Антипенко Владимир Федорович icon

Антипенко Владимир Федорович




Скачати 214.45 Kb.
НазваАнтипенко Владимир Федорович
Дата05.08.2012
Розмір214.45 Kb.
ТипДокументи

Антипенко Владимир Федорович


Заведующий кафедрой международного права

Института международных отношений

Национального авиационного университета Украины

Доктор юридических наук

Международная криминология: объект, предмет и методы направления науки. «Антитеррористическое» обоснование.



The article substantiates the feasibility of selection in the science of criminology separate directions – International Criminology of terrorism. Argument constructed on the basis of the specificity of the methods of the subject and scientific instruments.

Одной из существенных причин бесспорного повышения международной конфликтности и эскалации терроризма как преступления по международному праву является недостаточное внимание к криминологии. Причем не к криминологии вообще, а к тому ее направлению в правовой науке, которое, учитывая специфику и масштабность угрозы, было бы способно адаптироваться к проблемам международных взаимодействий и особенно к проблемам, связанным с общепланетарным феноменом терроризма.

Этот феномен логическим образом влечет вопрос, в состоянии ли «традиционная» криминология, сформированная в целом на базе внутреннего уголовного права и служащая в основном решению задач обеспечения его действенности, в полной мере исследовать генезис и причинность такого неординарного и международного по своей сущности преступления как терроризм? Тем более, что в доктрине уверенно опровергается мнение о том, что международные преступления происходят от уголовных преступлений, пришли в международное право из национального уголовного права. Напротив, анализ истории возникновения большинства международных преступлений (агрессии, геноцида, апартеида и др.)показывает, что международно-правовой акт в отношении этих деяний был первичным.1

Ответ же на поставленный вопрос существует. Он обнаруживается, если выйти за рамки традиционной методологии криминологической науки, и состоит в разработке производных криминогенности, исходящих от глобализации и сопровождающего ее системного кризиса мирохозяйства. Это и образует особенную методологию и научный инструментарий, которые необходимо «адаптировать» к криминологии.

Предыдущие авторские исследования2 дают основания считать, что для познания терроризма с целью разрешения глобального террористического конфликта криминология вынуждена выходить за пределы традиционной методологии и инструментария. Предмет ее исследования лежит в несколько иной плоскости, нежели та, к которой привязывается уголовная преступность, в том числе и транснациональная.

Прежде всего вопрос ставится о такой специфической сфере криминологии как международная криминология. Однако в качестве наиболее убедительного способа аргументировать целесообразность выделения (но не отделения) в криминологической науке международной криминологии вообще представляется пример бесспорной специфичности международной криминологи терроризма.

Именно нестандартность международного преступления терроризм, сложность его восприятия для исследования традиционной криминологической наукой предоставляет дополнительные возможности научно-теоретического обоснования международной криминологии.

Речь идет об обобщении и анализе научно-теоретического и прикладного материала, свидетельствующего об особом объекте, предмете и о фактическом наличии международно-криминологических методов исследования международных преступлений и, в частности, терроризма.

Научную аргументацию относительно международной криминологии терроризма целесообразно формировать на основании положений авторской конфликтологической концепции терроризма как социально-правового явления, олицетворяющего конфликт противоборствующих сторон на глобальном уровне.3

Следует заметить, что это задача не из легких. С одной стороны, терроризм как основание для создания отдельного направления в криминологии, не имеет определенного уголовно-правового по международному праву «статуса». С другой стороны, именно «террористическая» спецификация науки криминологии, которая предполагается в качестве причинности возникновения терроризма и определения понятия этого международного преступления, также подлежит доказыванию и формированию. Но именно симбиоз становления этих двух взаимозависимых величин делает возможным утверждение в юридической науке каждой из них.

И это не случайно. Наряду с принятым в социологии способом характеристики конфликта, исходя из субъектов конфликта и его объекта, террористический конфликт во многом определяется также и другим важным элементом: используемым средством борьбы.

Социальный феномен террористических методов борьбы состоит в том, что они определяют, в том числе и на глобальном уровне, необычный асимметричный тип социальных отношений. Такие методы, учитывая их коварство и жестокость, делают сопоставимыми возможности противоборствующих сторон, которые на самом деле критическим образом разнятся по своему экономическому потенциалу. Террористическая тактика (террористические акты), таким образом, вносит радикальные изменения в определенные представления в обществе о праве силы, характеристике власти, господства и другие понятия, являющиеся критериями содержания социальной жизни в мире.

Сам же террористический метод борьбы детерминируется политическими условиями и социально-экономической поляризацией как на национальном, так и на международном уровне.

Усматривая в терроризме социальный сигнал в крайней форме его проявления, международная криминология терроризма наряду с решением традиционных задач призвана создавать научно-исследовательские возможности для отработки уголовно- правовых механизмов обеспечения этого процесса.

Получается, что именно в рамках международной криминологии терроризма выясняются составляющие системного кризиса, которые вызвали к жизни террористические акты как крайне асимметричный способ протеста. Эти составляющие указывают на сущность современного мироустройства, в основе которого лежат ценности либерального капитализма, и отражают полярность результатов глобализирующейся экономики для социальных мегагрупп, определяемых как стороны глобального террористического конфликта.

Отсюда решение проблемы терроризма следует связывать с новыми принципами организации мирового хозяйства и соответствующими международными отношениями.

Социальное происхождение терроризма указывает на то, что эффективными для преодоления этого преступного явления могут быть комплексные меры, в основе которых лежали бы политические решения и существенные экономические перемены, обеспеченные соответствующим международно-правовым регулированием.

Между тем, в криминологии эти процессы в полной мере не находят отражения. На беспомощность криминологии, ее неспособность охватить исследовательским вниманием международную конфликтность указывает слабая научная база гуманитарной сферы, призванной создавать основы дифференциации международных преступлений. Так, следуя традиционным методам и критериям оценки преступности, исходящим в значительной мере от внутреннего уголовного права, криминология логическим для такого подхода образом определяет терроризм как разновидность транснациональной преступности, которая проявляется в основном в особо опасных действиях. Отсюда в терроризме криминализации подлежат, как правило, явные общественно опасные действия и система их организации. Между тем, международное общество это совсем иная, нежели базирующаяся на структуре государства социальная целостность и исследование конфликтности в пределах этой социальной «мегацелостности» также должно иметь иную, отличную от «внутригосударственной» методологию. Преступление здесь в значительной мере может характеризироваться в критериях оценки процесса, явления, длящегося масштабного действия и т.п.

Вскрывая феномен терроризма, который соединяет чрезвычайную его жестокость и, в то же время, значимую для международного общества роль, международная криминология терроризма обосновывает необходимость и обеспечивает осуществление фундаментальных исследований в таких важных сферах науки как геополитика, геоэкономика, конфликтология, социология международных отношений, культурология, военная наука и др.

Проблема в том, что криминогенность, криминогенные обстоятельства и факторы здесь приобретают новые необычные для криминологии формы и «образы». Собственно криминология как бы не замечает (а, возможно, и не способна замечать) их присутствие в международной социальной жизни, не реагирует своим исследовательским вниманием на эти обстоятельства, а, следовательно, международное уголовное право не получает адекватных обоснований и рекомендаций относительно содержания международного нормотворчества и уголовно-правового контроля.

Среди современных проблем наук антикриминального цикла особое значение в структуре негативных последствий системного кризиса мирового хозяйства имеют криминогенные и иные криминологически значимые последствия глобализации, которые требуют адекватной антикриминальной политики и уголовно-правового контроля как новых, так и традиционных форм общественно опасного поведения.4

Не обрели криминологического «статуса» и соответствующих международных уголовно-правовых последствий такие криминогенно острые проблемы международной жизни как социально-экономическая поляризация населения; проблема экономического паразитирования квазиэкономики и особенно разрушительной для мирового хозяйства деятельности рынка финансовых спекуляций; эрозия государственной основы мироустройства; угроза сохранению самобытности (а, возможно, существованию) цивилизационных культур; угроза глобальной уголовной анархии, а особенно – формирования регулятивности социальной жизни на террористической основе и т.п.

Кроме этого, вне должного международно-правового влияния и даже вне внимания международной морали остаются важные факторы, которые согласно концепции существующей криминологии прямо не подпадают под определение криминологических. Это прежде всего касается условий международной торговли, доступа к рынкам, технологиям, оценок рабочей силы, безвизовых режимов перемещений и т.п.

Криминологическое внимание к указанным выше криминогенным и некриминогенным (на первый взгляд) факторам оградило бы международное уголовное право от неточностей, малоэффективных норм и положений относительно транснациональной преступности и терроризма. Особенно это касается терроризма, поскольку международное антитеррористическое право не образует в полной мере условий для его контролируемости, а в определенном смысле имеет контрпродуктивный характер.5

Когда речь идет о терроризме, его генезисе, причинности и о создании действенной системы борьбы с ним, то очевидным является то, что даже уровня спецификации «международная криминология» недостаточно для охвата его определенной антикриминальной политикой и уголовно-правовым контролем.

В отличие от транснациональной преступности, которая лишь сопровождает интернационализацию экономики, терроризм «состоялся» благодаря асимметричному средству борьбы (террористическим актам). Это происходит в условиях внутристрановой и глобальной социально-экономической поляризации, когда стала очевидной разница в развитии регионов планеты с наличием цивилизационно-культурного контекста, а также с сложившимся у представителей ущемленной, если не сказать обманутой, части миросистемы убеждением, что иным способом противоборства преодолеть эту разницу невозможно.

При этом, за пределами действия международного права остается мощный глобальный механизм продуцирования терроризма, в основе которого лежат межгосударственные отношения, точнее различия интересов государств, групп государств, цивилизационных объединений.

Содержание универсальных антитеррористических инструментов и даже их заголовки, нацеливающие на борьбу с незаконными актами, со всей очевидностью указывают на то, что настоящая международная сущность терроризма, которая выражается в глобальном противоборстве социальных мегагрупп, оказавшихся на полярно противоположных полюсах цивилизационного развития, осталась без достаточного внимания криминологии. И это не должно вызывать удивления: криминология, функционирующая согласно методологии и в критериях неправомерных общественно опасных деяний (пусть даже пролонгированных), соответвующим образом и результирует международные нормы, которые сосредоточены на подавлении таких деяний (актов).

Следовательно, есть основания считать, что криминология не выполнила свою функцию и не поместила в центр внимания международной антикриминальной политики действительное международное преступление терроризм со сложным совокупным субъектом его состава и основой социального конфликта глобального характера.

Учитывая такую глобальность и неординарность международного преступления терроризм, его дальнейшее изучение следует организовывать, по меньшей мере, в рамках специализированного направления криминологии – международной криминологии терроризма. Ведь в силу многоаспектности, многоуровности и глобальной масштабности этого международного преступления признаков его особости достаточно. Но среди них следует выделить те, которые, несомненно, указывают на потребность в принципиально отличающихся от общепринятых, криминологических методах и подходах, призванных не только определять антикриминальную и антитеррористическую политику, но и обосновывать необходимость ее трансформации до уровня геостратегии, предполагающей политические и социально-экономические решения в направлении переустройства миросистемы.

Это диктует необходимость в формировании иного содержания криминологии (криминологического направления), предполагающего разработку новых «глобализационных» методов исследования феномена терроризма. То есть таких, которые осуществляются в научных категориях, отражающих мировые проблемы. Другое ее отличие состоит во «внутреннем» расположении методологии наук, смежных с науками антикриминального цикла (геополитики, геоэкономики, социологии международных отношений, конфликтологии, культорологии, военной науки и др.), образно говоря, внутри системы науки криминологии.

Иначе говоря, взаимоотношения между криминологией и указанными науками по схеме «заказчик – подрядчик – субподрядчик» в рамках международной криминологии терроризма уже не могут быть результативными, поскольку не достает мобильности, целенаправленности и предметности ее (схемы) действия. Это ни коим образом не указывает на поглощение криминологией смежных наук. Как раз наоборот: в сфере криминологии антитеррористической направленности такие науки обретают новую политическую и социальную значимость, актуальное «звучание». Исходящая от терроризма планетарная угроза в данном случае указывает на необходимость в перестройке научных приоритетов, выдвигая бывшего «заказчика» на роль координатора и не посягая ни в коем случае на авторитет и уникальную в познании терроризма роль каждой отдельной науки.

Объектность международной криминологии терроризма следует определять, ориентируясь на объектность заглавной международной науки – теории международных отношений.

Является очевидным, что познание миросистемы, системы международных отношений определенным образом сопровождается структурированием действительности и с учетом четко определенной конечной цели такого познания: уяснения причинности международного преступления терроризм предполагает тем самым конструирование рассматриваемым направлением науки криминологии своего объекта. Таким объектом международной криминологии терроризма являются международные отношения как подсистема социальных отношений, продуцирующих в своем социальном контексте (глобальном обществе) терроризм.

Развиваемый здесь подход относительно специфики формирования причин международной преступности и особенно терроризма на первый взгляд может показаться абстракцией. Однако, во-первых, указанный подход призван выделить лишь наиболее важные с точки зрения целей познания аспекты терророгенной эволюции объекта, причинно-следственные связи и направления такой эволюции. Во-вторых, процесс познания в данном случае базируется отнюдь не на априорных предположениях, а на основе разработанной автором теории террористической асимметрии6, а также фактах международной террористической действительности, которые были предварительно отобраны, упорядочены и восприняты на основе исследовательских процедур.

Следует при этом отметить, что сами международные отношения, как основная составляющая объекта международной криминологической науки, являются сложной к однозначному восприятию категорией поскольку их характеристики формируются на базе, по меньшей мере, трех концептуально разнящихся подходов: политического реализма, либерально-идеалистических взглядов и неомарксизма.

По справедливому замечанию известного французского международника Ф.Константэна, международные отношения как объект научного интереса нередко «разрывается» представителями разных ветвей знания (например, академической и «експертной») и научных дисциплин (история, философия, право).

В целом же «вместо теории международных отношений мы сталкиваемся с неким множеством теорий, выстраиваемых к тому же по разным основаниям и призванных отвечать разным критериям».7

Отсутствие единого подхода в оценке сущности международных отношений, в свою очередь, ограничивает «прикладные» возможности международной криминологии терроризма, что не умаляет важности и влиятельности другой, разъяснительной функции этого актуального направления криминологии. Реализация этой функции видится прежде всего в обосновании неэффективности норм и положений международного права в сфере борьбы с терроризмом.

Авторское воплощение такая функция научного исследования нашла в теоретической разработке межотраслевой, межсистемной отрасли международного права – международного антитеррористического права.8

Глубоко специфическим является также и предмет международной криминологии терроризма. Согласно логике научного исследования его следует определять опять-таки, ориентируясь на предмет теории международных отношений. Под предметом этой науки понимается совокупность проблем, суть которых, при всем многообразии взаимосвязанного мира, не сводится к внутриполитическим процессам, а имеет собственную логику9.

Выделяя, с одной стороны, из всей «совокупности проблем» интересующую нас проблему терроризма, а с другой – учитывая особую, «собственную логику» возникновения этого международного преступления, его феноменальное влияние на развитие международных политических и социально-экономических процессов, предметом науки логически определяется феномен терроризма как преступления по международному праву.

Изложенный выше и другой исследовательский материал показывает, что терроризм как предмет криминологической науки предстает в формате двух составляющих. Одной из них являются собственно террористические методы действий, то есть террористические акты. Другой составляющей является экономические и социально-культурные факторы, послужившие причиной мирового кризиса, которые для нужд криминологии могут быть с некоторой долей условности определены как криминогенные факторы глобализации.

Особенность такого предмета криминологической науки состоит в неразрывной, но противоборствующей взаимосвязи его составляющих. Причем это противоборствующее взаимодействие происходит внутри предмета. Обозначенные же как его составляющая криминогенные факторы глобализации оказывают криминогенное влияние не на терроризм (как «суммарное» международное преступление), а на террористическую деятельность в понимании ее как деятельности по организации и проведению террористических актов. Что же касается терроризма как такового, то указанные криминогенные факторы совместно с террористической деятельностью (через противоборствующее взаимодействие) образуют это международное преступление.

Таким образом в фокусе научной дедукции оказывается именно специфика и генезис формирования преступного механизма этого многоаспектного преступления. Ее результаты подтверждают необходимость особого международно-правового пути противодействия терроризму.

Внутрипредметовое противоборствующее взаимодействие указанных его составляющих дает основания для постановки вопроса о целесообразности формирования внутреннего, в рамках отдельного направления международной криминологии терроризма, научного инструментария.

Этот инструментарий определяется уже известными науками и научными отраслями: геополитикой, геоэкономикой, социологией международных отношений, культурологией, конфликтологией, военной наукой и др. Однако для нужд указанного предмета исследования, исходя из его сложной структуры, научный инструментарий, формирующийся на базе названных и других наук, должен носить также внутренний характер. То есть, продуктивно в антитеррористической сфере эти науки будут работать, если криминогенные факторы глобализации они будут рассматривать не как внешние причины терроризма, а как элемент состава этого международного преступления. Причинами они остаются лишь по отношению к террористической деятельности.

В соответствии с этим возникает целесообразность также и антитеррористической спецификации этих наук путем выделения специализированных направлений. Собственно говоря, блок таких, специализированных для нужд исследования терроризма и выделенных в рамках «своих» наук научных направлений, и образует научный инструментарий международной криминологии терроризма.

Анализ основ генезиса терроризма, нормотворческой и правоприменительной практики борьбы с ним, дают основания утверждать, что вокруг проблемы познания терроризма образуется цепь специфических методов исследования сущности этого международного преступления, причин его возникновения и эскалации, а также путей устранения из международной жизни.

Поскольку в основном с помощью этих методов и подходов открывается возможность дать адекватную оценку терроризму, сформулировать его определение и создать основу для соответствующей международной социальной политики, международного правотворчества и правоприменительной деятельности, имеет смысл выделить и объединить их в формате отдельного направления криминологии – международной криминологии терроризма.

Сосредоточивая в рамках такого научно-теоретического структурирования соответствующие наработки и анализы, это позволяет устранить распыление антитеррористических усилий по разным отраслям и направлениям как правовой, так и смежных с ней наук и конструировать их вокруг задачи познания и устранения глобального террористского конфликта, являющегося выражением сути терроризма.

Учитывая в целом насильственный характер терроризма, актуальной для криминологии здесь является область знаний, имеющая отношение к проникновению в природу насилия. Поэтому является логичным, что на первый план в процессе криминологического освоения терроризма выходит группа методов исследования, научный инструментарий которых обусловлен преимущественно сферой познания вооруженного насилия, насильственных конфликтов как (к сожалению) наиболее распространенного в общественном развитии социального действия.

Не случайно криминологическую основу исследования терроризма и образует конфликтологический метод.

Он основывается на базовых положениях теории конфликта, прежде всего тех, что раскрывают его конструктивную составляющую, и дают ключ к определению терроризма как противоборства социальных групп, которое зиждется на расхождении их коренных интересов. Конструкция такого глобального террористического конфликта открывает возможность для адекватной международно-правовой оценки составляющих терроризма, квалифицируемых в праве как элементы состава международного преступления терроризм.

Тем самым согласно теории конфликта образуется основа для формирования общего планетарного интереса к глобальному консенсусу. Это находит развитие в родственном с конфликтологическим методом – методе, базирующемся на квалификации совокупного субъекта состава терроризма.

Метод совокупного субъекта является ключевым международно-правовым методом международной криминологии терроризма и открывает возможность познания юридической характеристики преступления и механизма международно-правового регулирования борьбы с ним. Это образует объективный базис для формирования международного антитеррористического права как межотраслевой, межсистемной отрасли международного права.

Через конструкцию совокупного субъекта, олицетворяемую противоборствующим взаимодействием его составляющих, образуется основа для их обоюдной криминализации в рамках единого состава преступления терроризма.

Познание терроризма с точки зрения основ ведения вооруженной борьбы стает объективной реальностью благодаря методу террористической асимметрии, имеющему все основания квалифицироваться в качестве криминологического метода. Он исходит из разработанной автором теории террористической асимметрии, раскрывающей феномен асимметричности террористического акта. Как основной метод борьбы террористические акты придают ей крайнюю иррегулярность (то есть, в значительной мере нивелируют военно-экономическое и технологическое преимущество противника), а также абсолютную враждебность и тотальность, обнажая при этом необратимые механизмы системного кризиса мироустройства и ставя под сомнение его экономическую и социальную жизнеспособность.

Метод террористической асимметрии открывает путь для оценки равных возможностей противоборствующих сторон, а от него – основу для формирования общего интереса к мирному разрешению социального мегаконфликта. Другими словами, этот эксклюзивный и присущий лишь международной криминологии терроризма метод закладывает основы создания механизма политического сдерживания эскалации терроризма, международно-правового регулирования борьбы с ним.

Метод военизированной оценки терроризма также красноречиво подтверждает претензии международной криминологии терроризма на статус отдельного направления в системе правовых наук. Терроризм претерпевает изменения в определенных проявлениях, среди которых наиболее значительным является его военизация, происходящая, с одной стороны, через взаимную ассимиляцию террористических и военных методов вооруженной борьбы. С другой – терроризм частично осваивает боевые методы действий, присущие повстанческо-партизанской тактике. Кумулятивный эффект от такой гремучей смеси выражается в том, что террористические акты, базируясь на повстанческо-партизанской основе, приобретают квалифицированный апофеозный характер. Это в определенной степени материализует террористическую борьбу, придает ей признаки и ощущение причастности к традиционным национально-освободительным движениям. В то же время, это создает дополнительные криминологические возможности для изучения терроризма, проникновения в террористические механизмы. В частности, «военизированный» метод оценки терроризма как разновидности вооруженного конфликта, создает возможности и основания для сдерживающего влияния на терроризм в категориях международного гуманитарного права и международного права вооруженных конфликтов.

Среди других международно-криминологических методов в антитеррористической сфере следует назвать метод оценки терроризма как самодостаточного социально-правового преступного явления. В отличие от транснациональной преступности, являющейся составляющей мирового социума, терроризм, возникший в гуще международной жизни и порожденный ее социально-экономическими факторами, обострившимися в процессе глобализации, превратился в самодостаточную международную силу, которая претендует на регулятивную в системе международных отношений функцию.

Иными словами, терроризм оказывает прямое влияние и претендует на то, чтобы определять отношения государств и других акторов международной жизни. Из криминальной проблемы, последствия международных социальных и экономических отношений, он превращается в регулятор (причину), способный на кризисном этапе глобализации вынуждать к пересмотру этих отношений.

Рассматриваемый криминологический метод отнесен к числу присущих лишь международной криминологии терроризма прежде всего потому, что он создает возможности предостеречь правительственные силы их правоприменительную и военную систему от искушения действовать традиционными антикриминальными способами. В частности, бесперспективным представляется путь одностороннего и не всегда оправданного ужесточения законодательства.

Наиболее значимая предупредительная функция метода состоит в том, что он позволяет осознать другую опасность – становления на путь адекватных с террористами, то есть внеправовых действий.

Обозначенные и другие подобные методы позволяют познать сущность терроризма, его генезис, найти ключ к определению формулы международно-правовой квалификации состава международного преступления терроризм. Вместе с тем, эти методы следует воспринимать как специфические, поскольку их научный инструментарий оперирует в специфической сфере общественных отношений, определяемой наличием вооруженного насилия в разных формах его проявления.

В меньшей степени возможности указанных методов могут быть использованы для исследования детерминации терроризма. Многоаспектность терроризма предполагает привлечение для этой цели широкого круга отраслей наук, способных охватить политическую, экономическую и социально-культурную сферы международной жизни. Именно международной, поскольку терроризм, со всей очевидностью, явление международное.

Поэтому комплекс криминологических средств исследования терроризма не может быть действенным без ряда методов, международный характер и отраслевая направленность которых определяется содержанием наук, на чьей базе, учитывая потребности познания терроризма, они сформировались. Прежде всего – это геополитический, геоэкономический, международно-социологический и культурологический методы.

Если считать криминологию определенной научной системой, указанные методы составляют основное содержание подсистемы научного направления этой уголовно-правовой и, одновременно, международно-правовой науки – международной криминологии терроризма. Они действенны в коррелятивной связи, как и социально-правовые факторы, на которых эти методы базируются. Особенность методологической основы рассматриваемого научного направления криминологии состоит прежде всего в том, что оно опровергает абсолютную аномальность терроризма. Констатируя жестокость и изуверство, сопровождающее глобальный террористический конфликт, международная криминология терроризма, наряду с этим, позволяет увидеть, «конструктив» этого преступного явления, объективность международных политических и социально-экономических условий его возникновения, соответствие их крайней жестокости той степени дегуманизации, а также социальной асимметрии и поляризации, которая сопровождает глобализацию мирового хозяйства.

Учитывая значимость рассматримаевой проблемы для современной правовой науки и общественного развития, она разработана автором на уровне монографического исследования10.

Как учебная дисциплина «Международная криминология терроризма» преподается по программе магистратуры Института международных отношений Национального авиационного университета Украины.



1 Блищенко И.П., Фисенко И.В. Международный уголовный суд.-М.,1998.-С.24.

2 Антипенко В.Ф.Современный терроризм: состояние и возможности его упреждения ( криминологическое исследование).-К.,1998-190с;Антипенко В.Ф.Борьба с современным терроризмом. Международно-правовые подходы-К.,2002-723с.;Антипенко В.Ф. Теории мирового развития и антитеррористическое право. Логика сопрягаемости.-К.,2007-440с.;Антипенко В.Ф. Антитеррористическая система государства.-К.,2009-420 с.

3 Антипенко В.Ф. Глобальный террористический конфликт \\ Теории мирового развития и антитеррористическое право. Логика сопрягаемости.-К.,2007.-С. 84-162.

4 Лунеев В.В. Эпоха глобализации и преступность\\Лунеев В.В.-М.,Норма, 2007.-С.10.

5 Антипенко В.Ф. Характеристика действенности международно-правовых положений в борьбе с терроризмом \\ Борьба с современным терроризмом. Международно-правовые подходы.-К.,2002.-С.373-407.

6 Антипенко В.Ф. Теория террористической асимметрии // Оптимизация антитеррористической системы государства в условиях международной и региональной интеграции. – К., 2008. – С. 23-64.

7 Цыганков П.А. Теория международных отношений: традиции и современность // Теория международных отношений: Хрестоматия. – М.: Гардарики, 2003. – С. 17, 19.

8 В издательстве Национального авиационного университета Украины в 2011 году выходит учебник «Міжнародне публічне право», раздел которого посвящен международному антитеррористическому праву.

9 Цыганков П.А. Теория международных отношений: традиции и современность // Теория международных отношений: Хрестоматия. – М.: Гардарики, 2003. – С. 21.


10 Антипенко В.Ф. Международная криминология: опыт исследования терроризма. – Одесса: Феникс, 2011. – 356 с.




Схожі:

Антипенко Владимир Федорович iconУважаемый Владимир Федорович, здравствуйте, Рукопись получил. Блестяще

Антипенко Владимир Федорович iconВладимир Антипенко теории мирового развития и антитеррористическое право. Логика сопрягаемости киев 2007
Афганистане, является основоположником государственной антитеррористической системы, на протяжении семи лет возглавил Штаб Антитеррорисгического...
Антипенко Владимир Федорович iconКруглая дата Научные исследования спасателей востребованы во всех отраслях экономики
Владимир Андронов. К 20-летию научно-исследовательской деятельности вуза Владимир Анатольевич рассказал о достижениях и перспективах...
Антипенко Владимир Федорович iconВладимир Иванович
Владимир Иванович Даль по происхождению датчанин. Отец его Иоган Христиан Даль из семьи датских офицеров, мать Юлия Мария Фрейтаг....
Антипенко Владимир Федорович iconВіталій федорович савченко
Віталій Федорович Савченко : біобібліогр покажч. / уклад. Л. А. Іполітова; відп ред. Г. Г. Макарова. – Чернігів, 2009. – 30 с
Антипенко Владимир Федорович iconДуховний материк митця іван Федорович Драч
П'ять літ минало майбутньому поетові в перший рік Великої Вітчизняної війни, а з Перемоги радів на дев'ятому – народився Іван Федорович...
Антипенко Владимир Федорович iconФахівці з іноземної мови за напрямами (для складання кандидатського іспиту)
Антипенко В. Ф. – доктор юридичних наук, професор, завідувач кафедри міжнародного права – 12. 00. 11 Міжнародне право
Антипенко Владимир Федорович iconФахівці з іноземної мови за напрямами (для складання кандидатського іспиту)
Антипенко В. Ф. – доктор юридичних наук, професор, завідувач кафедри міжнародного права – 12. 00. 11 Міжнародне право
Антипенко Владимир Федорович iconВладимир Иванович
move to 0-172945
Антипенко Владимир Федорович iconВладимир Иванович
move to 0-172945
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи