Монография Волгоград «Парадигма» 2011 icon

Монография Волгоград «Парадигма» 2011




НазваМонография Волгоград «Парадигма» 2011
Сторінка6/12
Дата22.05.2013
Розмір2.85 Mb.
ТипМонография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Глава 5


^ «ЮНОШЕ, ОБДУМЫВАЮЩЕМУ ЖИТЬЕ»


Онтогендерная лингвоконцептология рассматривает категории «социального пола» и возраста в двух аспектах.

Изучается «бытование» базовых гендерных и возрастных концептов в определенной лингвокультуре: исследуются градации возрастных делений (детство, юность, зрелость, старость и пр.), соотношение биологического и социокультурного возраста, описывается отношение социума к представителям различных возрастов (см., например: Крючкова 2003; Любина 2006; Калюжная 2007; Блинова 2009); изучаются гендерные стереотипы – общие лингвокультурные представления о мужчине и женщине (см., например: Денисова 2006; Адонина 2007; Досимова 2008; Дуссалиева 2009) либо гендерные представления о гендере же – представления женщин о мужчинах (см.: Коробейникова 2008) и наоборот.

В то же самое время изучается гендерная и возрастная социокультурная вариативность универсальных и национальных представлений о мире: признаковая наполняемость и иерархическая организация семантической структуры лингвокультурных концептов – любви, счастья, и пр. (см., например: Воркачев 2005: 105–149; Кузнецова 2005; Воркачев 2006а).

Смысл жизни, как, наверное, никакая другая этическая и психологическая категория, связан с возрастом. Он когда-то у человека возникает, формируется, эволюционирует и в конце-концов «инволюционирует» (см.: Чудновский 2006: 243) – возвращается к своему началу: «жизненный опыт говорит нам о том, что развитие человека представляет собою путь от бессмысленного младенца до бессмысленного тела с медными денежками на глазах» (Пьецух).

Размышления над смыслом жизни – привилегия юности, когда делается выбор главной жизненной цели, и старости, когда оценивается успешность ее достижения. В зрелом возрасте – за исключением, естественно, кризисных моментов, когда Савл превращается в Павла, – человек озабочен преимущественно поиском средств для достижения уже выбранной цели: «Деятельному, занятому человеку думать о смысле жизни просто некогда и незачем – его для него заменяют работа и повседневные бытовые заботы» (Владимиров).

«До погребения никого нельзя считать счастливым» – утверждал Солон, и, наверное, лишь в конце пути, подводя итоги, человек может судить об осмысленности своей жизни. Именно тогда, как и в юности, опять перед ним встает вопрос «Зачем все?» – вопрос о смысле общего и отдельного существования, в первой своей части неправомерный, поскольку референтный «бенефециант» смысла универсального бытия не может быть установлен и всегда остается непонятным, для кого это «все». Тем не менее, оценить осмысленность собственной жизни человек всегда способен – как говорил платоновский смыслоискатель Вощев, «своей жизни я не боюсь, она мне не загадка».

Вопросы «Зачем жизнь, зачем человек?» принадлежат к «кругу стариковских вопросов» (Л. Леонов), и ответ на них дается достаточно специфический. Укороченность личной жизненной перспективы определяет старческие пессимизм и негативизм, убежденность в общей бессмысленности бытия: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться» (Эк. 1: 9), а «мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни все будет забыто» (Эк. 2: 16) – писал на склоне дней царь Соломон. В старости занижается самооценка (см.: Чудновский 2006: 243) и умаляется смысл прожитой жизни: «Каков же итог жизни? Ужасно мало смысла. Жил, когда-то радовался: вот главное. “Что вышло?” Ничего особенного» (Розанов). Зачастую на склоне лет монолитная иерархическая структура смысложизненных ориентаций инволюционирует и распадается на отдельные равнозначно приземленные конгломератные жизненные смыслы, ограниченные стремлением к биологическому выживанию (см.: Вайзер 1997: 97; Чудновский 1999: 79–80; 2006: 243–245) – «день пережит и слава Богу».

Действительно, если принять, что «смысл жизни заключается в самой жизни», то с окончанием последней кончается и ее смысл, а человек в старости превращается в озлобленную «осеннюю муху», со страхом ожидающую неизбежного конца. Однако та же старость – «блаженная и просветленная» – свидетельствует о том, что смысл жизни отнюдь не биологическая категория: он состоит в выходе за пределы индивидуального и «корыстного» бытия, в заботе о том, что «имеет к человеку непосредственное отношение, но уже не является его собственной жизнью, им самим» (Чудновский 2006: 247) – близкие, ученики, последователи, дело, которое нужно продолжать, родная страна, которая останется еще, может быть, на века…

«Молодое сердце ближе правде» – говорит русская пословица. Однако ближе оно не только правде, но и прочим высоким идеалам, по той простой причине, что ему только предстоит совершить выбор жизненного пути, а выбор этот определяется в первую очередь ценностями, которые молодым человеком максималистски принимаются или отвергаются. Смысл же жизни представляет собой вершину аксиологической пирамиды личности (см.: Макейчик 2004: 65), и пирамида эта строится как раз в юности, когда иерархизуются мотивы деятельности, возникает рефлексия, выстраивается единая жизненная линия и формируется главная жизненная цель (см.: Вайзер 1997: 94). Наверное, именно поэтому принято считать вопрос о смысле жизни «юношеским» или даже «детским»: «Вопрос о смысле жизни принадлежит ранней юности» (Самойлов); «А так я все годы задавался вечными юношескими вопросами: в чем смысл жизни? (Молчанов); «Надо только задавать один детский вопрос – в чем смысл жизни?» (Лайтман); «Я достаточно богат. Каков смысл жизни? ... Смешно в моем возрасте ставить “детские вопросы”» (Горький).

Представления о смысле жизни в юношеском сознании (в том числе и языковом) привлекательны для исследования по нескольким причинам: 1) в силу относительной незашоренности, «незамутненности» этого сознания собственным и опосредованным жизненным опытом, что определяет опять же относительную свободу выбора главной жизненной цели; 2) в силу многообразия и «разброса» смыслоформирующих жизненных целей; 3) в силу «диагностичности» результатов изучения – ведь жизненные цели, сформировавшиеся сегодня, будут доминирующими в обществе на протяжении жизни, как минимум, одного поколения.

Молодым людям 17–19 лет предлагалось письменно ответить на два вопроса: 1) «Что такое “смысл жизни”?» и 2) «В чем именно он состоит?» Первый вопрос был нацелен на выяснение категориального статуса понятия «смысл жизни» и на выявление его дефиниционных признаков, второй – на установление иерархии факторов смысла жизни – конкретных целей, достижение которых для респондентов представляется жизненно важным и смыслообразующим. В опросе приняли участие 500 студентов 1–3 курсов технического ВУЗа.

Прежде всего, хочется отметить, что, как античная философия содержала в себе все последующее множество научных теорий, в ответах еще совсем молодых людей в эмбриональном, зачастую неартикулированном и противоречивом виде содержится практически весь универсум современных (и не только современных) психологических и этических взглядов на смысл жизни. При рассмотрении корпуса собранных ответов так и тянет, как в романе «Адам Буэносайрес» его автор Леопольдо Маречаль приветствует в воспроизводимых им прецедентных текстах древних мыслителей (¡Salud, viejo Anaximandro! – «Привет, старина Анаксимандр!»), поприветствовать известных теоретиков смысла жизни: «Привет, старина М. Веллер, Н. Имянитов, А. Камю, Д. Леонтьев, К. Обуховский, В. Соловьев, Л. Толстой, Е. Трубецкой, В. Франкл, и пр.».

Прямых отказов отвечать на вопрос о смысле жизни в письменных ответах респондентов, как и можно было ожидать, нет. Есть нигилистические ответы («Смысла жизни нет»), но чаще всего респонденты отшучиваются либо полу-отшучиваются, знаком чего выступает проставляемый в тексте компьютерный «смайлик»: «Смысл жизни заключается в прекраснейшем месте на Земле “Мак Дак”. Комплекс гриль, вкусный соус, свежие листья салата создают прекрасное чудо “Биг Тейсти”. После употребления этого продукта создается ощущение полной гармонии и хорошего настроения. И смысл жизни является нам, чтоб у тебя всегда было хорошее настроение и всегда полный живот»; «Смысл моей жизни – заиграть в основе Манчестер Юн., получать 100 тысяч фунтов в неделю, стать президентом клуба и проиграть его в карты Абрамовичу»; «Смысл жизни состоит в том, чтобы прожить ее так, чтобы, когда я умирал, я смеялся, а весь мир – плакал»; «Смысл моей жизни – вылечиться от алкоголизма! Если сможете, то помогите мне!»; «Я, вот, как бы считаю, что смысл жизни состоит в том, чтобы заработать на продаже овечек моих горных на новую белую Приору и заклеить ее в хлам. Ну, и, конечно, очень бы хотел виллу во Франции и уважение иметь от джигитов»; «Смысл жизни – книга, которую человек пишет всю жизнь»; «Смысл жизни – главный жизненный раздражитель» и пр.

Корпус ответов респондентов изобилует прецедентными фразами – всем тем, «чему учили нас семья и школа», – воспроизводимыми иногда буквально, но чаще всего в измененном или парафразированном виде.

«Чемпионом» здесь выступает растиражированная Рунетом народная мудрость «Каждый мужчина в своей жизни должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына», которая появляется в текстах ответов где-то два десятка раз и часто стоит, очевидно, в том же ряду, что и отшучивание, сопровождаясь «смайликом»: «Для меня смысл жизни состоит в том, чтобы стать личностью. А это значит посадить дерево, построить дом и вырастить сына»; «Смысл жизни заключается в том, что первым делом надо посадить дерево, вырастить сына и построить дом»; «Существует три понятия в жизни мужчины, такие, как посадить дерево, построить дом и вырастить ребенка. В этом и заключается смысл жизни»; «Смысл жизни в том, чтобы прожить ее достойно: вырастить лес, породить Китай и построить Лос-Анджелес».

Следом по частоте появления (15 раз) идет куцая и парафразированная цитата из романа «Как закалялась сталь» Н. Островского: «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире – борьбе за освобождение человечества». Естественно, о борьбе за освобождение человечества речи уже нигде не идет, а педалируется мучительная боль за бесцельно прожитые годы: «Смысл жизни – прожить жизнь так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы»; «Надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно потраченное время»; «Нужно прожить жизнь так, чтобы потом не жалеть ни о чем!»; «Самое главное – прожить жизнь так, чтобы потом не было стыдно за бесцельно прожитые годы» и пр.

Дважды в ответах появляются отсылки к роману «Спектр» С. Лукьяненко с той моралью, что «смысл жизни состоит в поисках смысла жизни», и единожды воспроизводятся слова «одной песни», в которой говорится, что «пока жива мечта, мы тоже будем жить», приводится цитата из «одного произведения Рэя Бредбери» («Не стоит постоянно спрашивать себя, в чем смысл жизни. Жизнь сама по себе ответ»), Владимира Маяковского («Если звезды зажигают, то это кому-нибудь нужно…») и Омара Хайяма («В колыбели – младенец, / покойник – в гробу, / вот и все, что известно, про нашу судьбу»).

Теоретически, опрос информантов относительно семантического наполнения концептуальных категорий можно производить двумя способами: 1) можно их спросить «в лоб», напрямую о том, что есть счастье, любовь, справедливость, смысл жизни и пр.; и 2) можно поинтересоваться их мнением относительно того, что думает об этих категориях кто-то другой. Несмотря на то, что в данном исследовании вопрос ставился прямо, в отличие от счастья, любви и справедливости (см.: Воркачев 2004: 102–114; 2007: 71–79; 2009: 107–127), прежде чем ответить на него самим, респонденты практически через одного «кивали» на других: «Кто-то считает смыслом жизни карьеру, кто-то живет ради родных и семьи»; «Для многих смысл жизни заключается в стремлении к какой-то конкретной цели, но чаще всего в огромном количестве материальных средств. Лично для меня смысл жизни – это…»; «Для большинства людей – это семья, дети. Кто-то – карьерист и считает что карьера – средство достижения многих целей, а это и есть смысл жизни. Для меня смысл жизни – принести пользу обществу»; «Среди людей бытует мнение, что смысла в жизни нет, жизнь и есть сам смысл. Для меня же смысл жизни представляется в самовыражении» и т. д. Как представляется, подобная «отстраненность» еще раз свидетельствует о сугубо рефлексивном характере самого исследуемого понятия: прежде чем определиться, в чем же состоит смысл собственной жизни, человеку необходимо «отступить» и посмотреть на смысл жизни других людей и решить, что такое смысл жизни вообще.

Обзор полученных ответов свидетельствует о том, что респонденты вполне четко отделяют смысл жизни как смысловую категорию, понятие от смысла жизни как конкретной жизненной цели (см.: Вейзер 1997: 103).

Как показывают наблюдения, категория смысла жизни не имеет собственного дискурсивного, не кругового определения и толкуется главным образом через свои синонимы: цель, ценность, суть, сущность, задача, миссия, направленность, предназначение и пр. (см.: Воркачев 2010: 6).

Как и в философском дискурсе (см.: Капранов 1975: 128; Москаленко-Сержантов 1984: 225) в подавляющем большинстве случаев смысл жизни для респондентов отождествляется с главной и долгосрочной жизненной целью или просто жизненной целью – тем, для чего человек живет: «Многие люди разделяют понятия смысл и цель жизни, но, по моему мнению, они родственны. Определив для себя цель жизни, смысл ее находится на поверхности»; «Смысл жизни – цель, которую каждый ставит для себя»; «Смысл жизни – основная цель, которую каждый человек видит перед собой, или же что-либо, ради чего человек готов существовать и бороться»; «Смысл жизни – это цель, которую человек ставит перед собой и реализует в течение всей жизни»; «Смысл жизни заключается в достижении какой-то высшей цели»; «Смысл жизни – стремление к чему-либо, ради чего живет человек»; «Смысл жизни заключается в достижении тех вершин, к которым каждый стремится». Цель эта в ответах респондентов часто модализуется и предстает как нечто желанное и должное: «Смысл жизни – это то, ради чего человеку хочется жить»; «Смысл жизни – это то, ради чего надо жить»; «Смысл жизни заключается в том, что необходимо добиться чего-либо».

Цель жизни здесь иногда формулируется в терминах мечты («По сути, смысл жизни – это и есть мечта») либо в терминах задачи («Смысл жизни – то, зачем мы живем, для чего, наша задача, для выполнения которой нам дано время»), либо в терминах жизненного плана («Смысл жизни – это то, что ты планируешь себе в жизни»; «Смысл жизни – это планирование будущего»). Следует, однако, отметить, что смысл жизни как предустановленный ее план респондентами оценивается отрицательно: «Наверное, некоторые люди пытаются узнать смысл своей жизни, чтобы жить уже по готовой схеме, но это не для меня».

Респонденты чувствуют взаимообусловленность цели и ценности: «Смысл жизни – это самое необходимое, нужное, главное и важное в жизни человека. Это то, ради чего он живет»; «Смысл жизни, являясь высшей ценностью для индивида, сам оказывается побуждающей силой совершения отдельных нравственных поступков»; «Смысл жизни заключается в том, что важно для человека»; «Смысл жизни – это то, ради чего стоит жить»; «Смысл жизни – это высшая ценность».

На порядок реже смысл жизни отождествляется с предназначением – «чужой целью», целью, которую ставит для человека кто-то другой: «Смысл жизни заключается в истинном предназначении человека»; «Смысл жизни – найти свое предназначение. Каждый человек рождается с какой-то целью»; «Смысл жизни заключается в нахождении своего места в мире, своего предназначения»; «Смысл жизни – это то, для чего мы появились в этом мире»; «Смысл жизни – философское воззрение на то, что человек должен сделать в жизни, прежде чем она закончится».

Еще реже он отождествляется с мотивом или причиной продолжения существования, с тем, что «заставляет человека жить и помогает справляться с тяжелыми ситуациями в жизни»: «Смысл жизни – это мотивация или причина для того, чтобы просыпаться утром, идти на работу и пр.»; «Для меня понятие смысла жизни основывается на том, что стимулирует меня в моей жизни».

И, наконец, в разовом порядке в ответах респондентов появляются такие синонимы смысла жизни, как ее суть и ее итог: «Смысл жизни – суть, а также цель существования живого организма во Вселенной»; «Смысл жизни – итог, к которому человек придет в конце жизни».

В психологии под смыслом жизни понимается некий фактор, определяющий общую направленность жизни субъекта и задающий базовый вектор его жизненного развития (см.: Леонтьев 2003: 250), и значительная часть респондентов, безусловно, это понимание разделяет: «Смысл жизни оказывается понятием, в свете которого личность определяет направление своей жизни, увязывает в единое полотно судьбы весь свой жизненный путь». Тогда смысл жизни формируется последовательно сменяемыми целями, важными для субъекта в определенный период его жизни: «В разном возрасте разный смысл жизни»; «На каждом этапе жизни человека (я имею в виду возраст) смысл жизни различен»; «Смысл жизни состоит из задач в каждый временной период жизни человека».

Задумывается о смысле жизни человек только в ранней юности («В возрасте 18 лет человек впервые задумывается над вездесущем»), однако понимать начинает его позже («Осознание смысла жизни к человеку приходит в более зрелом возрасте»), а постигает лишь в конце жизни («Что такое смысл жизни я смогу сказать лишь перед смертью, когда четко взвешу все пережитое мной и выделю для себя основные моменты»; «Наверное, каждый, кто доходит до конца своей жизни, задумывается, в чем был смысл его жизни и достиг ли он его»; «Чтобы понять, что значит смысл жизни, нужно эту жизнь прожить»; «Только в конце своей жизни мы можем понять смысл своей жизни»; «Достигнув определенной цели, мы ставим себе новую, продолжая жить дальше, постигая же смысл жизни, мы уже готовы умереть»). А, вообще-то, «в молодом возрасте не стоит слишком озадачиваться вопросами смысла жизни».

С пониманием смысла жизни как череды целей, сменяющихся по мере их достижения, вполне согласуется его гедоническая концепция, в соответствии с которой смысл жизни – это удовлетворение потребностей и, как результат этого удовлетворения, получение удовольствия: «Смысл жизни заключается в удовлетворении собственных нужд и потребностей»; «Смысл жизни подавляющего большинства людей сводится к удовлетворению потребностей, как физических, так и духовных»; «Смысл жизни – это получать удовольствие от жизни и удовлетворять собственные потребности в максимальном объеме»; «Смысл жизни заключается в том, чтобы прожить ее, жизнь, с удовольствием»; «Смысл состоит в том, чтобы получить от жизни максимум удовольствия»; «Смысл жизни состоит в том, что надо брать от жизни все». Здесь можно заметить только, что признание за удовлетворением потребностей смысла жизни логически ведет к смешению средств и цели: удовлетворение потребностей – это всего лишь средство для поддержания жизни, но никак не ее цель.

Респонденты отмечают, что жить, не осознавая смысла жизни и не пытаясь его найти, вполне возможно, и «большинство людей просто не задумываются: а зачем они, собственно, появились на свет», и «не заморачиваются о всей этой нудятине», поскольку «мы живем и без знания смысла», как «мудрец или лентяй» – герой стихотворения П. А. Вяземского, который «Жил, не заботившись проведать жизни цель, / И умер, не узнав, зачем он умирает».

Одни даже полагают, что «надо жить без поиска смысла», видимо, потому что его поиски – результат воздействия на человека каких-либо неблагоприятных жизненных обстоятельств: «Человек начинает задумываться над смыслом жизни в экстремальных условиях, связанных с угрозой жизни»; «Некоторые люди не задумываются о смысле своей жизни до тех пор, пока с ними не случится, например, несчастный случай».

Другие же указывают на «терапевтическую функцию» смысла жизни: «Смысл жизни – это то, ради чего человек терпит все трудности и в жизни, что не дает ему опустить руки»; «Человек, лишенный смысла жизни, быстро ее заканчивает»; «Люди, у которых нет смысла в жизни, как правило, становятся алкоголиками либо наркоманами»; «Если нет смысла, зачем тогда жить? Есть всего лишь одна дорога – суицид»; «Потеряв мотивацию жить, человек просто перестает жить и медленно умирает. Поэтому он придумывает себе цели и выдает их за смысл жизни». Отмечают роль смысла жизни в формировании личности: «Не зная, для чего ты живешь, ты не можешь сформироваться как человек, устроиться в человеческом обществе и становишься не нужен ни обществу, ни самому себе»; «Смысл жизни должен быть у каждого по отдельности, иначе человек живет, вот как трава растет – растет и ладно, ни пользы от нее, ни вреда». Короче, «смысл жизни – чтобы каждый день у меня был смысл жизни».

Как и следовало ожидать, подавляющее большинство респондентов обладание смыслом жизни или стремление к такому обладанию оценивают положительно: «Жизнь без смысла – это не жизнь»; «Без цели в жизни любое существо теряет свой смысл существования». И, естественно, обладание смыслом жизни они напрямую связывают с такой универсальной ценностью, как счастье: «Я думаю, что когда человек обретает смысл жизни, он счастлив»; «Я считаю, что смысл жизни любого человека – счастье»; «Самым несчастным считается человек без смысла жизни, это не жизнь, а существование, лишенное ярких эмоций и впечатлений». Тем не менее, в нескольких ответах вопрос о смысле жизни квалифицируется как «смешной», «неактуальный» и даже «идиотский».

Респонденты в своих ответах неоднократно отмечают философский характер смысла жизни: «это философское воззрение, проблема, вопрос», «абстрактная категория бытия», «очень объемное и глобальное понятие, которое требует глубокого анализа», и «за двумя простыми словами может скрываться очень многое». Вопрос о смысле жизни – «извечный вопрос человечества», им «люди мучались тысячелетия», он «волнует и беспокоит людей с древних времен», «всегда актуален» и «занимает особое место в сознании». Его решение – «главная задача человечества», и «все другие вопросы нелепы, когда смерть за плечами».

С познавательной точки зрения это, прежде всего, «сложный вопрос, на который нельзя дать один точный ответ». «Невозможно сказать однозначно, в чем смысл жизни», поскольку «это очень растяжимое понятие, складывающееся из множества элементов», – «смысл жизни – два слова с многогранностью значений и неизведанной глубиной».

Сложность ответа на вопрос о смысле жизни в глазах респондентов объясняется, в том числе и тем, что в плане выражения смысл жизни представляет собой сочетание двух самих по себе достаточно многозначных слов – «смысл» и «жизнь». Отмечается, что четкого и однозначного ответа на него человечество еще не нашло: «О смысле жизни спорят все современные философы, но они так и не могут дать четкого определения этого слова»; «Философы рассматривают этот вопрос на протяжении тысячелетий и до сих пор не пришли к единому правильному ответу на него, и вряд ли придут в будущем».

Высказывается уверенность в том, что на этот вопрос не существует вразумительного ответа («Нельзя точно дать определение смысла жизни»; «Никто точно не сформулировал его») либо, в более слабой форме, этот ответ предполагается гипотетическим («Мне кажется, что уникального ответа, который бы все объяснил и раскрыл, не существует»; «Конкретный ответ на этот вопрос проблематичен»; «Несмотря на то, что тысячи ученых выдвигали миллионы гипотез, до сих пор нельзя сказать, что какая-либо из них верна»; «Я думаю, что смысл жизни есть неопределенность»).

В вопросе о познаваемости смысла жизни респонденты четко различают два аспекта: познаваемость смысла жизни вообще как универсального смысла бытия и человеческой жизни, и смысл собственной жизни, который многим из них еще не ясен и который им предстоит еще найти, поскольку «это то, что человек ищет всю жизнь».

Они вполне четко различают кванторизованные ипостаси смысла жизни (см.: Воркачев 2010): смысл жизни вообще («Скорее всего ответ на вопрос о смысле жизни надо искать в самом начале зарождения всего живого, в материи, кто создал, дал душу, чувства»), смысл жизни человечества («Цель существования Вселенной – усложнение процессов, протекающих внутри нее, и создание на этой основе более совершенных видов»; «Эта проблема имеет отношение к определению конечной цели существования человечества»), смысл жизни человека вообще («Смысл жизни – для чего человек появился на свет и какова его миссия в этом мире») и смысл индивидуальной жизни. Тем не менее, как в полевых опросах под любовью респонденты понимают почти исключительно любовь романтическую, так и в опросе относительно смысла жизни последний понимается или в 99 случаях из ста как смысл жизни конкретной отдельной личности – «свой собственный смысл жизни».

Практически каждый седьмой из респондентов (76 ответов) уверен, что смысл жизни у каждого человека свой, личный, сугубо индивидуальный и неповторимый, как и сама личность: «Смысл жизни у каждого человека свой»; «Каждый человек имеет свое представление о смысле жизни и вкладывает в это словосочетание свое содержание»; «У каждого человека разное представление о том, в чем заключается смысл жизни»; «Смысл жизни у каждого человека свой, индивидуальный»; «Каждый человек понимает смысл жизни по-своему». Однако наблюдения над ответами респондентов показывают, что опять же практически у каждого седьмого из них смысл жизни образуется идентичными жизненными целями и по существу одинаков, о чем иногда догадываются и сами респонденты: «Для каждого человека смысл жизни может быть в разном, но все же в них можно найти много общего»; «У каждого человека есть свой смысл жизни. У некоторых людей он может совпадать»; «У каждого свой смысл в жизни, но у всех, я думаю, общий смысл похож».

В ответах респондентов относительно изредка появляется представление о смысле жизни как о некой объективной реальности, присутствующей в мире априорно и до осознания ее человеком («Человек не находит смысл жизни, он с ним рождается»; «Лучше не искать смысл жизни, он сам должен тебя найти»). Чаще всего (15 раз) за смыслом жизни признается статус реальности субъективной, создаваемой самим человеком: «Смысл жизни каждый человек выбирает для себя сам»; «Каждый человек сам для себя определяет смысл жизни»; «Ты сам можешь решать, в чем смысл твоей жизни»; «Смысл жизни – это то, что ты планируешь себе в жизни»; «Я думаю, что человек сам определяет для себя, зачем он живет в этом мире»; «Люди от нечего делать придумывают себе смысл, чтобы объяснить свою сущность и зачем они появились на свет»; «А вообще, смысла жизни как такового нет. Каждый человек придумывает его для себя»; «Еще мне кажется, смысл жизни в том, что каждый человек сам его придумывает».

В то же самое время респонденты разделяют «материальный» и «духовный» смысл жизни: «Смысл жизни может рассматриваться с двух сторон: материальной и духовной»; «Существует два смысла жизни: духовный и материальный»; «Рассматривать смысл жизни можно в духовном и физическом плане»; «Есть два подхода к рассмотрению вопроса о смысле жизни. Самое важное, что они не исключают друг друга. Назовем эти теории: биологическая и этическая… С точки зрения биологической теории основная наша задача – выжить и продолжить род человеческий. Ну, а вторая поинтересней будет – необходимо оставить какой-то след в умах людей»; «Смысл жизни в материальном мире состоит в сохранении жизненно важных функций организма. Смысл жизни в духовном мире состоит в развитии личности».

Меньшая часть респондентов придерживается мнения о приоритетности и исключительности материальной составляющей смысла жизни: «Смысл жизни заложен в нашем подсознании – инстинкт самосохранения и продолжения рода»; «Я считаю, что смыслом жизни является стремление выжить в этом мире»; «Все сводится к одному: жить и к человеческим инстинктам». Несколько большая часть полагает, что истинный смысл жизни заключается в духовности, которая отличает человека от животного: «Некоторые, возможно, скажут, что смысл жизни заключается в продолжении рода, но это всего лишь инстинктивный позыв, который не делает из обезьяны человека»; «Человек рождается, идет в школу, получает образование, идет работать, у него появляются дети, он их воспитывает, умирает, т. е. получается простое воспроизведение себе подобных. И чем тогда он отличается от животного?»; «В итоге все равно все умрут, останутся только идеи, и именно в продуцировании идей и есть смысл существования»; «Смысл жизни – быть человеком, а не животным»; «Не думаю, что когда я буду умирать, я буду деньги свои пересчитывать».

Решение «основного вопроса философии» – что первично: материя или сознание? – проецируется на смысл жизни в форме определения местонахождения источника смысла – первоначала и конечной цели существования – в самой жизни или за ее пределами.

Где-то два десятка респондентов, безотчетно цитируя швейцарского поэта и богослова Иоганна Лафатера 18-го века, утверждают, что смысл жизни находится в самой жизни, отождествляя тем самым жизнь и смысл: «Смыслом жизни, по моему мнению, является сама жизнь»; «Я живу для того, чтобы жить, – в этих словах заключается суть жизни для меня»; «Смысл жизни и есть сама жизнь»; «Смысл жизни – это значит жить и радоваться»; «Я живу ради жизни»; «Смысл моей жизни в том, чтобы каждое утро просыпаться и куда-то спешить».

Другие же (и их чуть ли не в два раза меньше) полагают, что смысл жизни находится за пределами индивидуального бытия и задается «со стороны»: «Для Вселенной существование человека не бессмысленно»; «Нас создал Всевышний, и мы должны жить в гармонии с миром»; «Бог создал человека и создал его не с проста»; «Если Бог подарил нам жизнь, если он сделал нас людьми, а не собакой или деревом, значит, в этом есть смысл»; «Каждый человек, по-моему, существует не случайно»; «Ведь не зря, не просто так мы живем здесь»; «Наверное, в жизни каждого человека есть какое-то задание».

Как и можно было ожидать, подавляющее большинство респондентов – оптимисты, для которых существование смысла жизни несомненно и очевидно. Однако среди них имеется десятка два юных Шопенгауэров, для которых столь же несомненно и очевидно отсутствие смысла у отдельного либо общего существования в мире и отсутствие какой-либо ценности у жизни: «Смысл жизни в том, чего нет. Жизнь нелепа и смешна»; «Особого смысла в моей жизни не вижу, но прекратить ее духу не хватает»; «Смысла жизни нет! Оборвать свою жизнь для меня ничего не стоит».

Открытый нигилизм относительно смысла жизни у респондентов выступает в двух формах: «слабой» и «сильной». В «слабой форме» отрицается присутствие в мире универсального, глобального смысла, смысла мироздания и бытия в целом, но признается возможность обретения смысла собственного индивидуального существования: «Я живу просто так, для себя, для моих родителей. А вот такого глобального, четкого понятия смысла жизни нет»; «В глобальных масштабах Вселенной или даже солнечной системы жизнь ничто и смысла у нее нет»; «Смысла жизни в философском плане не существует, так как поиск этого смысла – лишь отмазка для зажравшихся философов, которые отлынивают от старого доброго физического труда»; «Смысла общей жизни как целого понятия не существует». В «сильной форме» отрицается существование смысла у бытия вообще, в том числе и у своей собственной жизни, главным образом, по причине ее бренности: «Смысла жизни нет! Все равно я когда-нибудь сдохну»; «Жить чтобы умереть – вот смысл»; «Смысла жизни нет. Человек просто идет по жизненному пути для того, чтобы умереть. Смысл моей жизни – смерть»; «Смысла в жизни не вижу. Мы рождаемся для того, чтобы умереть, и живем для того, чтобы страдать»; «Фактически, смысл жизни заключается в необратимом движении к смерти»; «Достойно умереть – смысл жизни»; «Я считаю, что смысла жизни как такового не существует. Каждый человек сам придумывает свой смысл жизни»; «Я не знаю, какой смысл в существовании Вселенной, и, как следствие, моем собственном существовании»; «Человек рождается, учится, работает и – конец существованию. А зачем? Мне не ясно. Все равно все когда-нибудь умрут».

Есть, однако, и еще одна форма отрицания смысла жизни, ее можно назвать «оптимистическим нигилизмом», который заключается в призыве жить ради жизни и видеть в этом смысл. Его довольно многочисленные апологеты отождествляют жизнь с ее смыслом, разрушая тем самым само понимание смысла как «внеположенной сущности феномена, оправдывающей его существование» (Шрейдер 2001: 576), о чем, кстати, догадываются и сами респонденты: «Жизнь сама по себе бессмысленна, жизнь существует только ради жизни и не более»; «Бытует мнение, что смысла в жизни нет, жизнь и есть сам смысл»; «Родился, растешь, становишься личностью, получаешь образование, работаешь, умираешь. Это не смысл жизни, это – жизнь. А смысла не понять».

Сюда же, очевидно, примыкает понимание смысла жизни как поиска ее смысла: «Смысл моей жизни – поиск этого самого смысла»; «Для меня смысл жизни состоит в его поиске»; «Подсознательно смысл жизни состоит в его поиске». Как писал Игорь Губерман, «Весьма прекрасна жизнь того, / Кто обретает смысл жизни / В напрасных поисках его».

В числе условий существования и возможности обретения смысла жизни называются свобода («Смысл жизни – жить свободно и не зависеть ни от кого!») и смерть («Смерть стоит того, чтобы жить»), поскольку смысл жизни образуют цели, выходящие за пределы индивидуального бытия, а если смерти нет и это бытие беспредельно, то и его смысл исчезает.

Психологически, смысл жизни конкретизируется у человека в неких значимых долгосрочных целях – факторах, стремление к которым и создает у него впечатление осмысленности его существования: правильности протекания его жизни, ее оправданности и «незряшности». Кстати, респонденты именно так и называют эти смыслообразующие цели: «В моем понимании смысл жизни заключается в совокупности всех жизненных факторов»; «Для меня смысл жизни состоит из нескольких факторов»; «Смысл жизни зависит от личностных факторов».

Если анализ качественного и количественного (частотности) состава значимых жизненных целей индивида позволяет определить тип его личности, то факторизация корпуса ответов на вопрос о смысле жизни представителей определенной социально-этнической группы, очевидно, позволит установить доминирующий в данном социуме тип модальной личности

Подобно факторам счастья (см.: Татаркевич 1981: 142–157), факторы смысла жизни функционально неоднородны и в самом первом приближении, как уже говорилось, разделяются на источники – цели, непосредственно создающие ощущение осмысленности жизни, условия – обстоятельства, которые сами по себе смысла жизни не создают, но без которых его обретение человеком невозможно или затруднено, и эмоциональные рефлексы обретения смысла жизни. Основная масса факторов смысла жизни, появляющихся в ответах респондентов, относится, естественно, к источникам, в число условий попадает лишь смерть, а в число «побочных эмоциональных продуктов» – счастье. Последующее объединение факторов в более крупные семантические группы по ведущему смысловому признаку, как можно ожидать, даст возможность установить концептуальную структуру категории смысла жизни в представлении определенного социума.

При подсчете количества упоминаний факторов учитывались только те из них, которые связаны непосредственно с личным смыслом жизни респондента, а не упоминались им в рассуждениях о смысле жизни вообще и о чьем-то смысле жизни.

В подавляющем большинстве ответов содержится перечисление нескольких смысложизненных факторов в случайном порядке, начиная от желания внести свой вклад в историю человечества и заканчивая покупкой автомобиля, причем зачастую эти факторы, в принципе, друг другу противоречат, например: «взять от жизни все и прожить ее достойно». Многочисленность перечисляемых факторов, очевидно, свидетельствует о невыбранности субъектом главной жизненной цели, незавершенности формирования смысла жизни, его «конгломератности» – в одном из ответов даже приводится список наиболее распространенных смыслов: «1) гедонизм, 2) самореализация, 3) создание семьи, 4) самоограничение, 5) стремление оставить след в истории». Тем не менее, где-то в двух десятках ответов смысл жизни формулируется достаточно категорично и представлен одним единственным фактором. Прежде всего, это семья («Смысл моей жизни – создание здоровой и благополучной семьи»; «Моя семья – это и есть смысл моей жизни»; «Для меня смысл жизни – это мои близкие и любимые люди»), затем любовь («Смысл жизни я вижу в любви»; «Лично для меня смысл жизни – это уверенность в том, что меня любят»); несколько реже это родители («Сейчас для меня смысл жизни состоит в моих родителях, дороже которых у меня нет никого»; «Смысл моей жизни – это родители, которые дали мне все») и дети – продолжение рода («Самое главное в жизни – это дети, т. е. то, что останется после тебя»; «По-моему, смысл жизни состоит в благополучном продолжении рода»); и совсем иногда это учеба («На данном этапе моей жизни ее смысл заключается в учебе, получении диплома»), удовольствие («Для меня смысл жизни один – я хочу жить и получать от жизни удовольствие»), возрождение национальной культуры («Я вижу смысл своей жизни в том, чтобы возродить культуру своего народа»), борьба с преступностью («Смысл моей жизни – покончить с беззаконием и преступностью»), всеобщее равенство («Смысл моей жизни – уничтожение существующей системы и создание новой системы, основанной на всеобщем равенстве»).

Чуть ли не в каждом десятом ответе присутствует семантически опустошенная лексика с крайне «размытой» семантикой: «жить красиво», «стать человеком», «стать хорошим человеком» и пр., однако «парольным словом» здесь, конечно, выступает «достойно» – «жить и умереть достойно», «прожить достойную жизнь».

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Схожі:

Монография Волгоград «Парадигма» 2011 iconМонография Волгоград «Парадигма» 2010
Специфичность универсального: идея справедливости в лингвокультуре: монография. Волгоград: Парадигма, 2010. – 299 с
Монография Волгоград «Парадигма» 2011 iconЛингвокультурные типажи: признаки, характеристики, ценности Коллективная монография Волгоград «Парадигма»
Лингвокультурные типажи: признаки, характеристики, ценности: коллективная монография / под ред. О. А. Дмитриевой. Волгоград: Парадигма,...
Монография Волгоград «Парадигма» 2011 iconС. Г. Воркачев
Воркачев С. Г. Оценка и ценность в языке: Избранные работы по испанистике: монография. Волгоград: Парадигма, 2006. 186 с
Монография Волгоград «Парадигма» 2011 iconАксиологическая лингвистика: лингвокультурные типажи Сборник научных трудов Волгоград «Парадигма»
Аксиологическая лингвистика: лингвокультурные типажи: Сб науч тр. / Под ред. В. И. Карасика. Волгоград: Парадигма, 2005. – 310 с
Монография Волгоград «Парадигма» 2011 iconС. Г. Воркачев правды ищи: идея справедливости в русской лингвокультуре Монография
Правды ищи: идея справедливости в русской лингвокультуре: монография. Волгоград: Парадигма, 2009. – 190 с
Монография Волгоград «Парадигма» 2011 iconМонография Волгоград «Парадигма»
Макаров 1990; Попов 2005 и пр.), но и в работах по национализмоведению и исторической энтологии (см.: Андерсон 2001, Вердери 2002,...
Монография Волгоград «Парадигма» 2011 iconВ. И. Карасик Языковые ключи Волгоград «Парадигма»
Адресуется филологам и широкому кругу исследователей, разрабатывающих основы интегральной науки о человеке
Монография Волгоград «Парадигма» 2011 iconАнтология концептов том 1 Волгоград «Парадигма»
В основу книги положены диссертационные исследования, посвященные концептам – сложным ментальным образованиям, воплощенным в различных...
Монография Волгоград «Парадигма» 2011 iconАнтология концептов том 2 Волгоград «Парадигма»
В основу книги положены диссертационные исследования, посвященные концептам – сложным ментальным образованиям, воплощенным в различных...
Монография Волгоград «Парадигма» 2011 iconС. Г. Воркачев сопоставительная этносемантика
Воркачев С. Г. Сопоставительная этносемантика телеономных концептов «любовь» и «счастье» (русско-английские параллели): Монография....
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи