Дэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology» icon

Дэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology»




Скачати 13.01 Mb.
НазваДэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology»
Сторінка6/61
Дата22.05.2013
Розмір13.01 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   61
двойственную систему установок (Wilson et al., 2000). Наши непроизвольные, имплицитные установки относительно чего-либо или кого-либо нередко отличаются от сознательно контролируемых эксплицитных установок. Например, у нас с детства может сохраниться привычный, непроизвольный страх или нелюбовь к тем, кому мы сейчас на словах демонстрируем уважение и одобрение. Уилсон считает: в то время как эксплицитные установки изменяются сравнительно легко, имплицитные установки, подобно укоренившимся привычкам, изменяются медленнее. Однако если мы действуем в соответствии с новой установкой неоднократно, новые имплицитные установки могут занять место старых.

Мюррей Миллар и Абрахам Тессер полагают, что Уилсон недооценивает наше знание самих себя (Millar & Tesser, 1992). Результаты их собственных исследований подтверждают тот факт, что привлечение внимания людей к причинам действительно делает информацию об установках менее полезной для прогнозирования поведения, направляемого чувствами. Если бы вместо того, чтобы просить людей проанализировать их романтические отношения, Уилсон попросил бы их повнимательнее присмотреться к своим чувствам («Что вы чувствуете, находясь рядом со своим партнером и вдали от него?»), информация об установках могла бы оказаться более проницательной. Что же касается иных поведенческих сфер – например, выбора колледжа на основании стоимости обучения, возможностей сделать карьеру и т. п., – то эти выборы, судя по всему, направляются в первую очередь когнитивными процессами. И в этих случаях наиболее полезен анализ аргументов, а не чувств. Хотя у сердца тоже есть «свои резоны», иногда доводы рассудка одерживают верх.

«Самосозерцание – это бедствие, которое лишь усугубляет прежнюю путаницу. ^ Теодор Ретке, Избранные произведения, 1975»

Это исследование границ нашего самопознания дает нам два практических вывода. Первый имеет непосредственное отношение к психологическим исследованиям. То, что сообщают о себе испытуемые, часто не заслуживает доверия. Свойственные людям ошибки в понимании самих себя ограничивают научную ценность получаемой от них субъективной информации личного характера.

Второй вывод касается нашей повседневной жизни. Искренность людей, сообщающих о своих переживаниях и интерпретирующих их, ещё не гарантирует надежности получаемой от них информации. Личные свидетельства могут быть чрезвычайно убедительными, но они также могут быть и ошибочными. Если помнить о возможности такой ошибки, мы можем не давать себя запугивать и быть менее легковерными.

Резюме

Наше понимание самих себя помогает упорядочить свои мысли и действия. Обрабатывая информацию, имеющую отношение к нам самим, мы хорошо запоминаем её (этот феномен называется эффектом ссылки на себя). Элементами нашей Я-концепции являются специфические Я-схемы, которые руководят обработкой информации, релевантной нам самим, и возможные Я, т. е. то, какими мы мечтаем или боимся стать. Наше самоуважение есть итоговое восприятие собственной значимости, влияющее на оценку нами наших личностных качеств и способностей.

От чего зависят наши Я-концепции? От множества разнообразных факторов, включая роли, которые мы исполняем, сравнения себя с окружающими, нашу социальную идентичность, наше восприятие оценки нас другими людьми, а также наши успехи и неудачи. Я-концепцию формирует и культура. Одни люди, особенно те, кто принадлежит к западным, индивидуалистическим культурам, имеют концепцию независимого Я, другие – и в первую очередь выходцы из стран Азии и третьего мира – являются взаимозависимыми личностями. Как станет ясно из дальнейшего изложения (см. главу 5), эти идеи-антиподы отчасти объясняют особенности социального поведения представителей разных культур.

Наше самопознание на удивление несовершенно. Зачастую мы сами не знаем, почему ведем себя так, а не иначе. Если мощные источники влияния на нас не настолько очевидны, чтобы их мог заметить любой наблюдатель, мы сами тоже можем упустить их из виду. Трудноуловимые, неявные процессы, контролирующие наше поведение, могут отличаться от того сознательного и явного объяснения, которое мы даем ему.

Осознанный самоконтроль

^ О том, что осознанный самоконтроль играет в жизни человека важную роль, свидетельствуют несколько концепций и направлений исследований.

До сих пор мы говорили о том, что такое Я-концепция, как она формируется, и о том, насколько хорошо мы знаем себя. Теперь же давайте поговорим о том, почему она важна, для чего понаблюдаем за Я в действии. По мнению некоторых социальных психологов, способность Я к действию не беспредельна (Baumeister et al., 1998, 2000; Muraven et al., 1998). Люди, демонстрирующие способность к самоконтролю (например, заставляющие себя предпочитать редис шоколаду или подавляющие недозволенные мысли), быстрее сдаются, если сталкиваются с неразрешимыми головоломками. Те, кто старается контролировать свои эмоции во время демонстрации тяжелого фильма, не очень выносливы физически. Самоконтроль, требующий усилий, уменьшает и без того не беспредельные возможности силы воли. По мнению Роя Баумейстера и Джулии Экслайн, самоконтроль «работает» так же, как мышцы: и тот и другие слабеют, «устают» от чрезмерной нагрузки, восстанавливаются после отдыха и крепнут в результате тренировок (Baumeister & Exline, 2000).

Тем не менее в действительности Я-концепции влияют на поведение (Graziano et al., 1997). Люди, считающие себя трудолюбивыми и успешными, лучше справляются с трудными заданиями, чем те, кто считает себя неудачниками (Ruvolo & Marcus, 1992). Подумайте о своих достоинствах – и ваши шансы на разработку и реализацию успешной стратегии возрастут. Осознанный самоконтроль имеет значение.

Самоэффективность

Мысль о тех преимуществах, которые дает человеку восприятие самого себя как личности компетентной и эффективной, нашла свое отражение в экспериментальных и теоретических исследованиях самоэффективности, выполненных психологом из Стэнфордского университета Альбертом Бандурой (Bandura, 1997; 2000). Его концепция самоэффективности – научная версия мудрости, которая утверждает силу позитивного мышления. Оптимистическая вера в наши собственные возможности приносит дивиденды (Bandura et al., 1999; Maddux, 1998; Scheier & Carver, 1992). Дети и взрослые, обладающие ярко выраженным чувством самоэффективности, более упорны, менее тревожны и реже впадают в депрессию. У них лучше обстоят дела со здоровьем, и они добиваются больших академических успехов.

В повседневной жизни самоэффективность заставляет нас ставить перед собой трудные цели и добиваться их, не пасуя перед трудностями. Результаты более ста исследований свидетельствуют о том, что самоэффективность прогнозирует результативность работника (Stajkovic & Luthans, 1998). Когда возникают проблемы, развитое чувство собственной эффективности подталкивает работника не к размышлениям об их неадекватности, а к поиску решений. Достижение есть сумма двух слагаемых – стремления к победе и настойчивости. А достижения способствуют росту самоэффективности. Достижения, являющиеся результатом упорного труда, способствуют росту не только самоуважения, но и самоэффективности.

Даже едва уловимые манипуляции с самоэффективностью способны повлиять на поведение. Об этом свидетельствуют результаты эксперимента Бекка Леви на бессознательное восприятие (Levy, 1996), в ходе которого 90 пожилым испытуемым предъявлялись слова, активизировавшие негативные или позитивные стереотипы старости. Некоторым испытуемым на 0,066 с предъявляли такие слова, как увядание, забывает или слабоумный. Сознательно испытуемые воспринимали только вспышку или размытое световое пятно. Несмотря на это, предъявление позитивных слов приводило к повышению самоэффективности памяти (т. е. к уверенности испытуемого в своей памяти). Предъявление же негативных слов возымело противоположное действие. Похоже, что в Китае, где преобладает позитивный образ старости, а люди, видимо, более уверены в собственной памяти, значительно меньше пожилых людей с ослабленной памятью, чем мы привыкли видеть в странах Запада (Schacter et al., 1991).

Ваша самоэффективность определяется тем, насколько вы чувствуете себя компетентным сделать что-либо. Если вы убеждены, что можете сделать что-то, обязательно ли эта убежденность повлияет на конечный результат? Это зависит от другого фактора – от того, насколько этот результат зависит от вас. (Например, вы можете считать себя хорошим водителем (высокая самоэффективность), но одновременно чувствовать, что пьяные водители подвергают вас опасности (низкий уровень контроля).) Вы можете сознавать, что являетесь хорошим студентом или рабочим, но считать свои перспективы туманными, ибо боитесь дискриминации из-за своего возраста, пола или из-за своей внешности.

Локус контроля

«У меня нет ни друзей, ни знакомых», – жаловался 40-летний холостяк студенту-психотерапевту Джерри Фаресу. Под давлением Фареса он пошел на танцы, где познакомился с несколькими женщинами. «Мне просто повезло, – сказал он потом. – Больше такое не повторится». Стоило только Джулиану Роттеру, наставнику Фареса, услышать об этом, как он сразу же сформулировал мысль, которую к этому времени уже давно вынашивал. Проводя эксперименты и работая в клинике, Роттер нередко встречал людей, которые упорно объясняли все случавшееся с ними «действиями каких-то внешних сил, в то время как другие считали все, что с ними случалось, преимущественно результатами их собственных усилий и навыков» (цит. по: Hunt, 1993, р. 334).

А что думаете об этом вы? Кем люди бывают чаще – хозяевами собственной судьбы или жертвами обстоятельств? Можно ли назвать их авторами, режиссерами и исполнителями пьесы под названием «Жизнь» или узниками невидимых обстоятельств? Роттер назвал этот параметр локусом контроля. Вместе с Фаресом он разработал для измерения локуса контроля 29 парных утверждений. Представьте себе, что вы сами проходите этот тест. Какое из приведенных ниже утверждений больше соответствует вашим собственным представлениям – те, что в левом столбце, или те, что в правом?

В конце концов люди обретают то уважение, которого заслуживают

К несчастью, как бы люди ни старались, их достоинства остаются не замеченными окружающими

Я сам кузнец своего счастья

Иногда мне кажется, что я утрачиваю контроль над событиями собственной жизни и плыву по течению

Средний человек может повлиять на те решения, которые принимает правительство

Власть в этом мире принадлежит нескольким людям, и простой человек не в состоянии изменить этот порядок

Свидетельствует ли ваш выбор утверждений из числа предложенных Роттером (Rotter, 1973) о том, что вы не сомневаетесь в своей способности контролировать собственную судьбу (т. е. что у вас внутренний локус контроля)? Или вы считаете, что все зависит от обстоятельств (т. е. что у вас внешний локус контроля)? Если человек убежден в своей способности контролировать собственную жизнь, весьма вероятно, что он будет хорошо учиться в школе, решительно бросит курить, не будет пренебрегать ремнями безопасности и противозачаточными средствами, станет без лишних колебаний решать семейные проблемы, заработает много денег и предпочтет долгосрочные цели сиюминутной выгоде (Findley & Cooper, 1983; Lefcourt, 1982; Miller et al., 1986).

В какой мере мы чувствуем себя хозяевами собственной судьбы, зависит от того, как мы объясняем свои неудачи. Должно быть, и вы знакомы с такими студентами, которые, считая себя жертвами, винят в своих плохих отметках кого угодно и что угодно, только не самих себя – собственные скромные способности, плохих педагогов, учебники или тесты. Если привить таким людям более оптимистический взгляд на мир, т. е. заставить их поверить в то, что их собственные усилия, полезные для учебы привычки и самодисциплина способны переломить ситуацию, они начинают получать более высокие оценки (Noel et al., 1987; Peterson & Barrett, 1987).

Успешные люди более склонны воспринимать неудачи как случайности или задумываться об изменении собственной тактики. Агенты страховых компаний, считающие, что способны контролировать неудачи («Это нелегко, но настойчивость поможет мне добиться лучших результатов»), продают больше страховых полисов. Среди них в два раза меньше тех, кто увольняется на первом году работы, чем среди их менее оптимистично настроенных коллег (Seligman & Schulman, 1986). У тех пловцов, членов команды колледжа, которые объясняют свои неудачи с «оптимистических позиций», больше шансов превзойти ожидания тренеров, нежели у их пессимистически настроенных товарищей (Seligman et al., 1990). Как сказал в своей поэме «Энеида» римский поэт Виргилий, «они могут, потому что думают, что могут».

«Не говори, что знаешь свой потолок, а то ты его получишь. ^ Ричард Бах, Иллюзии: Приключения мессии поневоле, 1977»

Выученная беспомощность как антипод самоопределения

То, что чувство самоконтроля приносит пользу, доказано и в опытах на животных. У собак, приученных к тому, что они не могут, сидя в клетке, избежать удара электрическим током, возникает чувство беспомощности. В дальнейшем они проявляют пассивность и в тех ситуациях, когда вполне могли бы убежать. Собаки, наученные «контролировать свою судьбу» (они удачно избежали первых ударов током), легко приспосабливаются к новой ситуации. Исследователь Мартин Селигман обратил внимание на то, что подобная выученная беспомощность присуща и людям (Seligman, 1975; 1991). Например, люди, пребывающие в подавленном настроении или в депрессии, становятся пассивными, ибо убеждены в бесполезности каких бы то ни было усилий. И беспомощные собаки, и переживающие депрессию люди страдают от того, что может быть названо «параличом воли», пассивной покорностью и даже нежеланием двигаться (рис. 2.3).



Рис. 2.3. Выученная беспомощность. Животные и люди, переживающие неконтролируемые негативные события, научаются чувствовать себя беспомощными и перестают действовать

Феномен выученной беспомощности помогает ответить на вопрос, как разные учреждения – такие чудовищные, как концлагеря, или такие гуманные, как больницы, – способны дегуманизировать людей, В больницах «хорошими» считаются такие пациенты, которые не беспокоят персонал, не задают вопросов и не пытаются вмешиваться в ход событий (Taylor, 1979). Возможно, подобная пассивность и хороша с точки зрения медицинского персонала, но с точки зрения здоровья и выживания людей она вредна. Утрата контроля над собственными действиями и над тем, что делают для тебя другие, способна превратить неприятные события в источники сильнейших стрессов (Pomerleau & Rodin, 1986). Некоторые заболевания являются следствием ощущения собственной беспомощности и утраты возможности делать выбор. Этими же обстоятельствами объясняется и то, что в концлагерях и в домах для престарелых люди быстро деградируют и умирают. Пациенты больниц, наученные верить в свою способность контролировать стресс, обходятся меньшим количеством обезболивающих и успокоительных средств и ведут себя более спокойно (Langer et al., 1975).

Важность личностного контроля доказывают результаты исследования, проведенного Эллен Лангер и Джудит Роден (с использованием двух методик) в одном из лучших в штате Коннектикут домов для престарелых (Langer & Rodin, 1976). Обращаясь к одной группе, доброжелательные работники подчеркивали, что считают своим долгом сделать дом таким, чтобы его обитатели могли гордиться им и чувствовать себя счастливыми. Персонал обслуживал пассивных пациентов с присущими ему заботой и вниманием. Спустя три недели большинство пациентов были признаны ими самими, интервьюерами и медсестрами продолжающими деградировать людьми. Работая со второй группой пациентов, Лангер и Роден подталкивали их к личностному контролю, обращая особое внимание на возможности выбора, на возможность влиять на политику администрации и на личную ответственность пациентов за то, чтобы жить именно так, как они хотят. Этим пациентам предоставлялось право принимать непринципиальные решения, и на них возлагалась определенная ответственность. Результаты, полученные спустя три недели после начала исследования, показали, что 93% из них стали более оживленными, активными и счастливыми.

С пациентами из первой группы, судя по всему, произошло именно то же, что и с Джеймсом Мак-Кеем, 87-летним ученым-психологом.

«Прошлым летом я превратился в «одушевленный предмет». У моей жены был артрит коленного сустава, из-за чего она могла передвигаться только с «ходунком», а меня именно в это время угораздило сломать ногу. И мы переселились в дом престарелых. Там были одни престарелые, и не было ничего, что напоминало бы о «доме». Все решения принимали врач и старшая медсестра, мы были не более чем «одушевленными предметами». Слава Богу, мы прожили там всего лишь две недели… Директор дома престарелых – прекрасный специалист – сочувствует своим пациентам, и я считаю этот дом лучшим в городе. Но с того момента, как мы переступили его порог, и вплоть до самого отъезда мы не чувствовали себя людьми.»

Результаты исследований подтверждают: системы руководства или управления людьми, способствующие формированию осознанного самоконтроля, благоприятствуют здоровью и счастью (Deci & Ryan, 1987).

– Заключенные, которые имеют хотя бы незначительную возможность контролировать обстановку, в которой живут (переставлять стулья, включать и выключать телевизоры, включать и выключать свет), испытывают меньший стресс. Они здоровее физически и совершают меньше актов вандализма (Ruback et al., 1986; Wener et al., 1987).

– Моральное состояние работников, которым предоставлены определенная свобода при исполнении служебных обязанностей и право самим принимать решения, улучшается (Miller & Monge, 1986).

– Законопослушные граждане, имеющие возможность выбирать, что им есть на завтрак, когда ходить в кино, спать до полудня или вставать с петухами, живут дольше и наверняка чувствуют себя более счастливыми (Timko & Moos, 1989).

– Весьма вероятно, что бездомные обитатели ночлежек, лишенные как возможности выбирать, когда спать и есть, так и возможности контролировать свою частную жизнь, окажутся пассивными и беспомощными в поисках жилья и работы (Burn, 1992).

Может ли быть слишком много свободы и слишком много самоопределения? По мнению Барри Шварца, психолога из Суортморского колледжа, современные индивидуалистические культуры «обладают избыточной свободой», что приводит к снижению уровня удовлетворенности жизнью и увеличению числа больных депрессией. Слишком широкий выбор способен привести к «параличу», или к тому, что Шварц назвал «тиранией свободы». Люди, которым пришлось выбирать из 30 сортов джема или шоколада, в итоге оказались менее удовлетворенными своим выбором, чем те, кому были предложены на выбор лишь 6 сортов (Iyengar & Lepper, 1999). Чем больше вариантов, из которых можно выбирать, тем больше перегруженность информацией и больше возможностей для сожалений.

{Самоконтроль. Заключенным, которые содержатся в современной тюрьме Валенсии (Испания), при соответствующем поведении предоставляется возможность учиться, посещать тренажерные залы и культурные мероприятия. Заработанные ими деньги переводятся на их личные счета, что дает им возможность покупать дополнительные продукты питания}

Результаты других исследований свидетельствуют о том, что люди более удовлетворены «окончательным» выбором (именно такой выбор делает покупатель на распродаже, когда купленные товары не подлежат ни обмену, ни возврату), чем «обратимым» выбором, т. е. выбором, сделанным в условиях, когда и возврат, и обмен товара возможны. Ирония заключается в том, что возможность «переиграть» нравится людям, и они готовы платить за нее. А между тем подобная свобода способна «заблокировать психологические процессы, “вырабатывающие” удовлетворенность» (Gilbert & Jenkins, 2001). Люди чувствуют себя лучше, если знают, что то, чем они обладают, не подлежит замене. Этот принцип может помочь объяснить один социальный курьез (Myers, 2000): результаты опросов, проведенных в масштабах всей страны, свидетельствуют, что прежде, когда брак считался «более необратимым», люди были больше удовлетворены своей семейной жизнью (принцип «товар не подлежит ни обмену, ни возврату»). Сегодня же, несмотря на большую свободу в том, что касается разводов и новых «попыток», люди склонны выражать несколько меньшую удовлетворенность своим семейным положением.



(– Это придает мне ещё большую уверенность в себе!)

Самоуверенность и ощущение собственной эффективности рождаются из успехов

^ Итак, каков же вывод? Хотя избыток свободы и способен создать проблемы, осознанный самоконтроль, как правило, идет людям на пользу. Несмотря на то что психологические исследования осознанного самоконтроля относительно новы, но акцент на идее необходимости нести ответственность за свою жизнь и реализацию своего потенциала отнюдь не нов. Тема «Ты можешь это сделать», которая красной нитью проходит через книги Горацио Алджера о превращении бедняков в богачей, возникла не вчера. Мы находим её в бестселлере 1950-х гг. – в книге Нормана Винсента Пила «Сила позитивного мышления» (N. V. Peale. The Power of Positive Thinking). («Если вы думаете позитивно, то получите позитивные результаты. Это – непреложный факт».) Мы находим её во многих книгах о самопомощи, в видеофильмах, призывающих людей идти к успехам через позитивные психологические установки.

Результаты изучения самоконтроля позволяют нам лучше понять, почему настойчивость и надежда традиционно считаются добродетелями. И все же Бандура подчеркивал, что самоэффективность не является (в первую очередь) ни плодом самовнушения («Я думаю, что могу, я думаю, что могу»), ни «накачивания» людей комплиментами, подобно тому, как накачивают воздушные шары («Ты – несравненный!»), Самым важным источником самоэффективности являются успехи. Если ваши начальные усилия, направленные на то, чтобы похудеть, бросить курить или улучшить успеваемость, увенчаются успехом, ваша самоэффективность возрастет.

Резюме

Результаты различных исследований свидетельствуют о тех преимуществах, которые дают людям ощущение собственной эффективности и самоконтроль. Люди, верящие в собственную компетентность и эффективность и имеющие внутренний локус контроля, лучше распоряжаются своей жизнью и достигают большего, чем те, для кого характерны выученная беспомощность и пессимистический взгляд на мир.

Предрасположение в пользу своего Я

Всякий раз, когда мы обрабатываем информацию, касающуюся нас, в этот процесс вторгается мощное предрасположение в свою пользу. Мы с готовностью прощаем себе свои неудачи, принимаем похвалу за успехи и считаем, что по многим параметрам превосходим «середняков». Подобное «самовозвышение» позволяет большинству из нас наслаждаться теми преимуществами, которые дает высокое самоуважение, лишь изредка вспоминая об опасностях, которые несет с собой гордыня.

Широко распространено мнение, что большинство из нас явно недооценивают себя. В середине XX в. психолог-гуманист Карл Роджерс пришел к выводу о том, что многие из его знакомых «относятся к себе с презрением и считают себя никчемными и недостойными любви» (Rogers, 1958). Эту точку зрения разделяют и многие популяризаторы гуманистической психологии. «Все мы имеем комплексы неполноценности, – писал Джон Пауэлл. – А если вам кажется, что у кого-то его нет, значит, этот человек притворяется» (Powell, 1989). «Я не хочу быть членом ни одного из клубов, которые согласились бы принять меня», – зло пошутил Граучо Маркс (Marx, 1960).

На самом же деле большинство из нас совсем неплохо выглядит в собственных глазах. Результаты изучения самоуважения говорят о том, что даже люди, не имеющие особых достижений, «попадают» (на основании их ответов) в середину шкалы. (На утверждения типа «У меня бывают хорошие идеи» люди с низкой самооценкой отвечают: «Вроде как бывают» или «Иногда».) Более того, одним из самых дерзких, но и непоколебимых выводов социальной психологии является вывод о могуществе себялюбия – предвзятости в пользу своего Я.

Объяснение позитивных и негативных событий

Было проведено 70 экспериментов, и в каждом из них было доказано, что люди не отказываются от похвалы, когда им говорят, что они в чем-то преуспели. Они приписывают эти успехи своим способностям и усилиям, а неудачи – таким внешним факторам, как невезение или нерешаемость проблемы «в принципе» (Campbell & Sedikides, 1999). Точно так же поступают и спортсмены: свои победы они преимущественно приписывают себе, а поражения – исключительно внешним обстоятельствам вроде плохой погоды, необъективного судейства, «сверхусилий» соперников или их грязной игры (Grove et al., 1991; Lalonde, 1992; Mullen & Riordan, 1988). А как вы думаете, в какой мере водители склонны возлагать ответственность за свои аварии на самих себя? Обращаясь в страховые компании, обычно описывают дорожно-транспортные происшествия, участниками которых стали, примерно так: «Неизвестно откуда взявшийся автомобиль, которого никто не видел, стукнул мою машину и как сквозь землю провалился»; «Когда я выехал на перекресток, неожиданно показался забор. Из-за него я и не увидел другую машину»; «Пешеход нанес мне удар и бросился под колеса» (Toronto News, 1977).



(– Большое спасибо, приятель! Надеюсь, в следующий раз ты будешь более внимательным и не забудешь посмотреть и налево, и направо!)

Ситуации, в которых требуются и мастерство, и удача (спортивные соревнования, экзамены, поступление на работу), особенно уязвимы с точки зрения этого феномена: победители могут легко приписать удачу своим личным навыкам, а проигравшие – тому, что удача «отвернулась от них». Я выигрываю в Scrabble [Игра в слова, суть которой заключается в составлении слов на доске в клетку по правилам кроссворда. Русский аналог этой игры – игра «Эрудит». – Примеч. ред.], потому что у меня хорошие лингвистические способности, а проигрываю, потому что «с таким набором букв, как у меня, ни на что другое рассчитывать и не приходилось». Аналогичным образом ведут себя и политики: они склонны приписывать победы своему трудолюбию, работе с избирателями, репутации и стратегии, а поражения – внешним причинам, которые они не могли контролировать, вроде состава окружного отделения их партии, имени соперника или политических тенденций (Kingdom, 1967).

Майкл Росс и Фиоре Сиколи изучали «супружескую версию» феномена себялюбия (Ross & Sicoly, 1979). Они нашли, что молодые женатые канадцы обычно считают, что супруги недооценивают их вклад в уборку дома и в воспитание детей. Из результатов одного общенационального опроса следует, что 91% опрошенных женщин считают, что они покупают большую часть продуктов. Однако только 76% опрошенных мужчин согласились, что практически все продукты для дома покупают их жены (Burros, 1988). Участницы других опросов отмечали, что в действительности они больше занимаются домашней работой, чем полагают их мужья (Bird, 1999; Fiebert, 1990). Перед сном мы с женой кидаем снятую одежду в корзину для грязного белья, которая стоит в нашей спальне. Утром один из нас обычно подбирает с пола то, что не долетело до нее. Когда она сказала, что я мог бы делать это чаще, чем делаю, я подумал: «Ничего себе! И без того три случая из четырех – мои!» Когда же я спросил у нее, как ей кажется, часто ли ей приходится подбирать одежду, она ответила: «Часто ли? Да в трех случаях из четырех!»



(– Я составляю список своих достоинств и недостатков, и пока получается, что достоинств больше!)

Предрасположение в пользу своего Я

Подобная необъективность при оценке собственных и чужих обязанностей приводит к семейным и производственным конфликтам и создает тупиковые ситуации на переговорах (Kruger & Gilovich, 1999). Не приходится удивляться тому, что разведенные мужчины и женщины обычно обвиняют в случившемся бывших супругов (Gray & Silver, 1990), а менеджеры, как правило, объясняют плохие результаты низкой квалификацией работников и их ленью (Imai, 1994; Rice, 1985). (Рабочие более склонны винить во всем внешние обстоятельства – плохое снабжение, чрезмерную загруженность работой, несговорчивых коллег или нечеткие инструкции.) Нет ничего удивительного и в том, что люди более склонны считать справедливым такое распределение вознаграждений (например, увеличение зарплаты), при котором они получают больше, а не меньше, чем другие (Diekmann et al., 1997). Но если мы работаем вместе с человеком, который нам очень близок, тенденция приписывать успех себе, а в неудачах винить напарника проявляется не столь очевидно (Campbell et al., 2000; Sedikides et al., 1998).

Студенты тоже демонстрируют предрасположение в пользу своего Я. Успешно сдавшие экзамен склонны считать это своей личной заслугой, а экзамен – справедливым мерилом их знаний (Arkin & Maruyama, 1979; Davis & Stephan, 1980; Gilmor & Reid, 1979; Griffin et al., 1983). Значительно больше склонны критиковать его те, кто получил плохие отметки.



(– Майк, это здорово, что у тебя так много идей, но позволь мне дать тебе совет.

– Ты должен пересмотреть свою позицию. В отличие от тебя многие менеджеры-неудачники никогда не признают своей вины. Какие бы убытки ни несла компания, они не виноваты!

– Какими бы плохими ни были твои проекты, ты никогда и ни в чем не виноват.

– А кто же виноват? – Кто угодно! Смит! Твоя собака! Но только не ты!)

Представители индивидуалистических культур не склонны брать на себя ответственность за неудачи

Знакомясь с этим исследованием, я только и делал, что удовлетворенно твердил про себя: «Так я и знал!» Однако подумайте и о том, как преподаватели объясняют успехи и неудачи своих учеников. Если нет необходимости скромничать, они с готовностью приписывают все удачи себе, а провалы – студентам (Arkin et al., 1980; Davis, 1979). Сдается мне, что педагоги рассуждают примерно так: «Своим “красным” дипломом Мария обязана мне. А вот Мелинду моя помощь не спасла от провала».

Можем ли все мы быть лучше «середняков»?

Предрасположение в пользу своего Я проявляется и тогда, когда люди сравнивают себя с другими. Если прав был китайский философ Лао Цзы, живший в VI в. до н. э., говоря, что «никогда на свете не появится человек, который, будучи в здравом рассудке, станет напрягаться сверх своих возможностей, расстраивать свое здоровье и переоценивать себя», значит, большинство из нас немного «не того». Ибо, как правило, люди полагают, что по большинству субъективных и социально желательных параметров они превосходят средний уровень. Сказанное в первую очередь относится к ситуациям, когда Я сравнивается не с какими-то конкретными знакомыми личностями, а с людьми вообще (Alicke et al., 1995). Рассмотрим несколько примеров.

– Большинство бизнесменов считают свое поведение более этичным, чем поведение среднего бизнесмена (Baumhart, 1968; Brenner & Molander, 1977). На вопрос «Как бы вы сами оценили свои моральные качества по шкале от 1 до 100 (100 означает, что человек – само совершенство)?» 50% участников общенационального опроса ответили «90» и только 11% – «74 или менее» (Lovelett, 1997).

– 90% менеджеров, работающих в бизнесе, полагают, что превосходят своих коллег-середняков (French, 1968). В Австралии 86% работающих считают, что их уровень выше среднего, и лишь 1% – что не дотягивают до него (Headey & Wearing, 1987).

– В Нидерландах большинство учеников средних школ считают себя более честными, настойчивыми, оригинальными, дружелюбными и надежными, чем середняки (Hoorens, 1993; 1996).

– Большинство людей считают себя умнее своих коллег, привлекательнее их и значительно менее склонными к предрассудкам (Public Opinion, 1984; Wylie, 1979). По данным опроса, проведенного Институтом Гэллапа в 1997 г., только 14% белых американцев «оценили» свою предубежденность против чернокожих американцев в 5 баллов или выше (по шкале от 0 до 10). Одновременно оказалось, что эта предубежденность, по их мнению, присуща 44% других белых американцев, и они «оценили» её в 5 баллов и выше.

– Большинство взрослых считают, что помогают своим престарелым родителям больше, чем братья и сестры (Lerner et al., 1991).

– Жители Лос-Анджелеса считают себя более здоровыми, чем большинство их соседей, а большинство студентов колледжей убеждены в том, что проживут лет на 10 больше, чем прогнозирует официальная статистика смертности (Larwood, 1978; С. R. Snyder, 1978).

Складывается такое впечатление, что любое человеческое сообщество похоже на обитателей придуманного Гаррисоном Кейллором Лейк Уобегон, в котором «все женщины сильны, все мужчины красивы, а подрастающее поколение обладает способностями выше среднего». Возможно, одно из объяснений подобного оптимизма заключается в том, что хотя 12% людей чувствуют себя старше своего возраста, значительно больше тех, кто чувствует себя моложе своего возраста, – 66% (Public Opinion, 1984). Как тут не вспомнить шутку Фрейда про мужа, который говорит жене: «Когда один из нас умрет, я, наверное, перееду в Париж».

«Единственное, что объединяет всех нас независимо от возраста, пола, религиозных убеждений, экономического статуса или этнической принадлежности, – это спрятанная глубоко в душе вера в то, что по уровню мастерства мы превосходим средних водителей. Дэйв Барри, Дэйв Барри перешагнул пятидесятилетие, 1998»

Субъективные параметры поведения (например, «дисциплинированный») провоцируют большее предрасположение в пользу своего Я, нежели объективные параметры (например, «пунктуальный»). Студенты более склонны переоценивать свои добродетели, нежели свой интеллект (Allison et al., 1989; Van Lange, 1991). Подавляющее большинство жителей округа уверены, что они лично более других озабочены сохранением окружающей среды, голодающими и прочими социальными проблемами, однако они при этом не считают, что делают больше других (например, тратят на это больше времени или денег) (White & Plous, 1995). Образование не спасает от предрасположения в пользу своего Я; подчас его демонстрируют даже социальные психологи, считающие себя более нравственными, чем большинство их коллег (Van Lange et al., 1997).



(– Когда я представляю себе, как будет искажена моя биография, написанная тобой после моей смерти, меня охватывает ужас!)

Многие люди считают, что превосходят средний уровень

Субъективные качества «развязывают нам руки», когда мы создаем собственные определения успеха (Dunning et al., 1989; 1991). Оценивая свои «спортивные способности», я думаю о том, как играю в баскетбол, а не о тех кошмарных неделях, когда я, игрок Малой Лиги, прятался на правом поле. Оценивая свои «лидерские способности», я вспоминаю какого-нибудь прославленного лидера, чей стиль похож на мой собственный. Вкладывая свой собственный смысл в неоднозначно трактуемые критерии, каждый из нас может счесть себя относительно успешным. Когда приемная комиссия одного колледжа провела опрос 829 000 старшеклассников средней школы относительно их способности «ладить с другими» (субъективное, желаемое качество), то их самооценки распределились следующим образом: никто не оценил себя ниже среднего уровня, 60% отнесли себя к 10% «наиболее способных», а 25% – к 1% самых лучших. Мы также поддерживаем собственное мнение о себе, признавая важным то, что у нас хорошо получается. Студенты, успешно освоившие в течение семестра основы компьютерной грамотности, считают, что в современном мире этот навык необходим. Те же, чьи достижения в этой области не столь велики, скорее всего, станут презирать «зациклившихся» на компьютерах товарищей и исключат компьютерные навыки из числа тех, которые способны повлиять на их представление о себе (Hill et al., 1989).

Неоправданный оптимизм

Оптимизм – источник позитивного отношения к жизни. Джексон Браун пишет: «Каждое утро, подходя к окну, оптимист говорит: “Доброе утро, Господи!” А пессимист, подходя к окну, говорит: “Господи! Уже утро!”« (H. Jackson Brown, 1990, p. 79). Многим из нас, однако, присуще то, что исследователь Нейл Уэйнстейн назвал «неоправданным оптимизмом по поводу будущих жизненных событий» (Weinstein, 1980; 1982). Так, студенты Университета Ратджерса оценивают собственные шансы на получение хорошей работы, высокой зарплаты и покупку дома как значительно более высокие, чем у их соучеников, а на такие негативные события, как алкоголизм, инфаркт в возрасте моложе 40 лет или увольнение с работы, – как значительно меньшие. В Шотландии и в США большинство подростков старшего возраста считают, что у них самих гораздо меньше шансов заразиться ВИЧ-инфекцией, чем у их товарищей (Abrams, 1991; Pryor & Reeder, 1993). После разрушительного землетрясения 1989 г. студенты, живущие на берегу залива Сан-Франциско, все же утратили оптимизм относительно меньшей, по сравнению с их соучениками, собственной уязвимости при стихийном бедствии, однако спустя 3 месяца к ним вернулся их неоправданный оптимизм (Burger & Palmer, 1991).



Во что «верят» лемминги

«Представления о будущем столь безоблачны, что могли бы смутить и Полианну. [Героиня одноименной детской книги Э. Портер (1913), неисправимая оптимистка. Имя Полианна стало нарицательным – символом ничем не оправданного оптимизма. – Примеч. ред.] Шелли Е. Тэйлор, Позитивные иллюзии, 1989»

Линда Перлофф пишет о том, как неоправданный оптимизм делает нас уязвимыми (Perloff, 1987). Веря в собственный «иммунитет» против неудач, мы пренебрегаем адекватными мерами предосторожности. Согласно данным одного опроса, 137 пар, пожелавших вступить в брак, точно предсказали, что половина из них впоследствии разведутся, однако для себя такую возможность большинство исключили (Baker & Emery, 1993). Сексуально активные студентки старших курсов, которые пользуются контрацептивами нерегулярно, считают, что уж им-то, в отличие от других женщин в их университете, нежелательная беременность не грозит (Burger & Burns, 1988). Люди, с усмешкой посматривающие на ремни безопасности, не верят в то, что курить вредно, неразборчивы в связях и напоминают нам о том, что неоправданный оптимизм, как и гордыня, до добра не доводит.

«Боже, дай нам милость примириться с тем, что мы изменить не в силах, мужество, чтобы изменить то, что мы можем изменить, и мудрость, чтобы мы могли отличить одно от другого. Рейнхольд Нибур, Молитва спокойствия, 1943»

{
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   61

Схожі:

Дэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology» iconДэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology»
В ней описаны фундаментальные принципы социального мышления, социального влияния и социального поведения, а также разнообразные эксперименты...
Дэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology» iconFifth edition social Psychology
М14 Социальная психология/Перев с англ. — Спб.: Питер, 1997. — 688 с: ил. Isbn 5-88782-141-8
Дэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology» iconДокументи
1. /социальная психол конфликтология/Андреева Г.М. Социальная психология.doc
2.
Дэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology» iconДокументи
1. /социальная психол конфликтология/Андреева Г.М. Социальная психология.doc
2.
Дэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology» iconДокументи
1. /социальная психол конфликтология/Андреева Г.М. Социальная психология.doc
2.
Дэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology» iconДокументи
1. /социальная психол конфликтология/Андреева Г.М. Социальная психология.doc
2....

Дэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology» iconДокументи
1. /социальная психол конфликтология/Андреева Г.М. Социальная психология.doc
2....

Дэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology» iconДокументи
1. /социальная психол конфликтология/Андреева Г.М. Социальная психология.doc
2....

Дэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology» iconДокументи
1. /социальная психол конфликтология/Андреева Г.М. Социальная психология.doc
2....

Дэвид Майерс «Социальная психология» David G. Myers «Social Psychology» iconДокументи
1. /социальная психол конфликтология/Андреева Г.М. Социальная психология.doc
2....

Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи