Григорий Порфирович Кочур icon

Григорий Порфирович Кочур




Скачати 63.36 Kb.
НазваГригорий Порфирович Кочур
Дата29.07.2012
Розмір63.36 Kb.
ТипДокументи

Донецький національний університет економіки і торгівлі

імені Михайла Туган-Барановського


Наукова бібліотека


Григорий Порфирович Кочур


Фактографічна довідка


Виконавець: Нестеренко Т. С.


Донецьк

2008






^ ПЕРЕВОДНАЯ ВСЕЛЕННАЯ ГРИГОРИЯ КОЧУРА




Вадим Скуратовский









Григорий Порфирович Кочур — селянский сын, деревенский школьник времен гражданской усобицы, затем киевский студент эпохи недолгого, но такого плодотворного цветения украинского возрождения 1920-х. Он оказался, пожалуй, самым прилежным — и самым одаренным — учеником того возрождения. Прежде всего, учеником замечательного поэта и филолога Миколы Зерова, вскоре погибшего вместе со всем тем возрождением.
Наставник погиб, ученик на какое-то время уцелел. Но ненадолго. 1943-й. Пришли освободители. Скорый военный трибунал на пустом, но поэтому особенно беспощадном месте. И затем —пятнадцатилетняя каторга в арктическом аду. «В Коми УССР», как «шутили» в ту пору, в виду соответствующего демографического наполнения того ада.
Но там произошло нечто удивительное, пожалуй, даже загадочное. Выученик трагического возрождения все же сохранил в своей поразительной памяти все его смыслы, знания и умения.
Уже в 1960-х Татьяна Николаевна Чернышева, университетская преподавательница латыни, опытнейший филолог-классик, говорила мне: «Григорий Порфирович знает латынь, как мы с вами украинский...»
Сценка из того же времени. Татьяна Николаевна, знаток еще и новогреческого, читает вслух Константиноса Кавафиса, только что открытого Европой. Пытается на ходу переводить. Григорий Порфирович, кротко, как всегда, улыбается:
—Тетяно Миколаївно. Та я ж, знаючи давньогрецьку, загалом розумію, про що там ідеться...
Григорий Порфирович затем блестяще перевел на украинский Кавафиса. Но не только его. А едва ли не все лучшее, накопленное европейской поэзией за последние столетия. Впрочем, если начинать с древнегреческих и римских поэтов, также переведенных поэтом украинским, то номенклатура всех его переводов становится и вовсе оглушительной. От греческих перволириков до Сен-Жон Перса. И Томаса Стернза Элиота. Хор из Софокловой трагедии. И трагедия Шекспира. «Баллады» Франсуа Вийона. «Ворон» Эдгара По. Жемчужины Джакомо Леопарди, Эмили Дикинсон, Верлена. Гете и Гейне. Рембо и Рильке.
И, наконец, то, что находится посредине той невероятной кочуровской переводной вселенной. Славянская и другая Средняя Европа. От первых — романтических — вспышек ее поэтического гения до немыслимого межвоенного цветения-ХХ. Оказавшегося, в канун тоталитарных там революций, предсмертным.
Чехи. Поляки. Словаки и словены. Хорваты. Латыши. Литовцы. Эстонцы...
Перевод этот не знал подстрочника... Неожиданные цитаты-реплики писателя на венгерском и грузинском. Григорий Порфирович — еврейской поэтессе, протягивающей ему «свой» подстрочник: «Риво, та я ж читаю на ідиш...» И на других десятках и десятках языков. «Послеантичные», европейские полки его библиотеки начинались, скажем, со словаря исландского языка...
И как бы воображаемая сверхбиблиотека совершенно необъятных филологических и «вспомогательно»-исторических знаний! В ослепительном свете которых меркнут, в моих воспоминаниях, все нынешние академии и университеты... Среди прочего, знание русской поэзии — главных ее героев, но подчас и тех, кто очутился на обочине Серебряного века, не говоря уже о «железном»...
Словом, академия мировой поэзии в одном лице.
Вот такой человек и вошел в украинский литературный процесс в самом конце 1950-х. Только что выйдя из последнего круга лагерного ада. Уже войдя в самый что ни на есть юбилейный возраст. На шестом десятке.
Последняя вспышка украинского возрождения двадцатых — теперь уже в последней трети обезумевшего века, истоптавшего Украину по всем ее трагическим географическим горизонталям и историческим вертикалям.
Нужно было спасать хотя бы ее слово, вконец униженное, сосланное в тогдашнюю чудовищную двусмыслицу (а то и вовсе в бессмыслицу). Ведь то, что зовется собственно литературой, было искажено в степени уже совершенно как бы даже немыслимой. Драмы, а то и трагедии множества талантов, подвергнутых самой беспощадной «идеологической» (а то и вовсе полицейской) лоботомии. И непрерывный триумфальный въезд в ту литературу откровенных бездарностей. Но более все же талантов, как-то неумолимо становящихся в ней — тоже бездарностями.
Григорий Порфирович, глядя на них, всегда вспоминал щедринского либерала, действовавшего, как известно, «применительно к подлости». С соответствующими следствиями.
Нужно было спасать плененное украинское слово от той подлости. Выведя его из вконец пораженной советской зоны в другую «семантику», в иное смысловое и эстетическое поле и пространство.
То есть в пространство мировой литературы, мировой гуманистической нормы. Самых совершенных образов того и другого. Что и сделал Григорий Порфирович Кочур, начиная с первых своих послелагерных публикаций-1958. И далее.
Так что дело не только в поразительном мастерстве его переводов, всегда выполненных вровень с оригиналом. Дело в самом историческом контексте его сверхмастерства.
Это была не просто виртуозная эстетика. Это была уже грандиозная операция именно по спасению слова, либо вконец искажаемого, либо и вовсе уничтожаемого. Уничтожаемого в тоталитарной спазматике нового ее исторического издания (ведь близился конец «оттепели»).
Вот так ситуативно кочуровская судьба 1960—1980-х и воспроизвела — наиточнейшим образом — судьбу духовной родины писателя. Судьба упомянутого возрождения. Сопрягавшего свой исключительный интеллектуальный и художественный блеск с ощущением близящейся катастрофы. С первыми ее раскатами и толчками.
Всего каких-то 10—15 лет «свободного» пребывания Г.П. Кочура в украинской печати. Не дольше. И беспощадный принцип цензурной, идеологической и тому подобной «дополнительности» к той свободе. Включая камень, брошенный в бессонное освещенное окно скромного ирпенского дома поэта (несомненно, рукой скучавшего под тем домом соглядатая-топтуна).
Но закончилось камнем и того потяжелее и похуже. Брошенного уже из полицейской пращи всей вконец одичавшей системы.
... Помню последний приход Григория Порфировича в редакцию журнала «Всесвіт» — со статьей о его любимце Вергилии.
Напечатанной в нем лишь через двадцать с чем-то лет. Посмертно...
Кочур был снова сослан. На этот раз, впрочем, не в арктическое, а в печатное безмолвие. Вместе с ближайшими своими учениками и единомышленниками. По счастью, не оставившими его. Разумеется, за вычетом тех, кто сделал это по причинам, как говорится, от них независящим.
Но Григорий Порфирович, вопреки всему, продолжил свой геркулесов труд. Скромную пенсию, которую он называл «каторжной» (заработанную именно на сталинской каторге), ему как-то (очевидно по полицейскому, недосмотру) все же оставили.
Вот так и была окончательно завершена-оформлена замечательная среднеевропейская сердцевина его лирической переводной вселенной. 1920—1930-е годы сопредельных с Украиной стран. Вот чем была та их поэзия — вот какой могла — и может быть — и лирика самой Украины.
Именно так и составлено своего рода завещание ее великого поэта. В виде той ослепительной антологии.
По счастью, Григорий Порфирович успел, хотя бы в неких необходимых границах и объемах, завершить тот свой удивительный труд. Дожить до первых — восторженных — откликов на все его усилия. До первых вокруг проблесков понимания поразительной его судьбы, всей уникальности его личности, его роли.
И все же хоронили его, как Моцарта, в снежную бурю...
Похоже, лишь будущее те проблески превратит — в полный и ровный свет знания всей неимоверной мощи того удивительнейшего человеческого явления.













 










  • Григорий Кочур. Биобиблиографический указатель: В 2 частях (Издательский центр Львовского национального университета имени Ивана Франко, г. Львов)

Схожі:

Григорий Порфирович Кочур iconТульчинский, Григорий Львович
Бренд, Ценности, Человек
Григорий Порфирович Кочур iconПерекладач: Григорій Кочур
Джерело: з книги: Зарубіжна література. Хрестоматія для 8 кл./Упорядник Скрипник В. М. Донецьк: вкф "бао", 2000. 668 с
Григорий Порфирович Кочур iconШановне зібрання, дорогі колеги, друзі!
Григорій Кочур − великий Майстер слова І водночас − видатна особистість. Тож рівнятися маємо не лише на високого Митця, а й на людину,...
Григорий Порфирович Кочур iconГригорий Белоголовский пособие по массажу
Рассматриваются вопросы подго-товки массажиста и пациента к проведению процедуры, большое значение придается проблеме взаимоотношений...
Григорий Порфирович Кочур iconРуководство по настройке пакета веб-почты SquirrelMail версии 4 Григорий Мохин, 30 января 2004 г
Начиная с версии 2 SquirrelMail поддерживает utf-8 как кодировку для русского языка по умолчанию, а поскольку большинство русскоязычных...
Григорий Порфирович Кочур iconГригорий Сковорода. Розмова п'яти подорожніх про істине щастя в житті. Товариська розмова про душевний мир
Одне слово, всіма рахубами, які лише вигадати можемо, намагаємося звеселювати дух наш. О, якими значними веселощами користуються...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи