.05.2013
Розмір117.91 Kb.
ТипДокументи
1. /Новая папка/Литература 19 века/Бальмонт К. Д. Очерк жизни Эдгара По.doc
2. /Новая папка/Литература 19 века/Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского.doc
3. /Новая папка/Литература 19 века/Вышеславцев Б.П. Многообразие свободы в поэзии Пушкина.doc
4. /Новая папка/Литература 19 века/Гаспаров_М.Л. Когда_волнуется_ желтеющая нива.Лермонтов и Ламарти.doc
5. /Новая папка/Литература 19 века/Гаспаров_М.Л. Фет_безглагольный.doc
6. /Новая папка/Литература 19 века/Дружинин_А.В. Обломов. Роман Гончарова. doc.doc
7. /Новая папка/Литература 19 века/Лотман Ю.М. Пушкин. Годы юности.doc
8. /Новая папка/Литература 19 века/Михайлова Н.И. Мицкевич и Пушкин.doc
9. /Новая папка/Литература 19 века/Пирсон Х. Вальтер Скотт .doc
10. /Новая папка/Литература 19 века/Радугин А. А. В.С. Соловьев.doc
11. /Новая папка/Литература 19 века/Розанов В.В. Виардо и Тургенев.doc
12. /Новая папка/Литература 19 века/Соловьев В.С. Значение поэзии в стихотворениях.doc
13. /Новая папка/Литература 19 века/Сульженко Г. Неизвестное творчество известного автора. Хрии.doc
14. /Новая папка/Литература 19 века/Толстой Л.Н. Исповедь.doc
15. /Новая папка/Литература 19 века/Тугушева М.П. Роман Г. Бичер-Стоу Хижина дяди Тома.doc
16. /Новая папка/Литература 19 века/Тынянов_Ю.Н. Вопрос_о_Тютчеве.doc
17. /Новая папка/Литература 19 века/Урнов Д. Судьба Стивенсона.doc
18. /Новая папка/Литература 19 века/Ходанен Л.А. Поэмы М.Ю. Лермонтова. Поэтика и фольклорно-миф.doc
19. /Новая папка/Литература 19 века/Цвейг С. Диккенс.doc
20. /Новая папка/Литература 19 века/Цвейг С. Достоевский.doc
21. /Новая папка/Литература 19 века/Чудаков А.П._Поэтика_Чехова.doc
22. /Новая папка/Литература 19 века/Эйхенбаум Б.М. Роман Лермонтова Герой нашего вре.doc
23. /Новая папка/Театр 19 века/А. С. Пушкин_Мои замечания о русском театре.doc
24. /Новая папка/Театр 19 века/Джордж Гордон Байрон_Каин.doc
25. /Новая папка/Театр 19 века/К. С. Станиславский
К. С. Станиславский Моя жизнь в искусстве (отрывки)
Джордж Гордон Байрон каин мистерия
А. С. Пушкин Мои замечания о русском театре
Поэтика Чехова (главы из книги)
Роман М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» 1 История замысла и писания «Героя нашего времени»
Достоевский. Созвучие
Диккенс (отрывок)
Поэтика «Песни про купца Калашникова» и традиции русского эпоса. Поэмы М. Ю. Лермонтова и фольклорно-мифологические традиции Фольклоризм — одна из самых характерных черт художественного мира «Песни про Калашникова»
Вопрос о Тютчеве
Судьба Стивенсона (отрывок) «— Приводи к ветру, друг сердечный! Я изо всех сил налег на руль»
Роман Г. Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома» (отрывок)
Исповедь (Вступление к ненапечатанному сочинению)
Значение поэзии в стихотворениях Пушкина
Неизвестное творчество известного автора (глава из книги «Сказка его жизни: Христианский путь Г. Х. Андерсена»)
Виардо и Тургенев (отрывок)
Владимир Сергеевич Соловьев
Философ (глава из книги «Вальтер Скотт»)
Мицкевич и Пушкин
Александр Сергеевич Пушкин. Годы юности (глава 1)
«Обломов». Роман И. А. Гончарова (отрывок)
Фет безглагольный. Композиция пространства, чувства и слова
«Когда волнуется желтеющая нива » Лермонтов и Ламартин Б. М. Эйхенбаум, давший в своей «Мелодике стиха»
Очерк жизни Эдгара По (отрывок)
Полифонический роман Достоевского и его освещение в критической литературе (глава из книги «Проблемы поэтики Достоевского»)
Многообразие свободы в поэзии Пушкина (глава из книги «Вечное в русской философии»)

Бальмонт К. Д.

Очерк жизни Эдгара По (отрывок)


Лен голубой расцветал и отцвел. Он превратился в белое полотно. Из своей смерти голубой цветок свил белые-белые смертные пелены.

Эдгар По впал в оцепенение. Ночью он вставал и уходил на могилу, чтобы долго скорбеть там. Потом снова им овладевало оцепенение.

Можно ли жить, когда любовь умерла? Нельзя. И жизнь, казалось, быстро его оставляла. Но любовь к Любви держит душу на земле даже и тогда, когда любовь умерла. Эдгару По суждено было прожить еще два года с половиной. И он снова жил. И он снова любил. Но эти любви были только любовью к Любви. А эта жизнь, со всеми ее зорями, кровавыми и запоздалыми, со всеми ее мучительными движениями осужденного, которого сжигают перед огромною глазеющей толпой, напоминает вопль Св. Терезы: «Y yo muero, porque no muero» — «И я умираю, потому что я не умираю».

Мистрис Шью, которая дала Виргинии, на смертном ее ложе, торжественное обещание не покинуть ее Эдди, сдержала это обещание в размерах обычной жизни, обычного человека, с обычными взглядами на условности жизни. Единственная дочь доктора и сама получившая медицинское образование, она видела, что Эдгар По близок к смерти, и сделала все, от нее зависящее, чтобы спасти его. Призрак мистрис Шью мелькает перед нами в ласковом свете, когда она берет за руку Эдгара По и, считая пульс, замечает, что даже тогда, когда он, по-видимому, здоров, у него лишь десять правильных ударов крови, а затем начинается перебой. Она видится нам наклоняющейся над Эдгаром По, когда он в ее доме, как усталый ребенок засыпает на двенадцать часов оцепенелым сном, и она призывает к нему знаменитого врача, который говорит, что левая часть мозга у него ранена и что он должен умереть молодым, а легкомысленный поэт, проснувшись, даже не подозревает, что вот только что он был опасно болен. Мы видим се с Эдгаром По в церкви во время полночной службы, детски радующейся на то, что, как настоящий посетитель церкви, следит за службой, держит страницу ее молитвенника, поет с ней псалмы, видим волнующейся и беспокоящейся, когда, дойдя до строки — «Человек он скорбен, и знаком был с печалью», он быстро выходит из церкви, слишком взволнованный, чтобы оставаться, — и снова тихонько радующейся в то мгновение, когда, после проповеди, вся община молящихся встает, чтобы петь гимн «Иисус, души моей Спаситель», и он опять возникает рядом с ней, и бледный, звучным своим голосом поет слова гимна. Эдгар По, всю жизнь молившийся Морю и Горам, и Лесам, и Ветру, и так далекий от Христа, что во всех его произведениях это слово не встречается ни разу, и весь, как в блестящие латы закованный рыцарь, замкнутый в свои лучезарные песнопения — рядом с этой, простодушно молящейся, не читавшей ни его сказок, ни его поэм! Мы видим ее шаловливо поддразнивающей Эдгара По, когда он приходит к ней усталый и говорит, что он должен написать какую-нибудь поэму, а несносные колокола так звучат, что мешают ему о чем-нибудь думать, — и она с улыбкой берет перо и лист бумаги и пишет на нем «Колокола» Эдгара По» и приписывает строку «Колокольчики, маленькие серебряные колокольчики», и он пишет первую строфу, и она внушает снова «Тяжелые железные колокола», и он пишет вторую строфу, и из этого первичного наброска в восемнадцать строк возникает потом бессмертная поэма, о которой уже нельзя не вспомнить, слыша звук колокола, и которая явилась заупокойной службой по самом поэте, вряд ли подозревавшем предвещательную значительность строк, которые он создавал. И еще один проблеск, с ней связанный. Мы читаем: «Лишенный товарищества и сочувствия своей ребенка-жены, он мучился тем, что было для него изысканной агонией крайней брошенности. Ночь за ночью он вставал, бессонный, с постели, и, одевшись, шел к могиле утраченной, и, бросаясь на холодную землю, горько плакал целыми часами. Тот самый наваждающий страх, который владел им, когда он писал «Ворона», владел им теперь, и до такой степени, что он не мог более спать, если около его постели не сидел какой-нибудь друг. Мистрис Клемм, его всегдашняя преданная утешительница, наиболее часто исполняла обязанности сиделки. Поэт, легши в постель, звал ее, и, между тем как она гладила своею рукой его широкий лоб, он предавался безумным полетам фантазии в Эдем своих снов. Он никогда не говорил и не двигался в такие мгновения, разве, если рука удалялась от его лба; тогда, с детской наивностью продолжая лежать с полузакрытыми глазами, он восклицал: «Нет, нет, еще не — !» Мать или друг оставались с ним, пока он совершенно не засыпал, тогда бывший с ним тихонько оставлял его».

Этот друг, что с ним был, убаюкивая, и тихонько его оставлял — кто он был? Не она, что любила напевность и любила делать добро, и любила помогать, помогла, но не до конца, ушла? Ушла, как все ушли — исчезла из жизни своенравного, причудливого и огорченного, — как листок, что сияет такой нежный и свежий весной, совсем естественно, просто, отпадает от ветки с наступлением осени.

«Но в страшный миг, о, милый друг, я не приду к тебе».

Три яркие события из последних двух лет Эдгара По необходимо еще отметить хотя бы беглым указанием. Возникновение «Эврики»; страстное увлечение, страстная любовь к поэтессе Елене Уитман; и воздушная, идеальная любовь-дружба, влюбленная дружба с самой очаровательной после Виргинии и наиболее искренно его любившей, но бывшей чужою женой, трогательной Анни.

Несмотря на все потрясения, творческая энергия такого кипучего ума, как вулканический ум Эдгара По, не могла не накопляться и не проявляться. Он всю жизнь лелеял план основать свой собственный журнал, где Эдгар По мог бы целиком и сполна быть Эдгаром По. Эта мысль много раз как бы приближалась к воплощению, и каждый раз блуждающий огонек обманывал. Этот огонек заманил его окончательно в сеть последних событий, внутренне как бы и не связанных причинно, а внешне, все же, кончившихся его смертью. Но, прежде чем отправиться в последнее свое странствие для осуществления литературных планов, он успел написать философскую космогоническую поэму «Эврика», которая безмерно удалена от вопросов текущего дня. Он думал, что здесь он, действительно, нашел Архимедов рычаг, и был так уверен в подавляющем успехе книги, что убеждал издателя, сумевшего заинтересоваться такою отвлеченностью, напечатать 50 000 экземпляров. Издатель устранил два нуля — и напечатал 500 экземпляров. Деловому человеку вряд ли пришлось раскаиваться.

Страница любви между Эдгаром По и Еленой Уитман, быстро возникшей и быстро порвавшейся, вряд ли может быть рассказана без примешивания слов о личном к тому отношении рассказывающего, но говорить вопросительно или судительно о том, почему и как это могло случиться, что двое, искренно друг друга любивших, не соединились, — не значило ли бы это неуместно врываться в чужое Святая Святых и пытаться докончить картину, которую не кончил художник. Эдгар По, то была душа огненно стремительная, быстрая, непреклонная — кому поспеть за ним — для него, как для ребенка или как для верховного царя — «Все, что я хочу, я хочу сейчас». Как жаль! Как жаль! Нельзя горячими, хоть любящими, перстами раскрыть сегодня ту цветочную чашу, которая раскроется — раскрылась бы — раскроется — завтра — послезавтра. Испанская поговорка гласит — «Manna sera otro dia» — «Завтра будет другой день». Одно чувство не умеет торопиться, другое чувство не умеет ждать. При полной правде двух таких свойств двух разных сердец, если основана может быть мелодия между двумя этими сердцами, то лишь на дисгармонии.

Елена Уитман написала том красивых стихов. Многие ее строки и строфы указывают на чрезвычайно близкое сродство с душой Эдгара По, но не предвещательно ли было в ее жизни то, что она родилась в один и тот же день, как и Эдгар По, 19-го января, но на шесть лет раньше. Шесть лет ей нужно было ждать, чтобы две, таинственно связанные жизни начали осуществляться на одной и той же планете. Полюбив Эдгара По, она не сумела, или не смогла, соединиться с ним, но любила его как призрак до конца дней, а умерла она в глубокой старости, в 1878 году, и это никто иной, а именно она заступилась за него, мертвого, когда умственная чернь сплела вкруг красивого умершего свои беззастенчивые низкие лжи. Ее небольшая, но красивая и выразительная книжка «Эдгар По и его критики» послужила началом обратного, в сторону справедливости, течения в умах современников по отношению к Эдгару По. Но мне нужен один час, один день счастья с любимой, а не полстолетия памяти обо мне. И разве одну любящую улыбку можно променять на пышный мавзолей, пусть даже на египетски красивую гробницу! И в лице Елены Уитман то же противоречие: у нее красивые, влекущие духовные глаза — и жадный, чувственный рот. Такие лица бывают у тех, кто любит зажигать любовь, и тотчас же, испуганный ею, убегает. Эти губы алчут любви, но не насыщаются любовью. И в самой манере одеваться у ней было то же противоречие: она любила шелк, кружевные шарфы, полувоздушные ткани, через которые нежно сквозит красивое тело, но она любила в то же время носить вокруг шеи черную бархатную ленту, к которой, как медальон, каким-то другом подаренный, был приколот маленький гроб, изваянный из темноцветного дерева.

На последнее свое письмо к ней Эдгар По не получил никакого ответа. Она говорит, что она не смела ответить. А на зов сирены, возникший после разрыва, как напечатанное ее стихотворение «Наш остров снов», поэт с морской душой не ответил ничего. И, верно, он хранил крепко в своем сердце ее образ, но до самой смерти он не упоминал ее имени.

Совершенно другое существо Анни. К ней прильнула та кроткая сторона души Эдгара По, та детская его нежность, которая, больше или меньше, существует в каждом поэте, а в Эдгаре По достигала верховности. Быть может, они могли бы быть так счастливы друг с другом, как только это возможно. Но слова чужая жена, чужой муж, которые мы произносим легко и презрительно, для англичанина или американца имеют совсем другую убедительность, не только наклоняя в ту или другую сторону их внешнее поведение, но и столько же владея их сердцами, как известная степень тепла и холода владеет землей — и позволяет в одном случае расцвесть горячим гвоздикам, а в другом лишь подснежникам и незабудкам. Анни была незабудка, подснежник, фиалка. Он называл ее троицын цвет. Он знал, что у нее происходит в сердце, он знал и сердце свое. Он не написал ей ни одного страстного, зазывающего песнопения. Он написал ей тот странный, неожиданный гимн «К Анни», где он любит и смеет любить, но где он, живой для себя, для других — мертвец.

Созревают высокие колосья. Из зеленых становятся желтыми. Нива шумит по-особенному. Золотится, шуршит, переливается. Встречается колос с колосом. Нужно их срезать. Час.

Последние дни пришли к Эдгару По. И конец сочетался с началом. Он провел свои последние, солнечные, счастливые дни в городе своего детства — Ричмонде.

«На Юг, на Юг!» Этот зов, не только звучавший в письме друга, но и в сердце того, к кому направлен был зов, осуществился. В городе своего детства, озаренном лучами южного солнца, Эдгар По снова проходил по улицам, знакомым с детства, по тропинкам, знакомым с детства, среди людей, которых он знал, когда был ребенком, маленьким принцем, и когда был влюбленным семнадцатилетним юношей. Он был на Юге, гостеприимном, радушном, который он любил, как любил его — тот праотец английских менестрелей — Чосер, становившийся на колени перед первой весенней маргариткой, ибо он полагал, что маргаритка есть королева цветов, и воскликнувший во влюбленной жажде улыбки и счастья свое певучее «Южанин я!»

Краткое лето в осени, пышное лето прощальных свиданий. В английской речи есть выражение для подобных расцветов. Их называют Индийским летом.

Эдгар По встретил старых друзей, нашел новых, читал им своего «Ворона», говорил свои бессмертные слова о Красоте и Поэзии, встретил свою, мало ему ведомую, родную сестру, Розали, которая гордилась своим братом, но сама, наделенная от природы полуспящим умом, еле-еле умела писать. Он встретил и влюбленность своих юных дней, мисс Ройстер, что давно уже стала, и много лет была, мистрис Шельтон, а теперь была вдова, и, повинуясь своему капризному сердцу, он пришел к ней с возгласом: «Эльмира, вы ли это? Oh! Elmira is it you?» По-русски нужно было бы сказать: «Эльмира, это ты? Вот я — и вновь с тобой». Она спешила в церковь, когда он к ней пришел — и не могла же пропустить посещения церкви. Все же они свиделись снова, и снова. И опять она стала его невестой. И была бы, верно, его женой, если бы, почти накануне свадьбы, Судьба не позвала его в более далекий путь.

Ричмондцы были довольны видеть Эдгара По. Зная, что поэт хочет начать новый литературный путь и что, конечно, ни новый журнал, ни какое-либо иное предприятие без денег не осуществишь, они явили себя истинно гостеприимными. Эдгар По был приглашен прочесть какую-нибудь лекцию по своему выбору, и цена за вход была назначена пять долларов. Триста человек битком набили залу в старом Exchange Hotel. Он прочел о «Поэтическом принципе», очаровал своих слушателей, старая Виргиния приветствовала своего знаменитого сына, и, направляясь в Нью-Йорк, он мог оставить Ричмонд, имея в кармане полторы тысячи долларов. Он простился со своею Эльмирой ненадолго, но в сердце у него было злое предчувствие, что он ее не увидит более, и он ее действительно больше не увидал.

«Вечер кануна, — рассказывает мистрис Уэйсс, — того дня, который был назначен для его отъезда из Ричмонда, Эдгар По провел у моей матери. Он не захотел пойти в залу, где собрались гости, говоря, что предпочитает посидеть спокойно в гостиной. Он говорил о своем будущем, и, словно в юности, предвосхищал, предвидел его с таким радостным увлечением. Он сказал, что эти последние немногие недели в обществе его старых и новых друзей были самыми счастливыми, какие он знал за несколько лет, и что, когда он снова покинет Нью-Йорк, все тревоги и мучения его прошлой жизни будут за ним. Никогда не видала я его таким веселым и таким исполненным надежд, как в этот вечер. Он говорил уверенно о своем задуманном журнале «The Stylus». Говоря о своих собственных произведениях, Эдгар По выражал убежденность, что он написал лучшие свои поэмы, но что в прозе он еще может превзойти все то, что он уже сделал. Он уходил последним из дома. Мы стояли на крыльце, и, пройдя несколько шагов, он остановился, обернулся и снова приподнял свою шляпу в последнем прощании. В это самое мгновение блестящий метеор появился на небе, как раз над его головой, и исчез на востоке. Мы говорили об этом смеясь; но с печалью я вспомнила об этом позднее».

Эдгар По должен был сперва прибыть в Балтимору по реке Иакова, водный простор которой он измерил отчасти в своем знаменитом юношеском плавании. Что с ним было по прибытии в Балтимору, неизвестно. Говорят, что он встретился с друзьями, попал на именинный праздник, и красивая хозяйка дома попросила его чокнуться с ним. И на поднятый бокал он поднял свой ответный бокал. Дальнейшее было предопределено. Может быть, однако, это вовсе не так, и роковые, приготовленные, полторы тысячи долларов побудили неизвестного, выслеживавшего, под тем или иным предлогом приблизиться к нему и отравить его каким-нибудь наркотическим средством. Мы не знаем и, вероятно, никогда не узнаем, как в точности все это было, но только он занял место в поезде, который уходит из Балтиморы в Филадельфию, — кондуктором, обходившим вагоны, был найден на полу в бессознательном состоянии, пальто его и чемодан безвозвратно исчезли и никогда не были найдены, кондуктор довез его до станции Havre de Grace, где скрещиваются два поезда, и посадил его в поезд, возвращающийся в Балтимору. Он прибыл в Балтимору вечером, и после неведомых блужданий, или таких блужданий, о которых существуют лишь сомнительные свидетельства, кем-то, на какой-то уличной скамейке был узнан, подобран в беспомощном состоянии и отвезен в больницу.

То был месяц октябрь, месяц листопада, последний месяц осени, глядящий в наступающую зиму. Несколько дней он пробыл в больнице в тревожном полусознательном состоянии и умер на рассвете 7-го октября 1849 года, в воскресное утро.

Мистрис Мэри Моран, жена врача того Балтиморского госпиталя при одном колледже, где умер Эдгар По, — последняя женщина, которая наклонилась к умирающему поэту, — сохранила для нас летопись последних его часов: «Когда в госпиталь принесли молодого человека в оцепенении, было предположено, что он изнемог от опьянения. То были дни выборов, и город был в очень беспорядочном состоянии. Мы скоро увидели, что это какой-то джентльмен; и так как наша семья жила во флигеле при здании колледжа, доктор поместил его в комнату, которой легко было достигать по коридору, ведущему из нашего флигеля. Я помогала ухаживать за ним здесь, и в один из промежутков сознательности он спросил меня, есть ли какая-нибудь надежда для него. Думая, что он говорит о физическом своем состоянии, я сказала: «Мой муж думает, что вы очень больны, и если вы хотите отдать какие-нибудь распоряжения касательно ваших дел, скажите, я запишу их». Он ответил: «Я разумел, надежда для такого злосчастного, как я, за пределами этой жизни». Я уверила его, что Великий Целитель сказал, что есть. Я потом прочла ему четырнадцатую главу из Благовестия Святого Иоанна, дала ему успокоительное питье, вытерла бисеринки пота с его лица, поправила его подушку и оставила его. Немного спустя мне принесли весть, что он умер. Я сделала ему саван и помогла убрать его тело для погребения».

Напоминаю начальные и конечные слова четырнадцатой главы Евангелия от Иоанна: «Да не смущается сердце ваше; веруйте в Бога и в Меня веруйте; в доме Отца Моего обителей много; а если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам; и когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я; а куда Я иду, вы знаете, и путь знаете... Уже не много Мне говорить с вами... Но, чтобы мир знал, что Я люблю Отца, и как заповедал Мне Отец, так говорю: встаньте, пойдем отсюда».

Тишина. Великая тишина. И потом пронзительный вопль: «Анни, мой Эдди умер...» И долгий, спутанный, дрожащий, ответный вопль нежного женского юного голоса: «О, моя Мать, моя любимая, любимая Мать, что я скажу вам — как могу я утешить вас — о, Мать, узнав о смерти, я сказала, нет, нет, это не верно, мой Эдди не может быть мертвым, нет, это не так...»

Есть Море. Печальное Море, которое всегда шумит и пенится и создает мгновенные узоры, тающие слезами и пеной вкруг пустынного острова, что возносится над водною громадой, как одинокий утес. От утра и до вечера, во всю долгую ночь, от вечерней зари до утренней, светят ли звезды или небо затянуто тучами, горит ли в нежно-голубой синеве огнемечущее Солнце или в тусклом и мертвенно-синем небе встает запоздалая ладья убывающего желтого Месяца, ласков ли ветер или сбирается буря, которая топит корабли, вкруг одинокого острова-утеса шумит и шумит, и плещет, и пенится неустающее тоскующее Море, движеньями волн своих рисующее узоры, которые всегда повторяются и каждое мгновенье возникают в первый раз. На острове-утесе нет человеческой жизни. Там проходят только стройные невещественные тени, живущие своей особой жизнью в часы Новолуния и умирающие в первый же миг Полнолунья, чтобы снова возродиться, когда тонкий серп, начальный, намекающий, явит в прозрачной лазури серебряный свой иероглиф. Люди не живут на этом острове. Они могут к нему только приближаться. Не живут на нем даже и птицы, они только вьются вкруг него и веют над ним своими крыльями в часы, когда буря топит корабли. Так стоит тот остров-утес над водой и будет так стоять, а Море, которое никогда не рассказывает своих тайн, никогда не скажет, почему он такой, этот остров. Оно только с утра и до ночи, с ночи до утра обнимает его бесконечным своим волненьем, и бросает пену, и переливается, и шумит, шумит.

Бальмонт К. Д. Очерк жизни Эдгара По // По Э. А. Лирика. — Минск, 1999. — С. 134–149.

Схожі:

Очерк жизни Эдгара По (отрывок) iconПриложение 3
Спираль развития системы жизни из Первородного Атома Водорода, как Атома Жизни, отражающая Единый Цикл творения одухотворенной материи...
Очерк жизни Эдгара По (отрывок) iconПриложение 3
Спираль развития системы жизни из Первородного Атома Водорода, как Атома Жизни, отражающая Единый Цикл творения одухотворенной материи...
Очерк жизни Эдгара По (отрывок) icon«Один день из жизни…»
Текст должен быть от первого лица и представлять собой изложение одного дня из жизни человека выбранного историко-культурного периода....
Очерк жизни Эдгара По (отрывок) icon«Один день из жизни…»
Текст должен быть от первого лица и представлять собой изложение одного дня из жизни человека выбранного историко-культурного периода....
Очерк жизни Эдгара По (отрывок) iconД. И. Менделеева Приложение 2а Начальный цикл материализованной спирали развития системы жизни, построенный на основе периодического закон
Материализованная спираль развития системы жизни, построенная на основе периодического закона
Очерк жизни Эдгара По (отрывок) iconД. И. Менделеева Приложение 2а Начальный цикл материализованной спирали развития системы жизни, построенный на основе периодического закон
Материализованная спираль развития системы жизни, построенная на основе периодического закона
Очерк жизни Эдгара По (отрывок) iconНекоторые аспекты оценки качества жизни больных пожилого возраста с хронической сердечной недостаточностью м. Х. М. Сид Ахмед
При решении этой задачи необходимо учитывать важные медицинский и этический аспекты – уровень качества жизни (КЖ) пациента пожилого...
Очерк жизни Эдгара По (отрывок) iconТайна жизни и смерти
Смерть для человека – это трагедия, конец всему, что связано с земным бытием. Люди умирают неожиданно и при самых невероятных обстоятельствах....
Очерк жизни Эдгара По (отрывок) iconОсобенности конфликтов с соседями и пути их решения докл. Гусейнова Э. И., студ гр. Ф-62
«Конфликты неистребимы – они появляются при любых жизненных обстоятельствах и сопровождают нас от рождения до самой смерти… Конфликты...
Очерк жизни Эдгара По (отрывок) iconДокументи
1. /Сумское высшее артиллерийское - 70. Краткий исторический очерк.pdf
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи