В. В. Будко философия науки учебное пособие Харьков – хнагх – 2007 министерство образования и науки украины icon

В. В. Будко философия науки учебное пособие Харьков – хнагх – 2007 министерство образования и науки украины




НазваВ. В. Будко философия науки учебное пособие Харьков – хнагх – 2007 министерство образования и науки украины
Сторінка5/32
Дата25.06.2012
Розмір3.46 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32
^

2.4. Структура научной гипотезы и фантазии


Известно, что любая научная теория вначале пребывает в состоянии гипотезы, т.е. предположительного знания причин, сущности, законов явлений. Предположения руководят отбором, оценкой и направлением поиска опытных данных. Так что гипотеза неизбежна в научном познании и потому следует обрисовать ее структуру. Факты превращения гипотез в научные теории свидетельствуют о тождестве их логической и гносеологической структур. Различие между гипотезами и научными теориями в гносеологическом статусе: гипотезы представляют предположительное знание, научные теории – достоверное (подтвержденное опытом) знание.

Обычно не задаются вопросом: что позволяет относить гипотезу к объективной действительности, проверять опытом, если знание гипотезы относимо не к действительности, а к возможности (т.е. не к тому, что есть, а к тому, что предполагается возможным)? Ответ прост: гипотеза, наряду с предположительным, содержит достоверное знание о той части действительности, которая позволяет создать условия для опыта и осуществить его. Например, гипотеза выразила предположение о наличии воды на Марсе. На чем основывается возможность ее проверки? На достоверных знаниях, а именно: Марс – твердая планета с изменяющейся сезонной окраской по широтам; эта планета отстоит от Земли на определенные, циклически повторяющиеся расстояния, которые преодолимы для современных ракет и телеметрии и т.д. Даже кажущийся беспристрастным анализ свойств новых, неизвестных объектов опирается на предварительную достоверность сходства действительного в объекте и средствах познания субъекта.

Со своей стороны предположительное знание в гипотезе допускает принципиальную проверку наблюдением или экспериментом, которая позволяет отвергнуть гипотезу или принять ее в качестве достоверного истинного знания.

Научные фантазии отличаются от вненаучных приверженностью языку и образам науки. Помня, что в нашем воображении нет ничего, что раньше не воспринималось бы, научные фантазии могут показаться не отличимыми от научных гипотез. Конечно, и в научных фантазиях что-то остается относимым к действительности, другое – правдоподобными предположениями, но главное в них – мир невозможного. Научные фантазии представляют невозможное в науке не только возможным, но и действительным. Таковыми служат, например, пространственно-временные дыры, обратимость во времени, световые и сверхсветовые скорости для тел с массой покоя, телекинез, материализация памяти и т.п. Есть также робкие попытки представить нормальным и осуществившимся нелогическое мышление как отражение соответствующего мира. С учетом всего этого нужно признать, что в отличие от научных гипотез научные фантазии содержат лишь необходимый для понимания минимум достоверного знания, но принципиально не связывают себя знаниями, допускающими возможность проверки опытом или доказательства в теории. Потому логическая и гносеологическая структуры научной фантазии весьма произвольны и разнообразны – от близких к доказываемым и опытом удостоверяемым социальных утопий до противостоящих разуму и опыту мистификаций религиозного откровения. Последний вариант – раскрепощение научной фантазии путем отказа от языка и образов науки, от соблюдения каких-либо смысловых обязательств.

Научная фантастика венчает собой научное знание, и ее структура не уточняет, а лишь оттеняет определенность структуры научного знания. Рассмотрение последней показало, что она многообразна и обнаруживается при выборе различных аспектов и соответствующих им критериев.

Анализ структуры научного знания показывает, что она имеет различный вид в различных отношениях, обнаруживаемый при соответствующих подходах. Семиотический подход раскрывает знаковую структуру научного знания: знание выглядит совокупностью материальных знаков, упорядоченных некоторыми правилами (синтаксический аспект); в смысловом отношении знание представляет собой совокупность понятий и высказываний, составляющих значение знаков (семантический аспект). Логический подход вскрывает упорядоченность понятий и высказываний в содержательной структуре научного знания: знание представляется системой исходных понятий, принципов, законов и выводных величин, единством математической и внематематической составляющих, связанных отношением дополнения. Гносеологический подход выявляет делимость научного знания на элементы и уровни в зависимости от вненаучного окружения: чувственные и рациональные, эмпирические и теоретические, наблюдаемые и ненаблюдаемые, факты и теорию.

Учет особенностей структуры научного знания необходим для конкретного и плодотворного исследования адекватности научного знания.

Литература


  1. Агудов В.В. Место и функция «структуры» в системе категорий материалистической диалектики. – М., Высшая школа, 1978.

  2. Вейль Г. Классические группы. – М., ГИИЛ, 1947.

  3. Ефимов Н.В. Высшая геометрия. – М., Наука, 1971.

  4. Карнап Р. Философские основания физики. – М., Прогресс, 1971.

  5. Клейн Ф. Сравнительное обозрение новейших геометрических исследований (Эрлангенская программа). – Об основаниях геометрии. М., ГИТТЛ, 1956.

  6. Маделунг Э. Математический аппарат физики. – М., Наука, 1968.

  7. Пуанкаре А. О науке. – М., Наука, 1983.

  8. Садовский В.Н. Основания общей теории систем. – М., Наука, 1974.

  9. Чудинов Э.М. Природа научной истины. – М., Политиздат, 1977.



^

3. Методы научного исследования



3.1. Методы и средства эмпирического исследования

3.2. Методы и средства теоретического исследования

3.3. Эмпирическое и теоретическое в эксперименте и измерении.


3.1. Методы и средства эмпирического исследования

Научное исследование является разновидностью познания объективного мира и использует всеобщие методы познания: анализ, синтез, сравнение, аналогии, умозаключения, абстрагирование, идеализации, экстраполяции, практику. Познавательные цели предопределяют роль тех или иных методов в познании. Особенности научного познания и его целей сопроводились созданием собственно научных методов исследования. С учётом различий в гносеологической структуре научного знания, эмпирического и теоретического уровней знания, а в теоретическом, представленном научной теорией, имеющего и не имеющего эмпирического значения, следует различать эмпирические и теоретические методы научного исследования.

Эмпирическое исследование соединяет в себе получение и проверку научного знания. Оно включает конкретно-чувственную материальную деятельность и фиксацию промежуточных и конечных состояний деятельности. Первое отождествляет эмпирическое исследование с практикой, второе – с познанием, получением данных, сопоставляемых с предсказаниями проверяемой теории, или данных, подлежащих теоретическому объяснению. В зависимости от степени активности познающего субъекта, изменяющийся от состояния поиска и фиксации свойств естественных событий до состояния управления и измерения самим человеком созданных процессов, методы и средства эмпирического исследования делятся на наблюдение, эксперимент и измерение.

Наблюдение представляет собой целенаправленное и организованное восприятие явлений познаваемого мира. Наблюдение непосредственно связано с деятельностью органов чувств и первичной манипуляцией ими. Предметом наблюдения служат явления внешнего и внутреннего мира. В первом случае это явление мира вне сознания субъекта, во втором – явления или состояния самого субъекта. Во втором случае наблюдение называется самонаблюдением.

Целенаправленность и организованность научного наблюдения обусловлены принятием субъектом доопытных допущений, представлений о предмете и средствах наблюдения. Доопытные допущения диктуют избирательность наблюдения, отбор предмета и результатов наблюдения. Понятия, язык допущений задают язык фиксации и толкования данных наблюдения Материальной фиксацией наблюдений служат показания приборов, вспомогательных средств наблюдения. Но уже толкование показаний приборов соприкасается с языком доопытных допущений, выбравших эти приборы. Фиксированные языком доопытных допущений данные наблюдения оказываются частью суждений этих допущений обретая тем самым словесное определение, толкование.

Роль доопытных допущений и связанных с ними толкований возрастает с ростом косвенности наблюдений. Предмет прямых наблюдений исчерпывается, данными восприятия или показаний приборов. Предмет косвенных наблюдений скрыт за данными восприятий и показаний приборов. В таком случае фиксация именно их качестве связанных со скрытым предметом наблюдения целиком зависит от доопытных допущений. Чем косвеннее и маловероятнее предмет наблюдения, тем больше претензий к доопытным допущениям, ибо тем больше нужно оправданий для данных наблюдений, чтобы считать их связанными со скрытым предметом наблюдения. Например, чем отдаленнее эпоха прошлого, тем пространнее и важнее допущения, оправдывающие относимость к ней ископаемых свидетельств о ней в настоящем.

От данных научного наблюдения ожидают объективности и общезначимости (иногда говорят об интерсубъективности). Объективность данных рассматривается как принадлежность данных самому предмету наблюдения или, более осторожно, как правильность, соответствие, подобие данных предмету наблюдения. Суть свидетельства ожидаемой объективности состоит в согласованности восприятий одного и того же предмета в разных условиях или различными органами чувств. При рассогласовании говорят об ошибках, необъективности показаний органов чувств и приборов. Например, весло, опущенное наполовину в воду, зрительно и фотоаппаратом воспринимается как сломанное; ошибочность этого восприятия демонстрируется сопоставлением с восприятием вытянутого из воды того же весла. Или восприятие сходимости рельс вдали уличается в ошибочности восприятием расположения рельс при перемещении в точку сходимости. Подобные несогласованности данных наблюдений преодолеваются взаимными поправками показаниями органов чувств и приборов, а в конечном счете – обращением к данным, заслуживающим наибольшего доверия.

Объективность данных наблюдений позволяет им быть общезначимыми, или интерсубъективными. Общезначимость преодолевает индивидуальность, субъективность данных наблюдений, местное, временное, и несущественное в них.

Данные восприятий, не использующих приборы, зависят от индивидуальных особенностей исследователей: физиологических характеристик органов чувств, внимательности и предпочтений. Повторение и сравнение результатов наблюдения различных исследователей позволяет установить усредненные значения данных в качестве общезначимых. Так, например, усредняются свидетельства очевидцев событий, данные о показаниях перегрузок при ускорениях, данные о вкусовых оттенках и т.д. Ясно, тем не менее, что сама по себе общезначимость или интерсубъективность не избавляет от субъективного, а демонстрирует его присущность роду человеческому.

Шагом к достижению объективности данных наблюдения служит использование приборов. Как действующий по объективным законам и свойствам прибор даёт объективные (не зависящие от субъекта) показания. Но, будучи воплощением замысла субъекта, прибор избирательно регистрирует воздействия наблюдаемого объекта, существенно или несущественно изменённые помехами. Кроме того, приборы могут быть различными по принципам действия и чувствительности, что даёт разнобой объективных данных о предмете наблюдения.

Если требовать от данных наблюдения полной объективности, то нужно фиксировать показания приборов языком, нейтральным по отношению к возможным истолкованиям. С другой стороны, именно нейтральный язык данных наблюдения (с помощью приборов) открыт для разнообразных толкований и теоретических объяснений.

В то же время объективные данные наблюдений сами по себе не указывают, к чему в наблюдаемом объекте они относятся – к существенному или не существенному, к опосредованному сторонними воздействиями или нет. Надежда на установление различий между данными наблюдения по предмету их отнесения возлагается на эксперимент.

Эксперимент отличается от наблюдения воздействием субъекта на наблюдаемый объект. Диапазон воздействий простирается от пробного включения в наблюдаемые процессы факторов, имеющихся под руками, до тщательно спланированного управления включением и исключением предусмотренных факторов в наблюдаемый процесс. Воздействие на естественный процесс в природном или созданном человеком материальном объекте осуществляется разнообразными материальными средствами. Они воздействуют на поведение объекта или условия, изменяющие поведение объекта. В зависимости от целей, предмета исследования, характера используемой экспериментальной техники и других факторов возможны разнообразные классификации видов экспериментов. Например, по познавательным целям эксперименты делятся на проверочные и поисковые (проверяются определённые гипотезы, ищутся новые данные для расширения опытной основы выдвигаемого предположения или уточнения его содержания). По характеру исследуемого объекта можно различать физические, химические, биологические, психологические, социальные эксперименты. По доступности объекта исследования различают прямые и модельные эксперименты. По методу и результатам исследования все эксперименты можно разделить на качественные и количественные. С точки зрения заданности характеристик исследуемого объекта различают статистические и нестатистические эксперименты. В статистических экспериментах (биологии, агрономии, технологии и др.) первоначальные величины заданы статистически, поэтому создание таких экспериментов с самого начала предполагают использование методов статистики и теории вероятностей. В нестатистических экспериментах исследуемые величины заданы индивидуально, однозначно; в них статистика используется только для оценки результатов исследования.

Всякому эксперименту предпосылается проблема, которая требует экспериментального разрешения. Как и наблюдение, чаще всего эксперимент предназначен для проверки избранной гипотезы. Реже он используется для проверки новых данных, позволяющих уточнить или выдвинуть новую гипотезу.

Проверяемая или подлежащая уточнению гипотеза обусловливает выделение существенных факторов эксперимента, на фоне которых другие считаются несущественными. Гипотетичность проверяемого или уточняемого знания придаёт гипотетический характер существенности или несущественности различных факторов. В принципе любой фактор может оказаться существенным. Например, в эксперименте Р. Бойля по установлению зависимости между давлением и объёмом газа температура не считалась существенным фактором. Однако эксперименты Ж. Шарля и Г. Люссака установили существенность температуры, выразившейся в прямой пропорциональной зависимости между температурой и объёмом газа. Так что статус фактора в эксперименте как существенного или несущественного следует считать относительным.

После выделения основных факторов в эксперименте поочередно изменяют одни факторы и сохраняют неизменными или исключают вовсе другие факторы.

Эксперимент так же, как и наблюдение, содержит факторы и процессы, не предусмотренные познавательными целями. В силу этого необходима поддержка и сохранение направлений эксперимента, т.е. поддержание и сохранение существенного и нейтрализация перехода несущественного в существенное. Иными словами эксперимент нуждается в контроле теоретическими средствами. Технические средства контроля подбираются по их соответствию существенным свойствам явлений эксперимента. Знание соответствия технических средств свойствам явлений эксперимента в конечном счете сводится к совокупности идей проверяемой гипотезы и проверенных теорий, на которые она опирается. Проверенные теории как раз объясняют работу или свойства рекомендуемых технических средств и обещают обеспечение требуемых направлений эксперимента путем манипуляции этими средствами. Если используются новые технические средства (не употреблявшиеся ранее и допускающие сомнения в своей применимости), то учитываются результаты проверки их какими-либо признанными средствами. Например, использование меченых атомов в биологии и медицине, радиоактивных изотопов в различных областях науки и техники опирается на сопоставление результатов указанного использования с данными, полученными использованием других средств. Так, установление времени существования тех или иных органических отложений в Земле, возраста минералов с помощью радиоизотопов сопоставлялось с данными, полученными ранее применявшимися средствами астрономии, биологии и других.

Фиксируемые в наблюдении и эксперименте свойства объектов имеют качественные и количественные стороны. В качественных сторонах проявляется родство свойств: однородные качественно, они различаются интенсивностью, или степенью, протяженностью и длительностью, т. е., как принято говорить, величиной. Определенность количественных сторон свойств, т.е. величин явно вырастает, если их относить к эталонам свойств и связанным с ними обозначениям, единицам свойств. Процесс нахождения отношения данной величины к другой, однородной величине, принятой за эталон и единицу свойства, называется измерением. Результат измерения выражается числом, что позволяет придать математическую форму отношениям между измеримыми свойствами. Приведенного определения измерения придерживаются в наиболее развитых областях естествознания – физике и химии имеющих масштабное прикладное значение. В других областях науки существуют более широкие (в математике оно приобретает вид теоретической процедуры) либо менее полные определения измерения (в минералогии, психологии, эмпирической социологии и других), Отвлекаясь от теоретических и метафорических представлений измерения и, считая его лишь методом эмпирического познания, следует сосредоточиться на разнообразии измерений в эмпирическом познании. Первичной формой измерения науки являются прямые измерения, в которых измеряемый объект и измеряющий эталон соотносятся непосредственно (например, эталонная линейка прикладывается к ребру куба или амперметр включается в электрическую цепь). Строго говоря, прямизна или непосредственность измерения условны, так как любое употребление средств измерения предполагают действующего или проводящего возмущение посредника. Но если очевидна несущественность или простота учета влияния посредника на измерения, так что показания средств измерения не нуждаются в истолковании и выражаются в единицах свойств измеряемого объекта, то такие измерения можно называть прямыми.

Из прямых измерений развились более сложные формы измерения­ – косвенные и совокупные измерения, где для измерения одной величины требуется несколько прямых измерений и вычислений (в дополнение к эксперименту). Единство измерения при наличии нескольких актов прямого измерения создается единством познавательной цели и наличием функциональных связей между непосредственно определяемыми величинами и искомой величиной, в соответствии с чем измерение необходимо должно включать акт вычисления. Прямому измерению доступны только экстенсивные величины, косвенному – экстенсивные и интенсивные.

Для экстенсивных величин наиболее важным выступает свойство аддитивности, согласно которому при соединении двух или нескольких тел некоторая для них общая величина оказывается равной арифметической сумме величин отдельных тел. Определенной эмпирической операции соединения тел с присущими им величинами соответствует операция сложения чисел, которые служат значениями этих величин (чисел в единицах измерения величин). Чтобы убедиться в том, подчиняется ли данная величина правилу аддитивности или нет, надо обратиться к различным эмпирическим операциям. Взять, к примеру, величину полного сопротивления электрической цепи; аддитивна она или неаддитивна? Ответ на вопрос зависит от выбранной эмпирической процедуры: для последовательного соединения проводников величина полного сопротивления цепи аддитивна, для параллельного – нет. В тоже время величина проводимости электрической цепи, обратная величине её сопротивления, оказывается аддитивной для параллельного соединения и неаддитивной для последовательного. Эти примеры показывают, что аддитивность или неаддитивность величин может зависеть от особенностей операций соединения двух или несколько обладателей величин.

Большинство экстенсивных величин подчиняется правилу аддитивности. Всякая аддитивная величина относится к экстенсивной, но не всякая экстенсивная величина аддитивна к заданной эмпирической процедуре соединения обладателей однородных с ней величин. Интенсивные величины вообще не подчиняются правилу аддитивности. Таковы величины плотности, температуры, частоты колебаний звуковых или электромагнитных волн и т.д. Упрощенно различие между экстенсивными и интенсивными величинами можно представить различием переводов соответствующих латинских слов. Extensivus- расширяющий удлиняющий, intensio-напряжение усиление. Экстенсивная величина исчерпывается внешними отношениями, сводимыми к пространственно-временной метризации (упорядочению или воспроизведению некоторыми употреблениями мер единичного отрезка пространства и т. п.). Интенсивная величина не сводится к внешнем отношениям, она скрывается за ними хотя и проявляется в них. Если воспользоваться объяснениями, то можно сказать что интенсивные величины характеризуют не отдельные предметы или элементы, а их совокупности, системы относительно независимых элементов.

Рассмотренные характеристики измерения присущи познанию явлений неорганической природы. Иначе выглядят измерения явлений живой природы и социальной природы. Явлениям высших форм движения материи свойственны степени, интенсивности, различающиеся по величине, выражаемой словами “больше”, “меньше”, “одинаково” (“равно”).

Однако интенсивности явлений высших форм движения материи не имеют прямой связи с экстенсивными свойствами и потому их измерения похожи на донаучные либо выглядят аналогиями и даже метафорами научных измерений. Показательны в этом отношении измерения в социологии. В ней они делятся на три типа: номинальные, когда сравниваемым в измерении объектам приписываются числа избранной шкалы, фиксирующие лишь тождество и различие между ними; порядковые (ранговые), когда числа, приписываемые сравниваемым объектам, упорядочивают их по измеряемому признаку (раньше, позже, ниже, выше и т.п.), но указывают лишь на порядок размещения объектов по шкале, а не на расстояние между объектами или тем более координаты; интервальные, когда числа, приписываемые сравниваемым объектом на шкале, указывают не только на порядок объектов, но и на расстояния между ними. Примером интервальных измерений является измерение популярности профессии по какой-либо шкале баллов. Такая шкала позволяет сравнить профессии по популярности, показывая, на сколько баллов различаются они. Аналогичны измерения мастерства исполнителей, знаний учащихся и т.п. Примером порядковых измерений служит оценка политической активности индивида или социальной группы по шкале в терминах «высокая», «средняя», «низкая», «отсутствует». Здесь невозможно определить, во сколько раз или насколько активность одного уровня отличается от других уровней; в то же время различие между уровнями фиксируемое, хотя и в значительной степени субъективно. Наконец, примером номинальных измерений может служить фиксация субьективных и объективных характеристик людей определенными именами, категориями, обозначениями цифрами; скажем, измерение мотивов участия в общественной работе: повышение авторитета в коллективе (1), расширение кругозора (2), карьера по службе (3), борьба с собственными недостатками (4), показать себя (5), соучастие в жизни коллектива (6), подчинение принуждению (7), безотчетное желание (8). Ясно, что в номинальных измерениях цифровые обозначения не дают представления о каких-либо количественных отношениях, подобных порядковым или интервальным; в них лишь отмечается принадлежность к определённому классу, типу и т. п.


^ 3.2. Методы и средства теоретического исследования

Научное теоретическое познание является разновидностью рационального познания, т.е. деятельности мышления. Поэтому оно в полной мере опирается на всеобщие методы мышления: абстракцию, идеализацию, экстраполяцию. Результатом их применения оказываются понятия и суждения, отражающие сущность познаваемых явлений.

В научном познании всеобщие методы мышления конкретизируются общенаучными методами теоретического познания: сравнением и аналогией, анализом и синтезом, индукцией и дедукцией, детализацией и конструированием и т.д. Каждый из этих методов обладает достоинствами и недостатками, т.е. позволяет достичь одного и не позволяет достичь другого. Например, сравнение позволяет установить достоверное соотношение сходного и различного, но не позволяет вскрыть причину и сущность сходства и различия, в то время как использование аналогий позволяет вскрыть сущность, или выдвинуть догадку о ней, но аналогия сама по себе не удостоверяема, так как извлекается не из рассматриваемого явления, а из ранее известных. Зная ограниченность каждого из указанных методов, следует руководствоваться диалектикой их взаимоотношений: не превозносить одних из них за счёт других, а употреблять каждый сообразно его возможностям в различных познавательных целях, добиваясь всестороннего познания явлений. Обычно эти общенаучные методы теоретического познания рассматриваются в студенческих курсах философии и потому их подробное рассмотрение здесь не оправдано. Здесь уместно сосредоточиться на более специфических методах и средствах научного теоретического познания: на постановке проблемы, выдвижении гипотез, дедукции проверяемых следствий, теоретическом моделировании и мысленном экспериментировании.

Проблема (преграда, трудность – в переводе с древнегреческого) в научном познании является выражением несоответствия между достигнутым уровнем и объёмом знания, с одной стороны, и потребностью в объяснении и предвидении необъяснённых и новых фактов, – с другой. К числу фактов относятся и противоречия между соперничающими научными теориями. Когда наблюдается указанное несоответствие, принято говорить о наличии проблемной ситуации. При наличии множества проблемных ситуаций выбор и постановка проблем определяются объективными и субъективными условиями. Объективные условия – это необходимость изменения теоретических представлений, средств и методов познания, препятствующих решению теоретических и практических задач удовлетворения потребностей людей. Скажем, физики почти столетие испытывают потребность в единой физической теории основных взаимодействий (гравитационных, слабых, электромагнитных и сильных), биологи – в современной теории эволюции организмов и популяций, социологи – в теории социального прогресса, семантики – в универсальной теории значений и т.д. Практические же потребности необозримы, и их удовлетворение опирается в конечном счёте на создание новых научных теорий (касающихся производства средств существования, лечения болезней, сохранения окружающей среды и т.д.). Важны также материальные возможности решения имеющихся проблем. В отличие от положения дел в теории и практике и от материальных возможностей общества, задающих объективные возможности выбора проблем, субъективные предпосылки (условия) выбора заключаются в господствующих предпочтениях общественного мнения, престиже видов исследовательской работы и образования, склонностях исследовательских коллективов и индивидов. К примеру, не каждая страна может себе позволить исследования фундаментальных проблем, а выбор прикладных проблем зависит от соотношения естественных и гуманитарных наук в образовании, от моды на профессии и т.п. Заметно также, что различие между объективными и субъективными условиями выбора проблем относительно: объективное в одном отношении оказывается субъективным в другом отношении, и наоборот.

Выбранная проблема подлежит представлению, постановке, т.е. выражению в языковой форме. Не существует никаких рецептов, указывающих, как надо ставить новые проблемы, в особенности фундаментальные. Но можно указать факторы и шаги постановки проблем.

Чем более фундаментальной выглядит проблема, тем более отвлечённый и общий характер приобретает её первоначальная формулировка. Таковы формулировки проблем математической логики (определения строгой импликации, полноты аксиоматики содержательных систем и т.д.), математики (аксиоматизации теории множеств, доказательства, континуум-гипотезы и др.), физики (формулировки общей теории атомного ядра, установления носителя гравитационного поля и т.д.) и других фундаментальных наук, а также прикладных исследований (управляемого термоядерного синтеза, утилизации радиоактивных отходов, достижения гармонии человека с природой, устранения конфликтов и терроризма и многих других).

Узкие и прикладные проблемы ставятся в развитых областях исследования. В рамках общих истинных теорий формулируются проблемы возможностей их частного применения в качестве объяснения и предсказания. Скажем, термодинамика провозглашает теплопроводимость тел, отвлекаясь от их агрегатного состояния и химического состава. Для определённых узких областей исследования возникает проблема установления зависимости теплопроводности именно от агрегатного состояния, плотности, температуры и др., или химического состава.

Широта и глубина проблем зависит от широты и глубины знания, на основе которого они формулируются. Вместе с тем любая научная проблема отличается от простого вопроса тем, что ответ на неё нельзя найти путём преобразования имеющегося знания. Решение проблемы предполагает выход за пределы известного и потому не может быть найдено по заранее известным правилам. Можно перечислить лишь шаги, предваряющие постановку и решение проблемы. К ним относятся: обсуждение новых данных, которые не могут быть объяснены в рамках существующих теорий; анализ и оценка тех идей и методов решения проблемы, которые могут быть выдвинуты на основе новых данных; определение типа решения проблемы, его связи с решением других проблем и возможности контроля решения; предварительное описание проблемы. В итоге, устанавливается специфика данных, подлежащих объяснению, выделяются частично соответствующие им знания и провозглашается необходимость недостающей гипотезы для их объяснения, доказательства или предвидения. Это и есть формулировка проблемы, мобилизующая на выдвижение гипотезы для её решения.

Шаги в направлении постановки проблемы способствуют выдвижению гипотезы. В них выявляется минимум достоверных знаний, необходимых для гипотезы. Новое же, первоначально предположительное знание оказывается результатом особого творчества, совокупно именуемого интеллектуальной интуицией. Правда, обращение к описанию интуиции, социологии, психологии творчества и т.п. могут пояснить, как возникает новое знание, но не могут пояснить что и откуда берётся в новом знании.

В той степени, в какой гипотеза включает известные знания, она допускает предварительную частичную оправданность или доказательность. К примеру, гипотеза об отсутствии атмосферы у Луны, спутников Юпитера или астероидов включала знание величины необходимой массы для удержания атмосферы телом, вращающимся вокруг собственной оси и вокруг более массивного тела. Поскольку же гипотеза включает новое знание, она требует как новых средств выражения знания, так и средств его оправдания.

Наличными средствами выражения предположительного нового знания служат средства выражения достоверного старого знания. Новизна знания достигается не прямым, буквальным употреблением старого знания к новому объекту познания (что было бы простой экстраполяцией), а употреблением в виде аналогии или даже метафоры. Скажем, гипотеза о молекулярно – кинетических процессах в газах использовала в качестве аналогии поведение бильярдных шаров при столкновениях. А к примеру, гипотетическая модель электромагнитного поля Максвелла представлялась несжимаемой жидкостью, что выглядело метафорой по отношению к исходной, не терпящей такой буквальности или аналогии физической реальности. Метафоричны также не только непривычные словосочетания, вроде «поля сил», «температурное поле», «течение времени» или «стиснутые корни», «выбивание корней многочленов» (Д. Пойа), но и ставшие привычными, вроде «аксиомы», «аффинности», «конуса», первичное буквальное значение которых соответственно «достоинство», «родство по жене», «верхушка шлема».

Способы образования аналогий и метафор составляют предмет особых исследований и обсуждения. Здесь важно учесть отсутствие прямой, однозначной обусловленности вида аналогий и метафор как наличным теоретическим знанием, в силу его несоответствия новым данным и новому объекту познания, так и самими новыми данными и новым объектом познания, ибо они не содержат требуемого для аналогий и метафор теоретического знания. Отсюда следует неизбежность множества (плюрализма) гипотез, претендующих на решение проблемы. Плюрализм гипотез преодолевается выбором предпочтительной гипотезы по гносеологическим, логическим и прагматическим критериям (см. изложенный далее раздел о выборе альтернатив в познании). В пособиях по философии науки обычно перечисляют требования к выбираемым гипотезам: эмпирическая проверяемость, логическая обоснованность, объяснительность, предсказательность и др.

Выбранная гипотеза подлежит уточнению и развёртыванию составляющих её понятий и суждений, с тем, чтобы быть посылкой для дедукции частностей, одни их которых могут оказаться имеющимися необъяснёнными, новыми данными, другие – предсказываемыми новыми данными. Поскольку дедукция частностей из гипотезы требует принятия не содержащихся в них допущений, краевых условий, воплощений (интерпретаций по правилам соответствия), постольку приходится мириться с неустранимым многообразием (плюрализмом) следствий гипотезы, в том числе опытно проверяемых. И если в любой гипотезе неизбежны идеализации, непроверяемые допущения, неполные индукции, то полная, во всех частностях удостоверяемость гипотезы опытом не достижима. Но на такую полноту гипотеза не претендует; она претендует на удостоверение сущности, основного, общего, необходимого, – и это удостоверение достаточно для превращения гипотезы в научную теорию.

Соотношение гипотезы и проверяющего её эксперимента сложно и понимание его вызывает споры. Спорны мнения о том, является ли эксперимент решающим для принятия или отвержения гипотезы, проверяемы ли отдельные положения гипотезы, допустимо ли заключать от истинности следствия к истинности посылки и многое другое. Можно привести доводы для предпочтения утвердительных ответов на перечисленные вопросы, но, к сожалению, это отвлечёт от основного содержания темы и потому приходится оставлять вопросы без ответов, обратившись к другой стороне отношения гипотезы к эксперименту, опосредованию этого отношения теоретическим моделированием и мысленным экспериментом.

Моделирование зародилось в лабораторно-инженерной практике и опиралось на субстратное сходство оригинала и модели, которое фиксировалось рядом критериев: геометрического подобия, массового подобия и т.д. С переходом к функциональному сходству модели потеряли какое-либо субстратное сходство с оригиналом, но приобрели несоизмеримые с прежними допрактические, в частности, доэкспериментальные возможности проверки гипотез. Таковы языковые модели (языковые каркасы), математические модели, аналоговые и цифровые ЭВМ и др. Эти модели позволяют проверить в символическом представлении применение гипотезы к различным ситуациям, хотя представление возможных ситуаций ограничено их операциональной, «исчислимой» стороной, отражаемой в программах, языковых играх и т.д.

Подобную теоретическому моделированию роль средства предварительной проверки гипотезы (или действующей теории) воображаемыми ситуациями играет мысленный эксперимент. В нём в идеализированной форме воспроизводятся существенные черты поведения объекта познания и мысленно (доказательствами и объяснением) проверяется соответствие гипотетического поведения воображаемому, но принимаемому за действительное в силу кажущейся правдоподобности. В каждой конкретной науке есть свои примеры мысленных экспериментов. В физике, в частности, известен мысленный эксперимент Эйнштейна, Подольского и Розена, содержащий воображаемую ситуацию, относительно которой испытываются объяснительные и доказательные возможности представлений о поведении элементов квантовомеханической системы авторов мысленного эксперимента и Н. Бора, олицетворявшего копенгагенскую школу.

При всей значимости и полезности теоретического моделирования и мысленного экспериментирования нельзя забывать их предварительного характера и опосредующей роли; решающим средством принятия или отвержения гипотезы служит эксперимент как основной вид научной практики.


^ 3.3. Эмпирическое и теоретическое в эксперименте и измерении

Эксперимент отличается от наблюдения вмешательством субъекта в объективные процессы. Вмешательство может быть случайным (непреднамеренным), пробным и целенаправленным. Последний вид вмешательства наиболее универсален, включает предыдущие и потому представляет интерес для логического и теоретико-познавательного анализа.

Целенаправленное вмешательство предполагает предварительное представление цели и средств её достижения. Чтобы представить цель эксперимента (получение данных для проверки гипотезы или новых данных для уточнения гипотезы), необходимо знание внутренних связей внешне разнородных элементов экспериментальной установки, сущности их взаимодействий, возможных направлений взаимодействий и ожидаемых результатов взаимодействий. Требуемые знания всегда являются совокупностью достоверных и гипотетических составляющих. Важно также то, что необходимость быть сущностными, объясняющими и предсказывающими придает этим знаниям теоретический характер. Таким образом, научному эксперименту предпосылается некоторая научная теория.

Для научной теории любое ее материальное воплощение в наборе случайного, единичного и т. п. выглядит частным приложением, частностью. В таком случае все объяснения, предписания направлений воздействий и предсказания научной теории в конкретном эксперименте оказывается логическими (дедуктивными) следствиями научной теории. В той степени, в какой эксперимент целенаправлен, сознателен, все шаги в нём направляются логическими следствиями теории. Обычно говорят не о научной теории, управляющей экспериментом, а о знании экспериментальной установки, принципов её действия и об объяснении результатов экспериментов. Такое представление об эксперименте не отменяет, тем не менее, объединяющей и предпосылочной роли научной теории, задающей цель эксперимента. Например, эксперимент Майкельсона-Морли был теоретически обусловлен положениями о свойствах эфира (гипотетическими), механике поворотных зеркал (достоверными), свойствах свободных и совмещенных (интерферирующих) лучей света (достоверными) и предположением о величине скоростей света в зависимости от скорости движения источника света относительно эфира, задаваемой движением Земли вокруг Солнца (известной). Короче говоря, весь эксперимент обусловлен одной целью измерить, точнее, просто подтвердить предположение о зависимости скорости света от скорости движения источника светового излучения на основе теорий механики Ньютона, геометрической и волновой оптики.

В точных экспериментах измерения венчают эксперименты, поэтому научная теория логически определяет и измерения. Она определяет свойства эталонов, систем отсчета и средства представления результатов сравнения эталонов с объектами (в конечном счете, сочетаниями элементов геометрии или анализа, т.е. отрезками, числами и т.п.). Если возникает вопрос, какими законами и допущениями обосновывается измерение, известными или не известными, ответ очевиден, измерение обосновывается допущениями и законами теории, которая подлежит проверке измерением, т.е., всем совокупным теоретическим знанием, включая неизвестное.

Обычно экспериментальные процедуры отражаются не в языке научных теорий, а в собственном языке: языке операций, наблюдений, протоколов и т.п. В таких случаях выводные высказывания научных теорий об измерениях, измеримых величинах, наблюдаемых событиях и т.п. переводятся на экспериментальный язык по правилам соответствия. Полный перевод обеспечивает готовность эксперимента к осуществлению.

Осуществление эксперимента состоит в воспроизведении материальными процессами предписаний теории или их переводов в экспериментальные инструкции. Материальные процессы подчинены естественным свойствам и законам. Сообразно последним обнаруживаются события наблюдения и измерения, в конечном счете, в виде пространственно – временных совпадений. Они и подлежат фиксации языком эксперимента и последующим переводом в значения измеримых величин. Эти значения в силу прямой обусловленности материальными процессами считаются достоверными; ими удостоверяются проверяемые предсказанные величины либо пополняются достоверные составляющие создаваемых гипотез. В обоих случаях достоверные данные измерений служат источником истинного знания. Как источник истинного достоверного (а не гипотетического) знания данные измерений в эксперименте обусловливают истинность всего логически предпосылочного знания. Логически обусловленные научной теорией, измерения гносеологически обусловливают научную теорию, ее статус истинной или ложной. Логическая и гносеологическая обусловленности научной теории и ее измеримых величин противоположно направлены и взаимно дополняют друг друга, так что можно говорить о своеобразной диалектике связи измерений и научной теории.

В отличие от изложенного понимания соотношения теоретического и эмпирического, теории с экспериментом и измерениями в нем, существует множество концепций, стремящихся изобразить универсальными теоретические или эмпирические методы научного познания и свести все содержание знания к экспериментальным данным или теоретическим представлением соответственно. Начало этим крайностям положили рационализм и эмпиризм XVII века.

Для рационализма характерно признание разума в конечном счете источником, средством, критерием принятия и отвержения результатов познания. Декорт, Спиноза, Лейбниц и их последователи так или иначе превозносили рациональную (интеллектуальную) интуицию в качестве средства познания исходных объектов, знание которых составляет предпосылки для последующей дедукции частных знаний. Эксперимент, или опыт с их данными изображались вместилищем неопределенностей и ненадежностей, в лучшем случае побуждающих к рациональному познанию мира, но ничего ему не дающих.

Эмпиристскую ориентацию познание обрело в трудах Ф.Бекона и его последователей. Родоначальник эмпиризма провозгласил опыт, эксперимент универсальным средствам преодоления распространенных предрассудков и ошибок, а также единственным источником знаний, из которых индукция по определённым правилам создаёт предпосылочные знания для последующей дедукции. Ближайшими последователями эмпиризма оказались сторонники сенсуализма (Локк, Гассенди, Кондильяк) и позитивизма (Конт, Милль). Сенсуализм постарался свести все содержание знания к простым идеям внешних и внутренних восприятий в опыте, позитивизм к явлениям и отношениям между ними в опыте. Познавательная деятельность разума ограничивалась манипуляциями данными опыта.

Традиционному рационализму не удавалось обосновать относимость рационального знания к объективному миру, а том числе к опытно данному, а также объяснить причину изменения либо замены знаний, ранее принятых по критериям разума. Рациональная интуиция считала объектом познания воспринимаемое разумом, а не чувствами. Но разуму даны лишь объекты разума, то есть образы разума, примером которых считались понятия и аксиомы эвклидовой геометрии. Критерием принятия исходных знаний, всех промежуточных и конечных звеньев вывода признавалась интуитивная ясность, очевидность. Если исходные знания черпаются не из чувственно воспринимаемого мира, не сверяются с ним в выводах, то не ясно, на каком основании они могут относиться к чувственно воспринимаемому объективному миру? И если не свойства чувственно воспринимаемого мира заставляют изменять или заменять рациональные знания, то что же именно, прихоть разума?

Традиционный эмпиризм не способен постичь и обосновать объяснительные и предсказательные возможности научного знания в форме научных теорий. Если содержание знания исчерпывается данными опыта, эксперимента, то невозможно знание внеопытной реальности, сущности явлений эксперимента. А без сущностного знания невозможны объяснения, управление и предсказания эксперимента и событий вне эксперимента. Последовательный эмпиризм обрекает знание на локальность и сиюминутность, т.е. лишает научное знание статуса подлинного знания, раскрывающего суть, объясняющего, выбирающего и предсказывающего.

Дальнейшее развитие рационализма приобрело формы априоризма кантианства и неокантианства, и, наконец, идеи теоретической нагруженности фактов в последнее время. И.Кант неявно допускал монизм общечеловеческих априорных форм созерцания пространства и времени, т.е. априорных форм чувствительной деятельности. Монизм молчаливо распространялся и на деятельность рассудка, предписывавшего законы природе. И лишь разум постигали антиномии, впрочем носившие характер видимости, поскольку не относились ни к какому опыту, действительному или возможному. Неокантианцы (Г. Коген, П.Наторп, Э. Кассирер и др.) учли плюрализм пространственнно-временных и атрибутивных представлений о мире (в математике и естествознании конца XIX – начала XX веков). Однако в монизме и плюрализме кантианства всякая определенность научного знания считается субъективной; непознаваемая объективная действительность хаотична и неопределенна.

Конец XX века ознаменовался распространением своеобразного пантеоретизма, исключающего независимость научных фактов от научных теорий. Все факты считаются теоретически нагруженными, лишенными нейтральности по отношению к объясняющим или интерпретирующим теориям. Факты оказываются частью интерпретирующих, объясняющих и проверяемых научных теорий. Очевидная возможность изменения любой интерпретации фактов с помощью новых теоретических допущений создает видимость самопроверки (самореференции) научной теории: теория проверяется отнесением не к внешнему факту, а к высказыванию о факте, составляющему часть самой теории. Так как у каждой теории свои факты, ни одна теория не лучше и не хуже других соответствует фактам. Субъективизм научного знания кажется непреодолимым, хотя сторонники пантеоретизма, не заботясь о соблюдении общепринятых оценочных именований, не усматривают в следствиях самореферентности какого-либо субъективизма.

Новую форму приобрел и эмпиризм. Различными средствами он стремиться заменить общее и теоретическое в научном знании эмпирически значимым, т.е. осуществлять сведение теоретического к эмпирическому, эмпирическую редукцию. Например, в логике классы и свойства заменяются индивидными переменными, (У.Куайн), а применительно к составу любой научной теории теоретические термины замещаются операционально значимыми (Ф.Рамсей) или эмпирически (даже в духе номинализма) значимыми терминами и высказываниями (В.Крэйг). (см. напр., Г.И.Рузавин. Научная теория. – М., Мысль, 1978, с. 89-98). Аргументом в пользу устранения теоретических терминов и высказываний служит утверждение о достаточности эмпирически значимых терминов для логической систематизации и предсказаний эмпирических данных. Однако помимо очевидной лишенности возможности объяснять опытные данные и раскрывать скрытую за ними более глубокую реальность, операционально и эмпирически значимые заменители научных теорий уступают последним в способности предсказывать новые, не похожие на известные факты. Наконец, научные теории представляют собой более простую, экономную (лаконичную) форму знания эмпирических данных.

Более приемлемой выглядит концепция соотношения теоретических и эмпирических составляющих научного познания, избегающая крайностей пантеоретизма и эмпирического редукционизма, концепция относительной самостоятельности традиций эмпирического исследования. Суть ее состоит в следующем.

Субъективистское понимание научной теории, связанное с пантеоретизмом, может быть преодолено, если беспристрастно всмотреться в историю науки. Она показывает, что помимо обширных данных обыденного опыта, лишенных какой- либо теоретической нагруженности, в любой отрасли научного познания существуют данные наблюдения и эксперимента, не объяснённые теориями или предшествовавшие им. Таковы эмпирические законы Архимеда, явление инерции движущихся тел, протуберанцы на солнце и цикличность его активности, различие химического состава планет и астероидов и т. д.

Каждая научная теория, соотносясь с фактами, толкует их средствами своего языка и превращает их в свою часть. Но факт должен существовать прежде, чем он становится предметом толкования и введения в теорию. В случае поиска фактов, предсказанных теорией, неизбежно дополнение языка теории языком составляющих факта и средств его получения (наблюдения и эксперимента), не входящих в теорию. Скажем, описание установки для получения веществ, предсказанных теорией определённого раздела химии, касается физических средств, не относящихся к химии (т. е. средств поддержания массы, давления, температуры, силы тока и т. п.).

При соотнесении с фактами конкурирующих теорий каждая стремится освободить факты от интерпретаций соперницами, опереться на относительно обнажённые, в конечном счёте, голые факты. Такова, к примеру, ситуация с отношением теории Лоренца – Фитцджеральда, Ритца и Эйнштейна к опыту Майкельсона – Морли.

В итоге, неопозитивистское требование нейтральности языка наблюдения можно считать абсолютом, идеалом, практически воплощаемыми в допущении относительно самостоятельной эмпирии. Научные знания представляются относительно независимыми совокупностями теоретических и экспериментальных наук, которые в свою очередь представлены публикациями и профессиональным разделением учёных.

Рассмотренные стороны методов теоретического и эмпирического исследований допускают разнообразную конкретизацию, в том числе посредством учета особенностей выделенных областей научного исследования – фундаментальных и прикладных. Местом такой конкретизации служат рефераты и семинары.

Литература


  1. Баженов Л.Б. Основные вопросы теории гипотезы. – М., Высшая школа, 1961.

  2. Бунге М. Причинность. – М., ИЛ, 1962.

  3. Логика научного исследования. – М., Наука, 1965.

  4. Логическая структура научного знания. – М., Наука, 1965.

  5. Мамчур Е.А. Проблема выбора теории. – М., Наука, 1975.

  6. Мостепаненко М.В. Философия и методы научного познания. – Л., Лениздат,1972.

  7. Налимов В.В. Теория эксперимента. – М., Наука, 1971.

  8. Проблемы научного метода. – М., Наука, 1964.

  9. Рузавин Г.И. Методы научного исследования. – М., Мысль, 1974; Научная теория. – М., Мысль, 1978.

  10. Швырев В.С. Неопозитивизм и проблемы эмпирического обоснования науки. – М., Наука, 1966.

  11. Штофф В.А. Моделирование и философия. – М.-Л., Наука, 1966.

  12. Франк Ф. Философия науки. – М., ИЛ, 1960.




2.1. Понятие структуры и виды структур научного знания 17

2.2. Эмпиризм и рационализм о структуре научного знания 22

2.3. Структура эмпирического и теоретического знания 25

2.4. Структура научной гипотезы и фантазии 29

Литература 30

3. Методы научного исследования 31

4.1. Язык науки 47

4.2. Виды определений 49

2.3. Виды доказательств 55

Литература 62

5.1. Объяснение и его виды 63

5.2. Понимание в науке 68

5.3. Предсказание 72

Литература 75

6.1. Концепции истины в научном познании 77

6.2. Адекватность научного познания 87

6.3. Критерии адекватности 89

Литература 93

7.1. Плюрализм научного познания 94

7.2. Адекватность и эквивалентность альтернатив в научном познании 99

Литература 105

8.1. Выбор альтернатив 106

8.2. Научная реальность 113

8.3. Язык, логика и реальность 120

Литература 123

9.1. Детерминизм и индетерминизм 124

9.2. Детерминизм в науках о неживой природе 127

9.3. Детерминизм в науках о живой природе 131

9.4. Детерминизм в науках об обществе 138

9.5. Детерминизм в синергетике 142

Литература 143

10.1. Модели накопительного развития науки 144

10.2. Циклические модели Т. Куна и И. Лакатоса 147

10.3. Модель плюралистической эпистемологии П. Фейерабенда 152

10.4. Модели приспособительного эволюционизма С. Тулмина и тематизации науки Дж. Холтона 153

Литература 157

11.1. Методологические альтернативы в научном познании 158

11.2. Постмодернистская псевдоальтернатива методологии науки 171

Литература 177

12.1. Гносеологический статус научной картины мира 178

12.2. Ценностная суверенность науки 184

Литература 196
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32

Схожі:

В. В. Будко философия науки учебное пособие Харьков – хнагх – 2007 министерство образования и науки украины iconВ. В. Масловский Материалы и физические основы сварки Рекомендовано Министерством образования и науки Украины как учебное пособие
...
В. В. Будко философия науки учебное пособие Харьков – хнагх – 2007 министерство образования и науки украины iconМинистерство образования и науки украины харьковская национальная академия городского хозяйства
Панова Л. П. Системность архитектурной среды: Монография Харьков: хнагх, 2009. с
В. В. Будко философия науки учебное пособие Харьков – хнагх – 2007 министерство образования и науки украины iconМинистерство образования и науки украины министерство образования и науки российской федерации государственное высшее учебное заведение «донецкий национальный технический университет»
Ректор Донецкого национального технического университета, д т н., проф., председатель оргкомитета
В. В. Будко философия науки учебное пособие Харьков – хнагх – 2007 министерство образования и науки украины iconМинистерство образования и науки, молодежи и спорта украины министерство образования и науки российской федерации государственное высшее учебное заведение «донецкий национальный технический университет»
Ректор Донецкого национального технического университета, д т н., проф., председатель оргкомитета
В. В. Будко философия науки учебное пособие Харьков – хнагх – 2007 министерство образования и науки украины iconМинистерство образования и науки украины харьковская государственная академия городского хозяйства р. С. Ладыженская экономика туризма
Р. С. Ладыженская. Экономика туризма: Учебное пособие для студентов специальностей гостиничного хозяйства и туризма. – Харьков, 2003....
В. В. Будко философия науки учебное пособие Харьков – хнагх – 2007 министерство образования и науки украины iconМинистерство образования и науки украины харьковская национальная академия городского хозяйства
Коптева Г. Л. Семантика «порога» в архитектурной римике городской среды: Монография Харьков: хнагх, 2009. с
В. В. Будко философия науки учебное пособие Харьков – хнагх – 2007 министерство образования и науки украины iconМинистерство образования и науки украины харьковская национальная академия городского хозяйства
Шубович С. А., Соловьева О. С., Панова Л. П. Введение в архитектурный мониторинг городской среды: Монография Харьков: хнагх, 2009....
В. В. Будко философия науки учебное пособие Харьков – хнагх – 2007 министерство образования и науки украины iconМинистерство образования и науки украины
Методические указания к изучению курса «Финансы предприятий» и выполнению курсового проекта (для студентов 4, 5 курсов специальностей...
В. В. Будко философия науки учебное пособие Харьков – хнагх – 2007 министерство образования и науки украины iconМинистерство образования и науки украины сумский государственный университет концевич В. Г., Лавренко А. М., Ващенко С. М
Рекомендовано ученым советом Сумского государственного университета как учебное пособие
В. В. Будко философия науки учебное пособие Харьков – хнагх – 2007 министерство образования и науки украины iconМинистерство образования и науки украины
«Деньги и кредит» (для студентов 3 курса направлений подготовки 050100 «Экономика предприятия», 050100 «Учет и аудит» и 050200 «Менеджмент...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи