Джозеф Вайсс icon

Джозеф Вайсс




НазваДжозеф Вайсс
Сторінка17/17
Дата01.07.2012
Розмір2.9 Mb.
ТипКнига
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот Д.doc
3. /психоанализ/З.Фрейд/~$ истории одного детского неврозаЧЕЛОВЕК-ВОЛК.doc
4. /психоанализ/З.Фрейд/ВЛЕЧЕНИЯ И ИХ СУДЬБА.DOC
5. /психоанализ/З.Фрейд/Из истории одного детского неврозаЧЕЛОВЕК-ВОЛК.doc
6. /психоанализ/З.Фрейд/Психопатология обыденной жизни.DOC
7. /психоанализ/З.Фрейд/Ребенка бьют к вопросу о происхождении сексуальных извращени.DOC
8. /психоанализ/З.Фрейд/СЕКСУАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА.DOC
9. /психоанализ/З.Фрейд/СТРОКИ БИОГРАФИИ.DOC
10. /психоанализ/З.Фрейд/Сознание и бессознательное.DOC
11. /психоанализ/З.Фрейд/ТРИ СТАТЬИ ПО ТЕОРИИ СЕКСУАЛЬНОСТИ.DOC
12. /психоанализ/З.Фрейд/Толкование сновидений.DOC
13. /психоанализ/З.Фрейд/Я и оно сознание и бессознат.DOC
14. /психоанализ/З.Фрейд/бессознательное Очерк истории психоан.DOC
15. /психоанализ/З.Фрейд/бессознательное.DOC
16. /психоанализ/З.Фрейд/вытеснение.DOC
17. /психоанализ/З.Фрейд/из книги толкование сновиден.DOC
18. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 1 15.DOC
19. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 16 28.DOC
20. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 29 35 введение в психоан.DOC
21. /психоанализ/З.Фрейд/случай невроза навязчивостиЧЕЛОВЕК-КРЫСА.doc
22. /психоанализ/М Кляйн/klein_zavist_i_blagodarnost.doc
23. /психоанализ/М Кляйн/Мелани Кляйн К вопросу маниак депрес состояний.doc
24. /психоанализ/Ненси Мак Вильямс Психоаналитическая диагностика.doc
25. /психоанализ/Обсессивный дискурс Вадим Руднев.doc
26. /психоанализ/Отто Кернберг/Кернберг Отто травма агрессия развитие.doc
27. /психоанализ/Отто Кернберг/Отто Кернберг Отношения любви.doc
28. /психоанализ/Салливан Г.doc
29. /психоанализ/Словарь по психоанализу Лапланш.doc
30. /психоанализ/Фромм Э Искусство любить.doc
Джозеф Вайсс
Дональдс Вудс Винникот разговор с родителями нестрашный психоанализ Винникотта
Влечения и их судьба
З. Фрейд. 1914-1915 г
З. Фрейд
Зигмунд Фрейд
З. Фрейд сексуальная жизнь человека* [1]
Строки биографии
С. 184-188. Сознание и бессознательное См.: Фрейд З. Я и оно
Три статьи по теории сексуальности © Издательство «Алетейя» (г. Спб), 1998 г
Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000
Зигмунд Фрейд
З. Фрейд «Основные психологические теории в психоанализе. Очерк истории психоанализа». «Алетейя» спб. 1998г
Остров доброты татьяны бонне
Остров доброты татьяны бонне
Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения»
З. Фрейд
З. Фрейд
З. Фрейд
Заметки об одном случае невроза навязчивости. (Случай Человека-Крысы) З. Фрейд. 1909 г
Мелани кляйн зависть и благодарность исследование бессознательных источников рекомендовано в качестве учебного пособия для дополнительного образования Министерством образования Российской Федерации
Маниакально-депрессивных состояний
Нэнси Мак-Вильямс
Вадим Руднев Обсессивный дискурс (патографическое исследование)
Отто Кернберг. Развитие личности и травма
Отто Ф. Кернберг
Предисловие к русскому изданию
Словарь по психоанализу Ж. Лапланш Ж. Б. Понталис
Исследование природы любви
Предположение IV.

Чем больше проплановых интерпретаций дает терапевт в течение курса терапии, тем лучшего результата добьется пациент по окончании курса.


Это предположение было подтверждено изучением двух курсов ограниченной во времени (состоящей из 16 сессий) психотерапии. Первый курс исследовала Фреттер (Fretter, 1984) под наблюдением Кертиса и Зильбершатца (Silberschatz et al., 1986). Она использовала те же самые три случая психотерапии, на которых изучала немедленные эффекты интерпретации. На этом небольшом примере она установила, что чем выше процент проплановых интерпретаций в общем числе интерпретаций, предлагаемых терапевтом, тем лучшего результата добивался пациент. Результат пациента определялся 6 месяцев спустя после окончания терапии путем проведения клинических интервью и использования общих (неспецифических по отношению к материалу) методов измерения. Для пациента, результат которого оказался наилучшим, интерпретации распределились следующим образом: 89% проплановые, 2% антиплановые и оставшиеся — амбивалентные. На втором месте оказался пациент, получивший 80% проплановых интерпретаций и 20% антиплановых. Пациент, показавший худший из троих результат, получил 50% проплановых, 44% амбивалентных и 6% антиплановых интерпретаций. Используя те же самые методы, Фреттер показала, что интерпретации переноса обладают не большей эффективностью, чем прочие. Так, пациенты, получившие большой процент интерпретаций переноса, показали результат, не превышающий результат пациентов, которым давали обычное число интерпретаций переноса.

Второе исследование, подтверждающее наше предположение о взаимосвязи интерпретаций и результата терапии, было предпринято Норвилль (Norville, 1989), которая использовала для этого семь случаев краткосрочной терапии (состоящих из 16 сессий каждый; в их число входили и случаи, изученные Фреттер). Норвилль выделила все интерпретации, полученные каждым из пациентов в течение пяти сессий. Эти сессии мы выбирали следующим образом: мы разделили последние 15 сессий каждого случая на 5 групп из трех сессий каждая; первая группа включала сессии 2, 3 и 4, вторая — сессии 5, 6, 7, и так далее. Затем мы случайным образом выбирали сессию из каждой триады.

В свой список интерпретаций Норвилль включала ровно такой объем речи пациента, предшествующий получению интерпретации, который требовался для ясного понимания контекста. Каждый случай затем анализировался несколькими независимыми наблюдателями, знакомыми с планом пациента, которые давали оценку каждой интерпретации по степени ее совпадения с планом, используя специальную шкалу. Как показала статистика, мнения наблюдателей в значительной мере совпали между собой. Затем Новилль рассчитала средний показатель проплановости интерпретаций для каждого часа из изученных пяти и, в дополнение, среднее для всех пяти часов. Она провела исследование корреляции полученного общего среднего с результатом терапии, определенным через 6 месяцев по ее окончании, и обнаружила, что в шести из семи случаев средняя проплановость интерпретаций имела высокую корреляцию с результатом психотерапии.

Представленные выше результаты исследований служат дополнительным аргументом в пользу концепции существования плана. Они привлекают внимание терапевта к важности принятия во внимание плана пациента и использования знания этого плана для формулировки полезных (совпадающих с планом) интерпретаций. Они предполагают, что самый важный критерий для оценки интерпретаций — степень их соответствия плану.


Предположение V.

Пациент, который знает, что ему будет предоставлено ограниченное число сессий, бессознательно планируют свою терапию в соответствии с этим знанием. Его цель — использовать ограниченное число сессий настолько эффективно, насколько это возможно.


Исходным пунктом нашего исследования этого предположения было впечатление, возникшее в результате клинических исследований, что пациент раскрывает терапевту свои патогенные убеждения, цели и планы, чтобы наделить его необходимым знанием для прохождения тестирования. Пациент при этом не имеет инсайтов и делает неверные заключения о себе, для того чтобы тестировать терапевта. Он надеется, что терапевт помнит его планы, что он поддержит упущенные инсайты и опровергнет неверные утверждения.

Мы решили проверить это впечатление, очертив уровень инсайта пациента в процессе терапии тогда, когда пациент знает, что его терапия ограничена по времени. В исследовании использовались записи работ с четырьмя пациентами, согласившимися ограничить терапию 16 сессиями (Edelstein, 1992; O‘Connor, Edelstein & Berry, принято к публикации, Weiss, в печати). В каждом случае мы изучали записи первых интервью (сделанные независимым наблюдателем), 16 сессий с терапевтом, посттерапевтические интервью (сделанные по завершении терапии независимым наблюдателем) и последующие интервью, сделанные через 6 месяцев по завершении терапии (снова независимым наблюдателем).

Был использован следующий метод. Исследователи выбрали семь независимых судей, каждый из которых был снабжен формулировками планов пациентов, экстрактами из записей всех четырех терапий со всеми утверждениями пациента, в которых он выражает полезные (проплановые) инсайты. Исследователи затем предоставляют в случайном порядке список таких утверждений четырем наблюдателям, также снабженным формулировками планов пациентов. Наблюдатели оценивали проплановость каждого утверждения по пятибальной шкале.

Обрабатывая результаты, мы просчитали уровень инсайта в каждой сессии, сложив оценки всех утверждений этой сессии. В каждом случае рисунок изменений уровня инсайта пациента оказался сходным с нашими клиническим впечатлениям. Каждый пациент демонстрировал средний уровень пропланового прозрения в первоначальном интервью, и три пациента, Рэйчел, Роберт и Ирен демонстрировали даже больше проплановых инсайтов во время первой терапевтической сессии. Четвертый пациент, Хильда, показала заметный проплановый инсайт на третьей сессии.

Затем прозрение покидало каждого из пациентов. У Рэйчел не было проплановых инсайтов в время сессии 11; у Роберта — во время сессии 5 и 12; у Ирен — во время сессий 6, 7, 8, 10 и 14; и у Хильды — во время сессий 8, 12, 13, 14, 15. Три пациента, оставшихся в терапии до конца, показали некоторый проплановый инсайт на последней сессии; Роберт неожиданно прекратил терапию до ее запланированного завершения. Каждый пациент демонстрировал заметный проплановый инсайт во время посттерапевтической сессии, проведенной независимым наблюдателем. Двое из четырех показали глубокий инсайт на последующей, проведенной с независимым наблюдателем через 6 месяцев по окончании терапии, сессии; один — средний, и еще один — слабый инсайт. В каждом случае график уровня инсайта пациента от первоначального интервью до интервью, взятого через 6 месяцев после окончания терапии, приблизительно является параболой: значения высоки в начале и в конце терапии, но низки в средине. Аппроксимация параболой статистически значима (см. рис. 8.1)*.


Здесь мы изложим наши объяснения полученных результатов. В течение первого интервью с независимым наблюдателем, каждый пациент имеет средний уровень инсайта, ведь пациент приходит к терапевту с определенной проблемой. Он уже думал об этой проблеме и развил некоторое самопонимание. Дальше, в начале работы с терапевтом, пациент демонстрирует даже больший уровень инсайта: в начале он сильно мотивирован, чтобы предоставить терапевту информацию, необходимую для оказания помощи. Затем пациент тестирует свои патогенные убеждения с помощью терапевта, теряя уровень инсайта и высказывая неверные суждения о себе, при этом он надеется, что терапевт поддержит упущенный инсайт и опровергнет ложные суждения. По мере того, как терапевт проходит тестирование пациента, последний становится более осторожным. Его понимание того, что терапевт не согласен с патогенными убеждениями и симпатизирует целям терапии, побуждает тестировать терапевта более энергично, и это приводит к еще большей потере уровня инсайта. Около середины курса из 16 сессий пациент теряет всяческий проплановый инсайт. Однако к концу терапии пациент уже боится тестировать терапевта слишком энергично. Он не хочет завершать терапию, все еще тестируя терапевта, так и не прозрев относительно своих целей или имея лишь небольшой инсайт; поэтому он прекращает энергичное тестирование и снова демонстрирует более высокий уровень пропланового инсайта.

Эта точка зрения может быть проиллюстрирована примером с Рэйчел. Она с уверенностью утверждала на дотерапевтическом интервью и первой терапевтической сессии, что хотела бы чувствовать себя более отделенной от своего находящегося в коме умирающего мужа и найти работу, но ее сдерживает чувство вины. Позже она попытается проверить, согласен ли терапевт с ее целью, тестируя его. Она потеряла свой проплановый инсайт, возражая против поиска работы, говоря, что найти ее невозможно, поскольку она ничего не умеет. Терапевт прошел это тестирование, поддержав ее потерянные проплановые инсайты и не принимая ее возражений против поиска работы. Дальше, по мере приближения терапии к концу, пациентка прекратила тестировать терапевта, и снова начала проявлять больший инсайт.

Каждый пациент проявил больший инсайт во время посттерапевтической сессии и в последующем через шесть месяцев интервью, чем в минимальных точках терапии. Причина этого может быть в том, в течение этих интервью пациент имеет дело не с терапевтом, а с независимым наблюдателем; и поскольку цель таких интервью носит внетерапевтический характер, пациент не тестирует наблюдателя и поэтому демонстрирует более высокий уровень инсайта.

Исследование, о котором рассказано выше, иллюстрирует тесные связи между (1) совместимостью с планом интерперетаций, получаемых пациентом, (2) уровнем инсайта, который он демонстрирует в интервью по прошествии шести месяцев, и (3) результатом терапии, по оценке пациента, независимого наблюдателя и терапевта, а также определенным с помощью группы неслучай-специфических шкал измерения результата терапии, заполненным пациентом. Два пациента, получившие наибольшее число проплановых интерпретаций, Роберт и Рэйчел, показали нам больший инсайт во время посттерапевтических интервью и достигли лучших результатов. Ирен, получившая средне-хорошие интерпретации, показала средний уровень инсайта во время посттерапевтических интервью и достигла средних результатов терапии. Хильда, получившая слабые интерпретации, показала низкий уровень инсайта и достигла небольших результатов. Низкий уровень инсайта во время средней и поздней частей терапии Хильды может не быть выражением тестирования, но связан с ложными (антиплановыми) интерпретациями.

Как ранее обсуждалось, пациент, получавший проплановые интерпретации в течение 16 сессий психотерапии, может не демонстрировать намного больший уровень инсайта в конце лечения по сравнению с началом. Тем не менее, такая терапия может оказаться очень полезной. Опыт терапевтического общения помогает ему тем, что терапевт проходит тестирование, генерирует проплановые интерпретации и, следовательно, не соглашается с патогенными убеждениями и выражает симпатию к его целям. В начале терапии пациент может догадываться о том, что патогенные убеждения неверны, а цели терапии разумны. Однако в конце терапии (после того как пациент прочувствует несогласие терапевта с патогенными убеждениями и поддержку его целям) он может, хотя и не демонстрируя намного больший, чем в начале, уровень инсайта, стать более убежденным в своем прозрении.

Читатель сейчас может недоумевать, как примирить наши результаты, состоящие в том, что пациент, получивший серию проплановых интерпретаций, демонстрирует немедленное совершенствование навыков и усиление инсайта, с нашими результатами, состоящими в том, что общий инсайт за единицу времени уменьшается на нисходящем промежутке графика. Наши объяснения таковы: пока пациент тестирует терапевта, он чувствует тревогу и проявляет осторожность. Сразу же после того как проплановые интерпретации пройдут тестирование, пациент начинает чувствовать себя немного более защищенным. Он также чувствует небольшое, но заметное облегчение и проявляет небольшое, но заметное увеличение уровня инсайта. Однако он может почувствовать облегчение только на короткое время. Более вероятно, что он будет проявлять большую осторожность по отношению к терапевту, тестируя его более энергично, чем раньше. Такое поведение может быть уподоблено поведению человека, который много работает, чтобы достичь важных результатов, и который вдруг получает большое наследство. Ему сразу же станет легче, однако вместо того чтобы успокоиться и почувствовать себя защищенным, он использует новый капитал, чтобы работать еще больше, чем нужно для достижения цели. Аналогичным образом пациент работает с тестированием. Когда хорошие интерпретации терапевта пройдут тестирование, пациент может проявить большую осторожность и начать тестировать более энергично.

Эти исследования подтверждают нашу концепцию о том, что пациент во время терапии тестирует терапевта и делает это в соответствии с планом. Идея о том, что пациент следует бессознательному плану, объясняет наши данные, в которых график уровня инсайта имеет параболическую форму на всем протяжении терапии и оценочных интервью. Пациент, как обсуждалось выше, бессознательно контролирует уровень тестирования, чтобы получить наибольшую помощь от терапевта.

Наши данные должны иметь теоретический интерес для всех терапевтов, но они наиболее полезны для практикующих короткую, ограниченную во времени терапию. Наши исследования показывают, что терапевт может стараться узнать о патогенных убеждениях и целях уже в начале терапии. Далее, когда пациент теряет уровень инсайта в течение первой половины терапии (или немного большего времени), терапевт не должен почувствовать себя обескураженным. Потеря уровня инсайта может служить знаком, что терапевт находится на неверном пути, но чаще всего это оказывается просто временем тестирования терапевта, когда он создает для пациента большую защищенность и, как следствие, побуждает его к более энергичному тестированию.


Предположение VI.

Психоаналитический пациент может достигать устойчивого прогресса со взлетами и падениями на протяжении курса лечения.


Шестое предположение проверено и подтверждено двумя исследования анализа миссис С. Эти исследования показали, что миссис С. постоянно, на протяжении всего курса лечения, работала над задачей развенчания своих патогенных убеждений. В начале терапии ее патогенные убеждения заключались в том, что она ответственна за счастье своих родителей и сиблингов; она должна быть беспомощной и робкой, чтобы не конкурировать со своими родителями; она не должна быть хвастливой; поскольку родители не выражали свою привязанность прямо, то и она не должна делать этого. В ходе анализа эти убеждения начали терять свое значение. Пациентка достигала все больших успехов в разоблачении этих убеждений. Постепенно становилась дерзкой, в большей мере стала способной выражать свои привязанности и стала лучше осознавать свою боязнь сделать кому-либо больно.

В первом исследовании (Shilkret, Isaacs, Dracker & Curtis, 1986) мы в течение первых 100 сессий анализа миссис С. следили за изменениями уровня осознавания ею двух своих патогенных убеждений: в том, что она ответственна за счастье других, и в том, что у нее есть “всемогущая” способность причинять боль другим. Метод Шилкрет был следующим. Независимым наблюдателям было поручено найти в записи 100 первых сессий анализа миссис С. все фрагменты беседы, содержащие упоминания об этих патогенных убеждениях. Затем эти фрагменты были в случайном порядке предоставлены другим независимым наблюдателям, которые оценивали их в соответствии со шкалой, определяющей пять уровней осознавания пациенткой данных убеждений. На первом уровне — миссис С. не осознает этих убеждений; на высшем уровне — осознает и начинает понимать, что они иррациональны. Результаты показали, что миссис С. постоянно работала над разоблачением своих патогенных убеждений во всемогущей ответственности за других и способности причинять боль. Она постепенно стала лучше осознавать их и начала понимать всю их иррациональность. Стала лучше переживать проявления своей реальной силы (в противоположность магическому всемогуществу патогенных убеждений) во взаимоотношении с другими.

Отдельное исследование, проведенное Шилкрет, Исааксом, Дракером и Куртисом (1986) продемонстрировало, что миссис С. проделывала работу, описанную выше, не следуя за аналитическими интерпретациями. Аналитик миссис С. (как он нам рассказал, когда миссис С. прекратила лечение у него) не полагал, что бессознательные чувства вины и всемогущества миссис С. являются важными составляющими ее психопатологии. Он также не интерпретировал их в течение сессий, исследовавшихся Шилкрет, кроме одного случая, когда он отреагировал на утверждение миссис С., что она ощущает либо вину, либо бесконечное чувство ответственности. В этих интерпретациях, терапевт просто согласился с собственной оценкой миссис С.

Второе исследование (Ransohoff, Dracker & Sampson, 1987) было задумано после работы Шилкрет. Они использовали пять шкал для оценки прогресса миссис С. в разоблачении своих патогенных убеждений на протяжении 1114 сессий ее анализа. Эти шкалы были сконструированы для оценки прогресса миссис С. в обретении инсайтов и в уменьшении подавления. Применяя эти шкалы, исследователи использовали технику отбора и проб. Для исследования были использованы записи семи отрывков терапии, распределенных примерно равномерно по всему курсу терапии, длиною в 12 сессий каждый; исследовалось, таким образом, 84 сессии.

Пять шкал оценивали способность миссис С. (1) симпатизировать другим, (2) быть смелой, (3) осознавать свой страх причинить боль другим, (4) хвастаться, (5) осознавать свое чувство ответственности за других. Это исследование было построено во многом так же, как и первое. Результаты продемонстрировали прогресс миссис С. по каждой из этих шкал. Однако, хотя все изменения и оказались в предсказанном направлении, только изменения в способности быть смелой и чувствовать привязанность оказались статистически достоверными.

Описанные выше результаты проливают свет на процесс, благодаря которому пациент изменяет свои патогенные убеждения. В большинстве случаев он работает медленно, на протяжении долгого периода времени, чтобы поверить в то, что его убеждения неверны. Он работает, используя и интерпретации терапевта, и новый опыт, получаемый от общения с терапевтом. Результаты исследований подтверждают полезность продолжительной терапии.

Идея, что в процессе анализа пациент постепенно разоблачает свои патогенные убеждения, достигая при этом доверительных отношений с терапевтом и увеличивая контроль над своей бессознательной психической жизнью, вполне объясняет концепцию Фрейда о стадиях анализа, сформулированную в терминах формирования и разрешения невроза переноса. Стадия, названная Фрейдом “формированием невроза переноса”, представляется нам следующим образом. В первой части анализа пациент начинает испытывать все большее доверие к терапевту и осознавать, что его патогенные убеждения ложны, и, таким образом, он в большей мере обретает контроль над своей бессознательной психической жизнью. Затем он может бессознательно решить, что для него безопасно как (1) относиться к терапевту лучше, чем раньше, так и (2) тестировать свои патогенные убеждения более энергично и драматично, чем раньше, предлагая терапевту мощное тестирование переносом в надежде получить еще большие доказательства того, что убеждения ложны и неадаптивны.

Стадия, названная Фрейдом “разрешение невроза переноса”, представляется нам следующим образом. Пациент, во второй части терапии достигающий достаточной уверенности, что его патогенные убеждения ложны и неадаптивны, в значительно большей мере контролирует бессознательную психическую жизнь и проявляет заметно большее доверие к терапевту. На этой стадии пациенту в меньшей степени необходимо тестировать свои убеждения так энергично, как раньше, и он может использовать свой возросший контроль над бессознательной психической жизнью, чтобы вести себя более адекватно с терапевтом и с другими людьми. Как только пациент прекращает энергично тестировать свои патогенные убеждения, он приходит к разрешению невроза переноса.

9. Отношения настоящей теории

к теории Фрейда 1911—1915 годов

и его поздним теориям

В этой главе я сравниваю теорию психики и технику, предложенные в этой книге, с теорией Фрейда 1911—1915 годов и его поздними теориями*. Я покажу, что мои идеи резко контрастируют с теорией 1911—1915 годов, однако хорошо соотносятся с концепциями, развитыми Фрейдом в его поздних трудах как часть его эгопсихологии. Я хочу подчеркнуть различие между моими взглядами и теорией 1911—1915 годов, поскольку, несмотря на поздние теории Фрейда, его ранние теории остаются крайне влиятельными (Lipton, 1967; Coltrera & Ross, 1967; Kanzer & Blum, 1967). Большинство современных теорий содержат важные элементы теории 1911—1915 годов. Они используют поздние идеи Фрейда только в той степени, в которой они находятся в соответствии с ранними теориями, без радикального изменения последних.

Например, очень немногие терапевты соотносят свои воззрения с концепциями бессознательного разума и бессознательного контроля, развитыми Фрейдом в его поздних трудах. Более того, большинство современных теорий, подобно теории Фрейда 1911—1915 годов, осмысливают явления в терминах мощных бессознательных моти­вов (алчность, похоть и зависть) как основные. С этой точки зре­ния, настоящая теория резко контрастирует с теорией 1911—1915 го­дов, поскольку я утверждаю, что сильные стремления, описанные выше, поддерживаются бессознательными (патогенными) убеждениями.

В ранних работах Фрейд основывал свои концепции личности на том, что он называл “гипотезой автоматического функционирования” (ГАФ). Он утверждал, что бессознательное содержит сильные психические силы, а именно импульсы и защиты, которые регулируются “автоматически” (Freud, 1900, p. 600; 1905, p. 266) принципом удовольствия. Такая регуляция находится вне контроля пациента и не оказывает влияние на его мысли, убеждения и восприятие текущей реальности. Импульсы близки к инстинктам, слабо соотносятся с реальностью и ищут немедленного удовлетворения. Защиты противоположны по направлению импульсам. Взаимодействие между импульсами и защитами динамично: две равные силы противоположного направления уничтожают друг друга, большая сила преодолевает меньшую, тангенсальные силы могут достичь компромиссного поведения, удовлетворяющего обе. Из динамического взаимодействия импульсов и защит происходят все феномены психической жизни (Freud, 1926b, p. 265).


Развитие гипотезы

высшего психического функционирования

С годами, между 1920 и 1940-м, когда Фрейд развивал свою эгопсихологию, он изменил свои взгляды на психическое функционирование. Части его эгопсихологии основывались на допущении, что человек может делать бессознательно многое из того, что он делает сознательно. Это допущение, названное мной гипотезой высшего психического функционирования (ГВПФ), является базисом теории, которой посвящена эта книга.

ГАФ наиболее полно представлена Фрейдом в его “Толковании сновидений” (1990), где он твердо держится этой гипотезы. Однако даже в этой книге он использует основную идею ГВПФ, а именно — в описании бессознательной регуляции вытеснения критерием опасности и безопасности. Согласно этой идее, человек может бессознательно решить, безопасно ли проявить ранее вытесненный материал, и на основе этого регулирует его доступ в сознание. Если человек может бессознательно решить, насколько безопасен вытесненный опыт, то он может и усилить вытеснение материала, угрожающего безопасности. Фрейд (1990) использует эту идею для объяснения проявления в сновидениях импульсов, вытесненных в обычной жизни. Он предположил, что цензура (в его поздних работах — Эго) регулирует проявление импульсов, сообразуясь с критерием опасности и безопасности. Цензура может позволить себе допустить появление вытесненного материала во сне, поскольку подвижность человека выключена, пока он спит. Поскольку сновидец не может действовать в соответствии со своими импульсами, он может безопасно осознать их.

Фрейд никогда не отрекался от идеи автоматического регулирования в соответствии с принципом удовольствия. Однако, развивая эгопсихологию (Freud, 1923, 1926a, 1940a), он все больше и больше ограничивал роль бессознательной автоматической регуляции. Он описал бессознательные мотивы, которые не ищут удовольствия, которые направлены на перспективные цели в большей мере, чем на немедленные, и которые не регулируются автоматически принципом удовольствия, но управляются высшими психическими функциями.

Фрейд основывал эти изменения в теории на клинических данных. Он изменил свою раннюю точку зрения на важность поиска удовольствия в бессознательной психической жизни, когда обнаружил, что пациенты бессознательно повторяют как в снах, так и во взаимодействии с аналитиком травматический опыт, который не является и никогда не был приятным (120, р. 24); он изменил свою точку зрения, когда понял, какую большую роль играют чувство вины и мазохизм в психической жизни (1937, р. 242).

На изменение ранних взглядов Фрейда о бессознательном автоматическом функционировании повлиял также рост убежденности в важности роли кастрационного комплекса в психологии мужчин. Кастрационная тревога приятной не является, и она возникает не автоматически, но из убеждения, которое рождается из опыта в результате нормальных мыслительных процессов как вывод (1940b, p. 277). Она не возникает из фантазии в том смысле, как Фрейд определил ее; фантазия согласно Фрейду является исполнением желаний и освобождена от соотнесения с реальностью (1911, р. 222). Но вера в возможность кастрации — не желаема, и она не уводит от реальности, а скорее находится рядом с ней (1926a, p. 108). Фрейд многократно описывал кастрационную тревогу не как продукт фантазии, но как следствие убеждений (см. 1960b, p. 277).

Идея, что человек может быть движим бессознательно глубокого вытесненными убеждениями, заставила Фрейда постулировать особую компоненту личности, Эго, часть которого может быть глубоко вытеснена. Фрейд представил Эго в “Я и Оно” (1923). В этой же работе он описал и другую компоненту — Супер-Эго (часть Эго*), которая может быть глубоко вытеснена и которая оперирует высшими психическими функциями. Более того, Супер-Эго может порождать мотивы, не преследующие удовольствие, мотивы, которые могут быть очень болезненны.

В книге “Подавления, симптомы и тревога” (1926а) Фрейд ясно высказался о том, что Эго может бессознательно управлять поведением при помощи мыслей (а не в результате автоматических процессов). Он продолжал развивать эти идеи в “Новых лекциях по введению в психоанализ” (1933, рр. 89—90) и в “Основах психоанализа” (1940а, р. 199). В последней из этих работ сказано:


“Конструктивная функция Эго состоит в интерполяции; между требованиями инстинкта и действиями, удовлетворяющими его, имеет место мыслительная активность, которая на основе оценки настоящего и прошлого опыта и посредством пробных действий пытается предсказать последствия исполнения предложенных действий. Так Эго приходит к решению, стоит ли довести до конца попытку получить удовольствие или приостановить, или необходимо требования инстинкта подавить вовсе как опасные. (Здесь мы сталкиваемся с принципом реальности). Тогда как Ид направлено исключительно на получение удовольствия, Эго движимо соображениями безопасности. Эго ставит перед собой целью самосохранение, которым пренебрегает Ид”.


В этом пассаже Фрейд утверждает, что человек бессознательно сильно мотивирован для того, чтобы оценивать реальность. Он пытается определить реальную степень опасности, для того чтобы решить, доводить ли до конца предложенные действия, прервать ли их исполнение или подавить их. Человек (или его Эго), принимая решения, бессознательно думает о предложенных действиях. Он рассматривает настоящую ситуацию и сравнивает ее с прошлым опытом, чтобы оценить последствия предпринимаемых действий. Он также бессознательно использует “пробные действия” — (“тестирует” окружение) как часть усилий, направленных на определение степени безопасности предпринимаемых действий.

В своей эгопсихологии Фрейд описал два дополнительных бессознательных процесса, противоречащих ГАФ, и имеющих прямое отношение к предмету настоящей книги. Первый процесс, который Фрейд впервые представил в книге “По ту сторону принципа удовольствия” (1920), — бессознательное желание власти. Фрейд предположил, что пациент неосознанно возвращается к травматическому опыту не для удовлетворения, а для того, чтобы овладеть им, подобно тому как дети повторяют в играх травматические события, чтобы овладеть ими (р. 35). В “Анализе конечном и бесконечном” (1937) Фрейд продолжил развитие этой концепции, убежденно полагая, что пациент бессознательно работает вместе с аналитиком для разрешения своих проблем. Он написал, что “аналитическая ситуация включает в себя наше сотрудничество с Эго пациента с целью подчинить неконтролируемые части его Ид, или, говоря иначе, включить их в синтез его Эго” (р. 235). В “Основах” (1940а), Фрейд еще сильнее развил эту концепцию, предписывая Эго “задачу самосохранения” (р. 199) и полагая, что Эго выполняет эту задачу, беря на себя управления требованиями инстинктов (р. 146), регулируя поведение на основе критерия опасности и безопасности (р. 199).

Другой бессознательный процесс, который Фрейд ввел в свою эгопсихологию и который идет вразрез с ГАФ, — это процесс бессознательной идентификации (1923, рр. 29—30). Идентификация, как писал Фрейд, важна для развития как Эго, так и Супер-Эго. Концепция идентификации противоречит ГАФ, поскольку предполагает важность опыта в развитии мотивации. Более того, как замечено выше, концепция Супер-Эго уделяет внимание значению мотивов, которые не являются импульсами, ищущими немедленного удовлетворения, которые скорее устойчивы и могут быть болезненными.

В каждой из идей эгопсихологии, очерченных выше, Фрейд постулировал существование бессознательных психических процессов, которые похожи на знакомые сознательные процессы. Согласно этим идеям, личность может бессознательно думать, решать и планировать. Планируя что-либо, личность может соотноситься с бессознательными представлениями о реальности и морали. Человек может бессознательно оценивать текущую реальность. Он может обучаться, идентифицируясь с другими. Он может быть сильно заинтересован бессознательно в разрешении своих проблем, и в терапии он может для этого работать вместе с терапевтом.


Поздняя теория Фрейда привела

к новым объяснениям клинических феноменов

Поздняя теория Фрейда с ее идеями о бессознательном мышлении, интересах Эго, тревоге, вине, восстановлении и идентификации привела к новым объяснениям клинических феноменов. Она позволила клиницистам по-разному относиться к различным типам поведения, в каждом из которых ранняя теория видела выражение первичных импульсов. Таким образом, поведение, являющееся выражением первичных импульсов для ранней теории, может возникать в Эго и Супер-Эго, согласно поздней теории.

Например, поведение, зарождающееся в Супер-Эго, может быть объяснено не как погоня за удовольствием, но как стремление к искуплению, жертвоприношению, наказанию. Так, сексуальное влечение пациента к объекту любви, в котором ранняя теория видела проявление первичных импульсов, ищущих удовлетворения, согласно поздней теории, может быть понято как желание загладить чувство вины по отношению к объекту любви. Например, пациент, который страдает от преувеличенного чувства ответственности за терапевта, полагающий, что причиняет боль терапевту, может попытаться с помощью любви к нему загладить свою вину. Такой пациент ищет не удовлетворения, но искупления вины. Более того, такое поведение регулируется не автоматически, но посредством убеждений, посредством его убежденности в ответственности за терапевта и посредством убеждения в том, что его любовь может искупить вину. В этом случае любовь пациента к терапевту, с точки зрения ранней теории, не является защитой. В отличии от защит ранней теории, она не регулируется автоматически принципом удовольствия и не является попыткой удовлетворить инфантильные стремления. Скорее, это попытка загладить вину и уменьшить беспокойство.

Другой пример поведения, имеющего корни в Супер-Эго, — это саморазрушительные действия пациента, пытающегося избежать эдиповой вины. Например, пациент может поддерживать свои инфантильные вспышки гнева, чтобы не позволить себе превзойти своего отца, которому его вспышки гнева не позволили быть счастливым в браке. В данном примере гнев не является непосредственным проявлением первичного аффекта или импульса и не регулируется автоматически. Напротив, он регулируется убеждением пациента в том, что если он превзойдет своего отца, позволив себе быть счастливым в браке, то рискует нанести отцу вред или понести от него наказание.

Поведение, которое ранняя фрейдовская теория объясняла проявлением первичных садистских импульсов, может в поздней теории объясняться как возникающее в Эго, такое поведение может быть проявлением защиты Эго путем идентификации с агрессором (A. Freud, 1936). Например, пациент может испытывать садистские наклонности по отношению к терапевту так же, как это делал его отец по отношению к нему. Такая концепция более развита, чем ранняя теория, утверждающая, что защиты просто препятствуют импульсам, ищущим удовлетворения. Защита путем идентификации с агрессором направлена не против импульсов, ищущих удовлетворения, но против посттравматического страха или унижения.

Другой пример — пациент, который использует фетиш для сексуального возбуждения. В ранней теории такое поведение объяснялось как проявление первичного влечения пациента к фетишу. В поздней теории это может быть объяснено попыткой справиться с боязнью кастрации, происходящей из убеждения, что кастрация — это наказание. Здесь также поведение пациента формируется не автоматически принципом удовольствия, но в соответствии с убеждениями, сформированными детскими травмами.

Также, согласно поздней теории, человек может действовать вне интересов Эго, и не просто исходя из защит, импульсов или компромиссов между ними. Он может бессознательно выбрать цель, прислушиваясь к различным импульсам, к своей совести и оценивая свои возможности. И когда цель поставлена, он может пойти по пути ее достижения.


Некоторые технические приложения

поздней теории Фрейда

Как было замечено многими аналитиками, эгопсихология не сильно повлияла на психоаналитическую теорию техники (Lipton, 1967; Coltera & Ross, 1967; Kanzer & Blum, 1967), потому что теория техники была разработана Фрейдом до создания эгопсихологии, то есть в большой мере внутри очертаний ГАФ. Представления Фрейда остаются базисом для большинства психоаналитических мнений о технике вплоть до настоящего времени.

Большинство современных версий психоаналитической теории техники сохраняют многие фундаментальные черты теории 1911—1915 годов. Технические идеи, основанные на ГВПФ, были добавлены в существующую теорию без каких-либо органических изменений в ней. Но и сами технические приложения ГВПФ не были систематически изложены. В противоположность большинству современных версий психоаналитической теории техники, теория, изложенная в этой книге, целиком построена на фундаменте ГВПФ.

Хотя психоаналитическая теория техники в целом выдержала натиск эгопсихологии, в чем-то все-таки она изменилась. Так, современные психоаналитические теории иначе, чем теория 1911—1915 годов, отвечают на вопросы: “Каковы задачи пациента?”, “Как пациент работает в терапии?” и “Как аналитик помогает пациенту?”.


Задачи пациента

Задачи пациента, как их впервые сформулировал Фрейд, состоят в том, чтобы освободиться от фиксации на определенных инфантильных целях и объектах и направить освободившуюся энергию на более зрелые цели и новые объекты. В изначальной фрейдовской концепции предполагалось, что выполнить эту задачу (теоретически, но не практически) можно сравнительно просто и прямо: аналитик своими интерпретациями помогает пациенту осознать инфантильные импульсы, овладеть ими и направить либидо, содержащееся в них, на более зрелые цели. Однако, по мере того, как психоаналитическая теория техники ассимилировала некоторые поздние фрейдовские идеи, задачи пациента стали рассматриваться как более сложные, чем постулировалось изначально. Оказалось, что пациенту необходимо решить множество вспомогательных задач, ни одной из которых не было в ранней теории.

Например, новая концепция бессознательной идентификации натолкнула аналитиков на методическую идею о том, что пациент для того, чтобы достичь своей цели, иногда должен пройти через некоторое количество патологических идентификаций. Другой пример: новая концепция о Супер-Эго, развитая Фрейдом в “Я и Оно” (1923), породила методическую идею о том, что пациенту может быть необходимо сформулировать более мягкое Супер-Эго. Аналогичным образом, новая фрейдовская концепция о боязни кастрации и ее роли в психопатологии (1926а) породила технические идеи о том, что пациенту может быть необходимо изменить убеждения (веру в возможность кастрации) и преодолеть эффекты некоторых детских травм.


Как работает пациент

Ранние фрейдовские идеи о том, как работает пациент во время лечения, сравнительно просты. Эти идеи основывались на предположении, что в основном пациент работает сознательно. Без сильных чувств к аналитику, путем свободных ассоциаций, воспринимая и ассимилируя инсайты, предоставляемые аналитиком посредством интерпретаций. Однако, когда Фрейд развил новые концепции личности, у него усложнилась точка зрения на то, как пациент работает. Например, концепция бессознательной идентификации, развитая Фрейдом в “Я и Оно” (1923), породила идею, что пациент может работать бессознательно или, возможно, предсознательно, временно идентифицируясь с аналитиком (Gitelson, 1962; Loewenstein, 1954). Пациенту может быть полезно, идентифицируясь с аналитиком, принять его спокойствие, нейтральность, подход, основанный на фактах и, в дополнение к этому, более мягкое Супер-Эго аналитика (Strachey, 1934).

Новые идеи Фрейда о важности бессознательной вины и бессознательного мышления в психической жизни побудили некоторых аналитиков сфокусироваться на важности чувства вины для развития и поддержания психопатологии. Например, Моделл (1965, 1971) писал о той роли, которую играют вина выжившего и вина за расставание в жизни многих пациентов. Эти формы вины, которые Моделл рассматривал как, возможно, универсальные, могут быть помехой пациенту в достижении нормальных целей. Моделл исходил из того, что такая вина основана на убеждениях (1965, р. 130; 1971, р. 339) и полагал, что пациент должен изменить их, чтобы преодолеть чувство вины.

Новые фрейдовские идеи о той роли, которую играют патогенные убеждения (вера в кастрацию) в развитии и поддержании психопатологии, утвердили некоторых аналитиков в том мнении, что пациент может работать с аналитиком, чтобы приобрести новый необходимый опыт. Повод для такого утверждения следующий: если, как показал Фрейд в книге “Подавления, симптомы и тревога” (1926а), пациент страдает от патогенных убеждений, возникших в результате непосредственного опыта, то ему может помочь в изменении этих убеждений новый непосредственный опыт. То, что Фрейд интересовался тем, как влияет на пациента опыт общения с аналитиком, подтверждается некоторыми пассажами, рассыпанными в его поздних трудах. Вот хороший пример, когда Фрейд предостерегает аналитиков от перенесения собственных ценностей на пациентов: он писал, что когда это происходит “аналитик просто повторяет ошибку родителей, которые своим влиянием разрушают независимость своих детей, он просто заменяет старую зависимость пациента новой” (1940а, р. 175). Эта цитата говорит о том, что аналитик может помочь пациенту или как минимум не нанесет ему вреда, позволив пережить нечто отличное от его детских взаимоотношений с родителями.

Анна Фрейд (1959) уделяла большое внимание опыту взаимоотношений пациента с аналитиком. Она писала, что пациент извлекает из общения с аналитиком переживания, которые нужны ему для прогресса его терапии. Александер и Фрэнч (1946, рр. 20—24) писали, что пациент может извлекать пользу из “корректирующего эмоционального опыта”. Рангел (1981b), многими годами позже, согласился с Александером и Фрэнчем, что пациенту может быть полезен корректирующий эмоциональный опыт, хотя и утверждал, что пациент получает больше пользы от того, что делает аналитик, чем от того, что он делает сам.

Рангел, во многих своих теориях основывавшийся на поздних идеях Фрейда (о том, что пациент бессознательно думает, принима­ет решения и бывает движим неадаптивными убеждениями), также полагал, что пациент может активно искать во взаимоотношениях с аналитиком опыт, необходимый для того, чтобы разоблачить неадаптивные убеждения и преодолеть страхи, происходящие из них. Пациенту, согласно Рангеллу (1969a, 1969b), следует искать такой опыт, бессознательно тестируя аналитика. Дьювальд (1976, 1978) сходным образом высказался о том, что пациент бессознательно тестирует аналитика. Кохут (1984) полагал, что пациент посредством нового опыта взаимоотношений с аналитиком может исправить и начать преодолевать некоторые нарушения развития.

Фрейд подхлестнул психоаналитическую мысль идеей, что пациент может работать бессознательно в разрешении своих проблем (1920, рр. 32, 35), а также сходной идеей о том, что пациент может развить терапевтический альянс с аналитиком, чтобы совладать с некоторыми неконтролируемыми частями Ид (“Анализ конечный и бесконечный”, 1937, p. 235). Фрейдовская концепция терапевтического альянса в дальнейшем была развита некоторыми аналитиками, включая Гринсона (1965, 1967), Зейцеля и Мейснера (1973). Крис (1950, 1951, 1956a, 1956b) утверждал, что пациент, работающий над разрешением своих проблем, может устанавливать контроль над своим собственным вытеснением. Он может ослабить свои защиты и вынести на поверхность сокрытые воспоминания как часть своей работы над управлением бессознательной психической жизнью. Лоевенштейн (1954) и Лоевальд (1960) утверждали, что пациент может развить очень сильные чувства в переносе с целью совладать с ними.

Гринсон (1967) утверждал, что в анализе пациент может повторять пугающие его переживания, для того чтобы овладеть ими. В некоторых обсуждениях случаев из своей практики он писал, что пациенты привносили новый материал, когда бессознательно решали, что могут сделать это без опасности для себя. Гринсон, таким образом, полагал, что пациент может мыслить бессознательно, чтобы оценить текущую реальность, и может действовать в соответствии с этой оценкой.


Как аналитик может помочь пациенту

Ранние идеи Фрейда о том, что делает аналитик, сравнительно просты (в концепции, не в практике). Аналитик побуждает пациента к свободным ассоциациям. Он поддерживает неличное, исследовательское отношение к пациенту и использует свободные ассоциации пациента для интерпретации бессознательных импульсов, аффектов и защит, лежащих за его симптомами и личностными проблемами.

Эти технические идеи были широко приняты. Однако фрейдовская эгопсихология стимулировала создание новой концепции задач терапевта. Идея, что пациент может управлять вытеснением, пользуясь критерием опасности и безопасности, вдохновила Бернфельда (1941) на его категоричное утверждение о том, что терапевт должен помочь пациенту чувствовать себя с ним в безопасности. Идея, что пациент должен развить терапевтический альянс и наблюдающее Эго привела Гринсона (1969) к тому, что аналитик должен помогать пациенту в этом. Идея, что пациент может работать, тестируя аналитика (Freud, 1940a, p. 199; Rangell, 1969a, 1969b) указала на то, что аналитик должен понимать, что пациент его тестирует, и обязан пройти этот тест.

Ранние фрейдовские идеи о природе бессознательной мотивации тоже имеют важные применения к вопросу о том, как аналитик может помочь терапевту. В своей ранней теории Фрейд исходил из того, что все вытесненные мотивы имеют аналогичную природу — импульсы, ищущие немедленного удовлетворения, и защиты, направленные против них. Они являются психическими силами, подчиненными принципу удовольствия, они находятся вне контроля пациента и не структурированы как мысли, убеждения или планы. Более того, все эти психические силы первичны, все они находятся на одном уровне в психической иерархии. Идея о том, что они находятся на одном уровне, вытекает из предположения об их аддитивности.

Эта концепция породила идею, что аналитик должен быть беспристрастным по отношению к импульсам. Он не должен отличать какие-то импульсы от других, но беспристрастно лишать каждый из них удовлетворения. В ранней теории беспристрастность (в практическом смысле) — это аспект нейтральности. Если аналитик беспристрастен ко всем импульсам, он, по определению, нейтрален.

В поздних работах Фрейда бессознательная мотивация включает в себя не только первичные импульсы, ищущие удовлетворения, но и мотивы, происходящие из бессознательных частей Эго и Супер-Эго, выполняет различные функции и нужна для различных целей. Эти новые концепции изменили представление о том, какую позицию должен выбирать аналитик по отношению к бессознательным мотивам пациента. Например, рекомендации Анны Фрейд (1936) о том, что позиция аналитика должна быть равноудалена от Эго, Супер-Эго и Ид указывает на то, какие изменения произошли по сравнению с ранней точкой зрения, которая не требовала от аналитика рассмотрения каких-либо бессознательных мотивов, кроме первичных импульсов. Более поздние рекомендации Анны Фрейд (1959) о том, что аналитик должен фрустрировать влечения и поддерживать Эго в его стремлении к власти, коренным образом изменили практику по сравнению с ранними идеями о том, что аналитик должен быть беспристрастным ко всем бессознательным мотивациям. Таким образом, претерпела изменения и концепция нейтральности.

10. Сравнение настоящей теории

с другими современными

теориями

Настоящая теория, подчеркивающая желание пациента решить свои проблемы, связана со взглядами Лоевальда (1960) и Сетладжа (частная беседа, 1989) в том утверждении, что пациент мотивирован в процессе терапии разрешить некоторые задачи собственного развития. Настоящая теория также является теорией объек­тных отношений: она полагает (как и многие современные теории), что проблемы пациента развиваются во взаимоотношении с первыми объектами в его жизни — с родителями и сиблингами — и могут быть разрешены во взаимодействии с другим объектом — терапевтом (Sullivan, 1940; Winnicott, 1965; Lichtenberg, 1983a, 1983b; Stolorow & Lachmann, 1983—1985; Kernberg, 1977, 1987; Thoma & Kachele, 1992).

Настоящая теория связана с Я-психологией (Kohut, 1959, 1971, 1984), которая также является теорией объектных отношений. Обе теории исходят из того, что проблемы пациента происходят из раннего опыта взаимоотношений с родителями и что пациент многое получает непосредственно из нового опыта взаимоотношений с терапевтом. Теория не предписывает терапевту нейтральность и безличные отношения. Теория не запрещает теплоту и эмпатию. Более того, в некоторых (но, конечно, не во всех) случаях Я-психология и настоящая теория предписывают следующие методические решения: поведение, согласно Я-психологии, допускает ту степень эмпатии, в которой пациент нуждается, а, согласно настоящей теории, — прохождение теста пациента.

Однако существует много различий между двумя этими теориями, некоторые из них я упомяну здесь. Я-психология уделяет большое внимание той роли, которую играют стыд и унижение, возникающие в раннем детстве во взаимоотношении с неэмпатичными родителями. Настоящая теория согласна с тем, что стыд и унижение важны в психопатологии, но добавляет к этому, что эти аффективные состояния частично поддерживаются моральными причинами и, следовательно, бессознательной виной. Согласно этой формулировке, ребенок, у которого развивается чувство стыда в общении с неэмпатичными и ироничными родителями, начинает верить в то, что он должен чего-либо стыдиться. Он относится к своим родителям как к абсолютным авторитетам в мире морали и реальности и, следовательно, верит в то, что их отношение к нему строится на фундаменте реальности и морали. Позднее в жизни, если он вытесняет свой стыд, у него может развиться чувство вины по отношению к родителям. Он может принимать отсутствие стыда у себя как проявление нелояльности. Или он может испытывать грусть, поскольку, будучи нелояльным к родителям, он разрывает все связи, существующие между ними.

С точки зрения настоящей теории, Я-психология недооценивает важность различных форм вины в развитии психопатологии, включая вину выжившего, вину за отделение и вину, возникшую из преувеличенного чувства ответственности за других. По этой причине Я-психология не вполне различает случаи, когда пациент впрямую страдает от нарциссических ран и поэтому требует заботы, предписываемой Я-психологией. Когда пациент ведет себя как если бы ему была необходима забота, для того чтобы не отвергать психотерапевта, которому, как он считает, нравится заботиться о нем. Более того, пациент, который в результате симбиотических отношений с тревожной матерью, пришел к выводу, что он не имеет права чувствовать что-либо отличное от ее чувств, может желать от своего терапевта способности к эмпатии в узком смысле слова, а быть и чувствовать себя отдельным.


Настоящая теория также связана с когнитивной психологией (Beck, Rush, Show & Emery, 1979; Persons, 1989). Обе теории сходятся на том, что пациент страдает от дезадаптивных убеждений и что психотерапия — это процесс, в котором терапевт помогает пациенту изменить такие убеждения. Обе теории интересуются сходными типами патогенных убеждений. Однако в настоящей теории в большей мере, чем в когнитивной психологии присутствует уверенность в том, что на психопатологию оказывают влияние очень небольшое количество широких убеждений, сформированных в раннем детстве и отражающих заинтересованность младенца или маленького ребенка в его отношениях с родителями.

Две эти теории различны также в том, каким образом терапевт может помочь пациенту изменить его дезадаптивные убеждения. Согласно когнитивной психологии, пациент может не отдавать себе отчета в том, что у него есть эти убеждения. Терапевт с помощью обсуждений и вопросов фокусирует внимание пациента на убеждениях, чтобы помочь ему понять, что эти убеждения ложны и дезадаптивны. Настоящая теория исходит из того, что такие убеждения могут быть бессознательными и вытесненными. Терапевт помогает пациенту осознать убеждения и изменить их не только с помощью интерпретаций, но и с помощью прохождения тестов пациента. В противоположность когнитивной терапии, настоящая теория утверждает, что терапевт иногда может помочь пациенту изменить его патогенные убеждения без использования интерпретаций, вопросов и дискуссий. Он может помочь пациенту, просто пройдя его тестирование.


Настоящая теория находится в согласии с мнением Александера и Фрэнча (1946) о полезности корректирующего эмоционального опыта. Обе теории предпочитают индивидуальный подход к каждому случаю и сходятся в том, что пациент может извлечь пользу из общения с терапевтом. Однако настоящая теория рассматривает ценность корректирующего эмоционального опыта в более подходящем теоретическом контексте. Корректирующий эмоциональный опыт не имеет смысла в контексте теории Фрейда 1911—1915 годов, потому что, согласно этой теории, бессознательное не содержит патогенных убеждений, которые можно было бы изменить новым эмоциональным опытом. Он имеет смысл в контексте настоящей теории, поскольку эта теория утверждает, что пациент страдает от патогенных убеждений, и поэтому ему может быть полезно переживание, направленное против этих убеждений.

В противоположность теории Александера и Фрэнча, настоящая теория содержит точное определение того типа эмоционального опыта, который может быть полезен пациенту. Это такие переживания, которых сам пациент ищет, тестируя свои патогенные убеждения во взаимоотношениях с терапевтом. В дополнение к вышесказанному, настоящая теория отличается от теории Александера и Фрэнча еще и тем, что позволяет терапевту убедиться, что он на правильном пути. Если через какое-то время терапевт пройдет тестирование пациента, то у пациента будет наблюдаться улучшение. Если же этого не произойдет, пациент либо вернется назад, либо зайдет в тупик.

Теория, предложенная в этой книге, находит подтверждение в психологии развития. Например, ее интерес к гипотезе высшего психического функционирования и взгляд на психологические феномены с точки зрения их адаптивности поддерживается исследованиями детского развития Стерна (1985) и других (Brazelton & Yogman, 1989, Emde, 1989). Как осуждалось в главе 2, Стерн показал, что ребенок сильно мотивирован для того, чтобы адаптироваться к межличностному миру. Работая над этим, ребенок использует высшие психические функции; например, он генерирует и тестирует гипотезы о том, как он может воздействовать на мать и как мать может реагировать на это.

Настоящая теория совпадает с представлениями здравого смысла о том, каким образом один человек может помочь другому. Она утверждает, что в зависимости от обстоятельств (зависящих от патогенных убеждений пациента) терапевт может помочь пациенту, подбадривая или поддерживая его, или конфронтируя с его самодеструктивным поведением, или используя свой авторитет, чтобы защитить пациента от опасности.


В противоположность большинству современных психоаналитических теорий, настоящая теория предполагает, что центральным организующим мотивом пациента является адаптация к окружающему миру. Интерес настоящей теории к адаптации находит поддержку в теории Джона Боулби (1969). Такой интерес находится в противоречии с теорией 1911—1915 годов, в которой едва ли есть место стремлению к адаптации. В дополнение к этому, в ранней теории психики, на основании которой Фрейд в 1911—1915 годах построил теорию техники, почти нет места роли опыта в развитии, исключая утверждение о том, что ребенок движим крайней жизненной необходимостью достичь исполнения галлюцинаторных желаний и найти удовлетворение во внешнем мире (Freud, 1900).

В поздних работах Фрейд писал, в основном в коротких теоретических пассажах, о важности стремления к адаптации. Например, в “Основах психоанализа” (1940а) он написал о том, что человек движим желанием защитить себя (р. 199), и, производя тестирование реальности (р. 199), он регулирует свое поведение, пользуясь критерием опасности и безопасности (р.199), и прилагает усилия к тому, чтобы достичь контроля над своими стремлениями и инстинктами (р. 144).

Другие теоретики, пришедшие в науку после Фрейда, например, Хартманн (1956a, 1956b), тоже писали о стремлении человека к адаптации. Однако ни Хартманн, ни другие теоретики не видели в стремлении пациента к адаптации центрального организующего мотива. Более того, мысль о важности желания адаптироваться, присутствующая в теориях, практически не повлияла на мышление клиницистов, которые продолжают относится к пациентам так, как будто они мотивированы главным образом сексуальными и агрессивными импульсами и не хотят адаптироваться к окружающему их миру. Например, современные аналитики считают интерпретации в терминах сексуального желания, зависти, ревности, гнева, ненависти и т.д. главными. С их точки зрения, если терапевт продемонстрировал, что какое-либо поведение вызвано мотивами этого рода, он уже сделал все для того, чтобы его объяснить. Если, как я полагаю, сексуальное желание, зависть, ревность, гнев, ненависть и т.д. возникли из патогенных убеждений, то “демоническое” в человеческой жизни не поддерживается непосредственно инстинктами. Они могут поддерживаться совестью. Например, как описано в главе 2, женщина-пациент испытывала переполняющее ее дезадаптивное сексульное влечение к мужчинам как следствие вины выжившего перед матерью. Она была горда, что осуществляла контроль над сексуальностью, но развила чувство, что переполнена своей сексуальностью как следствием ее чувства вины за то, что она лучше, чем ее мать, которая не обладала подобным контролем. Как только терапевт помог ей понять, что переполняющее ее сексуальное влечение происходит из чувства вины, она вновь смогла его контролировать.


Мой технический подход отличается от других тем, что рекомендует терапевту в любой момент терапии развивать настолько ясное представление о пациенте и его проблемах, насколько это возможно при текущем количестве информации о нем. С самого начала терапии терапевт старается сформулировать патогенные убеждения, цели и планы пациента и понять, как они возникли в его детстве. Он расширяет и уточняет свои выводы по мере того, как изучает пациента в процессе терапии. Ясные формулировки делают возможным для терапевта увидеть непрерывность в разнообразных и сменяющихся аффектах, импульсах и поведении пациента, чтобы разоблачить патогенные убеждения и достичь своих целей.

Формулировка хорошего плана — решающий фактор, поскольку единственное техническое правило достаточно широко для того, чтобы дать оптимальное руководство в работе с каждым пациентом: “Необходимо определить патогенные убеждения пациента и его цели и помочь ему разувериться в этих убеждениях и преследовать эти цели”. Нет таких правил, как бы тонки они ни были, включая правило “Поддерживать атмосферу абстиненции”, или “Выражать эмпатию к пациенту или высокую оценку его перспектив”, или “Исследовать сопротивление пациента, стоящее за сменой тем”, которые были бы достаточно широки, чтобы вместить в себя все патогенные убеждения пациента, от которых страдает пациент, и все способы, с помощью которых он вместе с терапевтом может тестировать их.

Терапевт, основывающий свою технику на подобных правилах, может предполагать, что он анализирует сопротивление исходить из анализа вытеснения или фрустрирует подавленные импульсы. Однако, с точки зрения пациента, терапевт демонстрирует либо симпатию к его целям, либо негативное отношение, либо индифферентность. Пациент всегда заинтересован в том, чтобы быть уверенным в несогласии терапевта с его патогенными убеждениями и в симпатии к его целям. Независимо от намерений терапевта, это является тем, что интересно пациенту, что он наблюдает и на что реагирует.

Терапевт показывает пациенту, что в процессе терапии он работает над опровержением небольшого числа патогенных убеждений и достижением небольшого числа целей. Еще терапевт помогает пациенту понять, как патогенные убеждения возникли в раннем детстве, в реальном взаимоотношении с родителями, в результате естественных усилий поддерживать глубокие связи с ними. Таким образом, терапевт может помочь пациенту избавиться от чувства, будто он с рождения “не такой”, ущербный или плохой. Пациент начинает понимать, что и другой ребенок, столкнувшийся с аналогичной реальностью, мог бы развить похожие патогенные убеждения, и что симптомы — не мистический процесс, но попытка адаптироваться к его реальности.

Литература


Alexander, F. & French, T. M. (1946) Psychoanalytic therapy: Principles and application. — NY: Ronald Press.

Asch, S. (1976) Varieties of negative therapeutic reaction and problems of technique. — Journal of the American Psychoanalytic Association, 24, 383—407.

Balson, P. (1975) Dreams and fantasies as adaptive mechanisms in prisoners of war in Vietnam. — Unpublished manuscript written in consultation with M. Horowitz and E. Erickson. (On file at the San Francisco psychoanalytic Institute).

Beck, A. T., Rush, A. J., Shaw, B. F. & Emery, G. (1979) Cognitive therapy of depression. — NY: Guilford Press.

Beres, D. (1958) Certain aspects of superego functioning. — Psychoanalytic Study of the Child, 13, 324—351.

Bernfield, S. (1941) The facts of observation in psychoanalysis. — International Review of Psychoanalysis, 12(3), 342—351.

Bibring, E. (1954) Psychoanalysis and the dynamic psychotherapies. — Journal of the American Psychoanalytic Association, 2(1), 245—270.

Bowlby, J. (1969) Attachment and loss: vol. 1. Attachment. — NY: Basic Books.

Brazelton, T. B. & Yogman, M. W. (eds.) (1989) Affective development in infancy. — Norwood, NJ: Ablex.

Broitman, J. (1985) Insight, the mind’s eye: An exploration of three patients’ processes of becoming insightful. (Doctoral dissertation, Wright Institute Graduate School of Psychology) — Dissertation Abstracts International, 1985, 46(8b) — University Microfilms no. 85—20, 425).

Brown, S. (1985) Treating the alcoholic: A developmental model of recovery. — NY: Wiley.

Brown, S. (1988) Treating adult children of alcoholics: A developmental perspective. — NY: Wiley.

Bruner, J. S. (1977) Early social interaction and language acquisition. — In: Schaffer, H. R. (ed.) Studies in mother-infant interaction. — London: Academic Press.

Bugas, J. (1986) Adaptive regression in the therapeutic change process (Doctoral dissertation, Pacific Graduate School of Psychology). — Dissertation Abstracts International, 1986, 47(7b) — University Microfilms no. 86—22, 826).

Bush, M. & Gassner, S. (1986) The immediate effect of the analyst’s termination interventions on the patient’s resistance to termination. In: Weiss, J., Sampson, H. & the Mount Zion Psychotherapy Research Group (eds.). The psychoanalytic process: Theory, clinical observation & empirical research (pp. 299—320). — NY: Guilford Press.

Caston, J. (1986) The reability of the diagnosis of the patient’s unconscious plan. — In: Weiss, J., Sampson, H. & the Mount Zion Psychotherapy Research Group (eds.). The psychoanalytic process: Theory, clinical observation & empirical research (pp. 241—255). — NY: Guilford Press.

Coltrera, J. & Ross, N. (1967) Freud’s psychoanalytic technique — from beginnings to 1923. In: Wolman, B. (ed.) Psychoanalytic techniques: A handbook of the practicing psychoanalyst (pp. 13—50). — NY: Basic Boks.

Curtis, J. & Silberschatz, G. (1986) Clinical implications of research on brief psychodynamic psychotherapy: I. Formuling the patient’s problems and goals. — Psychoanalytic Psychology, 3(1), 13—25.

Dahl, H. (1980, May) New directions in affect theory. Paper presented at the annual meeting of the American Psychoanalytic Association, NY.

Dahl, H., Kachele, H. & Thoma, H. (eds.) (1988) Psychoanalytic process research strategies. — Berlin: Springer-Verlag.

Davilla, L. (1992) The immediate effects of therapist’s interpretations on patient’s plan progressiveness. Unpublished doctoral dissertation, California School of Professional Psychology.

Dewald, P. A. (1976) Transference regression and real experience in the psychoanalytic process. — Psychoanalytic Quarterly, 45(2), 213—230.

Dewald, P. A. (1978) The psychoanalytic process in adult patient — Psychoanalytic Study of the Child, 33, 323—332.

Edelstein, S. (1992) Insight and psychotherapy outcome. Unpublished doctoral dissertation, Wright Institute Graduate School of Psychology.

Emde, R. N. (1989) The infant’s relationship experience: Developmental and affective aspects. — In: Sameroff, A. J. & emde, R. N. (eds.) Relationship disturbances in early childhood: A developmental approach (pp. 33—51). — NY: Basic Books.

Fretter, P. (1984) The immediate effects of transference interpretations on patients’ progress in brief, psychodynamic therapy (Doctoral dissertation, University of San Francisco). — Dissertation Abstracts International, 1985, 46(6a) — University Microfilms no. 85—12, 112).

Freud, A. (1936) The ego and the mechanisms of defense. — NY: International Universities Press, 1946.

Freud, A. (1959) Paper presented at the San Francisco Psychoanalytic Institute.

Freud, S. (1900) The interpretation of dreams. Standard edition, 4, 1—338; 5, 339—627. — London: Hogarth Press, 1953.

Freud, S. (1901) On dreams. Standard edition, 5, 633—686. — London: Hogarth Press, 1953.

Freud, S. (1905) On psychotherapy. Standard edition, 7, 255—568. — London: Hogarth Press, 1953.

Freud, S. (1911) Formulations on the two principles of mental functioning. Standard edition, 12, 213—226. — London: Hogarth Press, 1958.

Freud, S. (1911—1915) Papers on technique. Standard edition, 12, 83—171. — London: Hogarth Press, 1958.

Freud, S. (1920) Beyond the pleasure principle. Standard edition, 18, 3—64. — London: Hogarth Press, 1955.

Freud, S. (1923) The ego and the id. Standard edition, 19, 3—66. — London: Hogarth Press, 1961.

Freud, S. (1926a) Inhibitions, symptoms, and anxiety. Standard edition, 20, 77—175. — London: Hogarth Press, 1959.

Freud, S. (1926b) Psycho-analysis. Standard edition, 20, 259—270. — London: Hogarth Press, 1959.

Freud, S. (1933) New inductory lections on psycho-analysis. Standard edition, 22, 3—182. — London: Hogarth Press, 1964.

Freud, S. (1937) Analysis terminable and interminable. Standard edition, 23, 209—253. — London: Hogarth Press, 1964.

Freud, S. (1940a) An outline of psycho-analysis. Standard edition, 23, 141—207. — London: Hogarth Press, 1964.

Freud, S. (1940b) Splitting of the ego in the process of defense. Standard edition, 23, 272—278. — London: Hogarth Press, 1964.

Gassner, S. (1989) The management and treatment of anxiety in psychotherapy. Paper presented at the 15-th Annual Midwinter Program in Continuing Education for Psychiatrists, University in California — Davis, 1989.

Gassner, S., Sampson, H, Weiss, J. & Brumer, S. (1982) The emergence of warded-off contents. — Psychoanalysis and Contemporary Thought, 5 (1), 55—75.

Gitelson, M. (1962) The curative factors in psychoanalysis. — International Journal of Psycho-Analysis, 43, 194—205.

Gottschalk, L. A. (1974) The application of a method of content analysis to psychotherapy research. — American Journal of Psychotherapy, 28 (4) 488—499.

Greenberg, R., Katz, H., Schwartz, W. & Pearlman, C. (1992) Research based reconsideration of the psychoanalytic theory of dreaming. — Journal of the American Psychoanalytic Association, 40(2), 531—550.

Greenson, R. R. (1965) The working alliance and the transference neurosis. — Psychoanalytic Quarterly, 34, 155—181.

Greenson, R. R. (1967) The technique and practice of psychoanalysis, vol.1. — NY: International Universities Press.

Hartmann, H. (1939) Ego psychology and the problem of adaptation. — NY: International Universities Press, 1958.

Hartmann, H. (1956a) Notes on the reality principle. In: Hartmann, H. Essays on ego psychology (pp. 241—267). — NY: International Universities Press, 1964.

Hartmann, H. (1956b) The development of the ego concept in Freud’s work. In: Hartmann, H. Essays on ego psychology (pp. 268—296). — NY: International Universities Press, 1964.

Horowitz, M. J. (1991) Person schemas and maladaptive interpersonal patterns. — Chicago: University of Chicago Press.

Horowitz, M. J. & Stinson, C. (1991) University of California, San Francisco, Center for the Study of Neuroses. Program on Conscious and Unconscious Mental Processes. In: Beutler, L. & Crago, M. (eds.) Psychotherapy research: An international review in programmatic studies (Chap. 13, pp. 107—114). Washington, DC: American Psychological Association.

Kanzer, M. & Blum, H. (1967) Classical psychoanalysis since 1939. — In: Wolman, B. (ed.) Psychoanalytic Techniques: A Handbook for Practicing Psychoanalysts (pp. 138—139). — NY: Basic Books.

Kelly, T. (1989) Do therapist’s interventions matter? Unpublished doctoral dissertation, NY University.

Kernberg, O. F. (1987) The structural diagnosis of borderline personality organization. — In: Hartocollis, P. (ed.) Borderline personality disorders (pp. 87—121). — NY: International University Press.

Kernberg, O. F. (1987) Projection and projective identification: Developmental and clinical aspects. — Journal of the American Psychoanalytic Association, 35, 795—819.

Klein, M. H., Mathieu, P. L., Gendlin, E. T. & Kiesler, D. J. (1970) The Experiencing Scale: A research and training manual, vol. 1 and 2. — Madison, WI: Psychiatric Institute, Bureau of audio visual Instruction.

Kohut, H. (1959) Introspection, empathy, and psychoanalysis: An examination of the relationship between mode of observation and theory. — Journal of the American Psychoanalytic Association, 7, 459—483.

Kohut, H. (1971) The analysis of the self: a systematic approach to the psychoanalytic treatment of narcissistic personality disorders. — NY: International University Press.

Kohut, H. (1984) How does analysis cure? — Chicago: University of Chicago Press.

Kris, E. (1950) On preconscious mental processes. — In: Kris, E. The selected papers of Ernst Kris (pp. 217—236). — New Haven, CT: Yale University Press, 1975.

Kris, E. (1951) Ego psychology and interpretation in psychoanalytic therapy. — In: Kris, E. The selected papers of Ernst Kris (pp. 237—251). — New Haven, CT: Yale University Press, 1975.

Kris, E. (1956a) On some vicissitudes of insight in psychoanalysis. — International Journal of Psycho-Analysis, 37, 445—455.

Kris, E. (1956b) The recovery of childhood memories in psychoanalysis. — In: Kris, E. The selected papers of Ernst Kris (pp. 301—340). — New Haven, CT: Yale University Press, 1975.

Langs, R. (1979) The technique of psychoanalytic psychotherapy. — NY: Jason Aronson.

Langs, R. (1979) The therapeutic environment. — NY: Jason Aronson.

Lichtenberg, J. (1983a) Psychoanalysis and infant research. — Hillsdale, NJ: Analytic Press.

Lichtenberg, J. (1983b) The influence of values and value judgment on the psychoanalytic encounter. — Psychoanalytic Inquiry, 3, 647—664.

Lichtenberg, J. (1989) Psychoanalysis and motivation. — Hillsdale, NJ: Analytic Press.

Linsner, J. P. (1987) Therapeutically effective and ineffective insight: The immediate effects of therapist behavior on a patient insight during short-term dynamic therapy (Doctoral dissertation, City University of NY). — Dissertation Abstracts International, 1988, 48(12b) — University Microfilms no. 88—01, 731.

Lipton, S. (1967) Later developments in Freud’s technique (1920—1939). — In: Wolman, B. (ed.) Psychoanalytic Techniques: A Handbook for Practicing Psychoanalysts (pp. 51—92). — NY: Basic Books.

Loewald, H. (1960) On the therapeutic action of psychoanalysis. — International Journal of Psycho-Analysis, 41, 17—33.

Loewald, H. (1979) The waning of the Oedipus complex. — Journal of the American Psychoanalytic Association, 27, 751—775.

Loewenstein, R. M. (1954) Some remarks on defenses, autonomous ego and psychoanalytic technique. — International Journal of Psycho-Analysis, 35, 188—193.

Lomas, P. (1982) The limits of interpretation. — Northvale, NJ: Jason Aronson.

Luborsky, L. (1988) Who will benefit from psychotherapy? — NY: Basic Books.

Mahl, G. F. (1956) Disturbances and silences in the patient’s speech in psychotherapy. — Journal of Abnormal and Social Psychology, 53, 1—15.

Modell, A. (1965) On having the right to a life: An aspect of the superego’s development. — International Journal of Psycho-Analysis, 46, 323—331.

Modell, A. (1971) The origin of certain forms of pre-Oedipal guilt and the implications for a psychoanalytic theory of affects. — International Journal of Psycho-Analysis, 52, 337—346.

Norville, R. (1989) Plan compatibility of interpretations and brief psychotherapy outcome (Doctoral dissertation, Pacific Graduate School of Psychology). — Dissertation Abstracts International, 50 (12), 5888B. — University Microfilms no. 90—12, 770.

O’Connor, L., Edelstein, S., Berry, J. & Weiss, J. (submitted for publication) The pattern of insight in brief psychotherapy: A series of pilot studies.

Persons, J. (1989) Cognitive therapy in practice. A case formulation approach. — NY: Norton.

Rangell, L. (1969a) The intrapsychic process and its analysis: A recent line of thought and its current implications. — International Journal of Psycho-Analysis, 50, 65—77.

Rangell, L. (1969b) Choice, conflict, and the decision-making function of the ego: A psychoanalytic contribution to the decision theory. — International Journal of Psycho-Analysis, 50, 599—602.

Rangell, L. (1981a) From insight to change. — Journal of the American Psychoanalytic Association, 29, 119—141.

Rangell, L. (1981b) Psychoanalysis and dynamic psychotherapy: Similarities and differences twenty-five years later. — Psychoanalytic Quarterly, 50, 665—693.

Ransohoff, P., Drucker, C. & Sampson, F. (1987, December) Changes a patient makes during analysis: An empirical demonstration. Paper presented at the annual meeting of the American Psychoanalytic Association, NY.

Rosenberg, S., Silberschatz, G., Curtis, J., Sampson, H. & Weiss, J. (1986) The plan diagnosis method: A new approach to establishing reliability for psychodynamic formulations. — American Journal of Psychiatry, 143(11), 1454—1456.

Shilkret, C., Isaacs, M., Drucker, C. & Curtis, J. T. (1986) The acquisition of insight. — In: Weiss, J., Sampson, H. & the Mount Zion Psychotherapy Research Group (eds.) The psychoanalytic process: Theory, clinical observation & empirical research (pp. 206—217). — NY: Guilford Press.

Silberschatz, G., Sampson, H. & Weiss, J. (1986) Testing pathogenic beliefs versus seeking transference gratifications. — In: Weiss, J., Sampson, H. & the Mount Zion Psychotherapy Research Group (eds.) The psychoanalytic process: Theory, clinical observation & empirical research (pp. 267—276). — NY: Guilford Press.

Silberschatz, G. & Curtis, J. T. (1986) Clinical implications of research on brief dynamic psychotherapy: II. How the therapist helps or hinders therapeutic progress. — Psychoanalytic Psychology, 3(1), 27—37.

Silberschatz, G. & Curtis, J. T. (in press) Measuring the therapist’s impact on the patient’s therapeutic progress. — Journal of Consulting and Clinical Psychology.

Silberschatz, G., Fretter, P. & Curtis, J. T. (1986) How do interpretations influence the process of psychotherapy? — Journal of Consulting and Clinical Psychology, 54(5), 646—652.

Stern, D. (1985) The interpersonal world of the infant: A view from psychoanalysis and developmental psychology. — NY: Basic Books, 1985.

Stolorow, R. D. & Lachmann, F. M. (1984—1985) Transference: The future of an illusion. — Annual of Psychoanalysis, 12—13, 19—37.

Stachey, J. (1934) The nature of the therapeutic action of psychoanalysis. — International Journal of Psycho-Analysis, 15, 127—159.

Sullivan, H. S. (1940) Conceptions of modern psychiatry: The first William Alanson White Memorial Lectures. — Psychiatry, 3(1), 1—117.

Thoma, H. & Kachele, H. (1992) Psycho-analytic practice: Two clinical studies. — Berlin: Springer-Verlag.

Wallerstein, R. S. (1986) Forty-two lives in treatment: A study of psychoanalysis and psychotherapy. — NY: Guilford Press.

Weinshel, E. M. (1970) The ego in health and normality. — Journal of the American Psychoanalytic Association, 18, 682—735.

Weiss, J. (1971) The emergence of new themes: A contribution to the psychoanalytic theory of therapy. — International Journal of Psycho-Analysis, 52 (4), 459—467.

Weiss, J. (1952) Crying at the happy ending. — Psychoanalytic Review, 39 (4), 338.

Weiss, J. (1990) Unconscious mental functioning. — Scientific American, 262(3), 103—109.

Weiss, J. (1992, June) Our studies of the changes in the patients’s level of insight in brief psychotherapy. Paper presented at the annual meeting of the Society for Psychotherapy Research, Berkeley, CA.

Weiss, J. (in press) Empirical studies of the therapeutic process. — Journal of the American Psychoanalytic Association.

Weiss, J., Sampson, H. & the Mount Zion Psychotherapy Research Group (eds.) (1986) The psychoanalytic process: Theory, clinical observation & empirical research. — NY: Guilford Press.

Winnicott, D. W. (1965) The maturational processes and the facilitating environment: Studies in the theory of emotional development. — NY: International Universities Press.

Winson, J. (1990) The meaning of dreams. — Scientific American, 262(3), 86—96.

Zahn-Waxler, C. & Radke-Yarrow, M. (1982) The development of altruism: Alternative research strategies. — In: Eisenberg, N. (ed.) The development of pro-social behevior (pp. 109—137). — San Diego: Academic Press.

Zetzel, E. R. & Meissner, W. W. (1973) Basic concepts of psychoanalytic psychiatry. — NY: Basic Books.


СОДЕРЖАНИЕ


То, что вы хотели знать о психотерапии, но всегда боялись

спросить. Предисловие М.Н. Тимофеевой 5

Предисловие Гарольда Сэмпсона 7

Вступление и благодарности 12


Часть 1. ТЕХНИКА ПСИХОТЕРАПИИ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА 14

1. Введение 14

Обзор основной теории 15

Бессознательная работа пациента 20

Техника 26

Отличительные особенности данной теории 30

2. Аффект, мотивация и адаптация 36

Концепция реальности у раннего и позднего Фрейда 36

Эмпирические исследования Даниэля Штерна 38

Первые попытки человека адаптироваться 39

Другие аспекты адаптации в настоящей теории 41

Отношения между стыдом и виной 54

Заключение 55

3. Задача терапевта 57

Сравнение теории 1911—1915 годов и представленной здесь теории:

должен ли терапевт оставаться нейтральным или поддерживать

планы пациента? 60

Рекомендации Кохута 75

Другие случай-неспецифичные подходы 78

Корректирующий эмоциональный опыт 79

Заключение 81

4. Выводы о планах пациента по нескольким

первым психотерапевтическим сессиям 83

Оценка утверждений пациента о своих целях 84

Оценка отношений пациента с родителями в детстве 86

Аффективная реакция психотерапевта на пациента 93

Реакция пациента на психотерапевта 97

Другие клинические примеры 98

Работа с планами пациента при короткой терапии 102

5. Тестирование 105

Выводы о способах тестирования пациента 105

Характеристики тестов 106

Тестирование отношением 115

Как различить трансферентные тесты и тесты со сменой

пассивной позиции на активную 118

Тестирование со сменой пассивной позиции на активную 122

Тестирование, доставляющее неудобство психотерапевту 126

Когда психотерапевт не проходит тесты пациента 132

Заключение 139

6. Интерпретации 142

Первая задача терапевта — помочь пациенту чувствовать

себя в безопасности 143

Характеристики хороших интерпретаций 144

Антиплановые интерпретации 152

Трансферентные интерпретации против нетрансферентных

интерпретаций 155

7. Использование психотерапевтом снов 157

Сновидения и их адаптивная функция 157

Сны военнопленных: примеры адаптивного значения

сновидений 158

Сновидения могут нести простое, но важное сообщение 160

Как человек определяет смысл своих снов 161

Адаптивное значение вспоминания снов 166

Что психотерапевт может узнать из снов пациента 170

Ценность интерпретации снов 177

Заключение 179


Часть 2. НАУЧНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ И СРАВНЕНИЕ

ТЕОРИЙ 180

8. Эмпирический базис теории 180

Методы исследования 180

Предположения и результаты исследований,

подтверждающие их 181

9. Отношения настоящей теории к теории Фрейда

1911—1915 годов и его поздним теориям 205

Развитие гипотезы высшего психического функционирования 206

Поздняя теория Фрейда привела к новым объяснениям

клинических феноменов 210

Некоторые технические приложения поздней теории Фрейда 211

10. Сравнение настоящей теории с другими современными

теориями 217


Литература 223


Джозеф Вайсс

КАК РАБОТАЕТ ПСИХОТЕРАПИЯ

Процесс и техника


Научный редактор М.Н. Тимофеева

Редактор А.Н. печерская

Ответственный за выпуск И.В. Тепикина

Компьютерная верстка С.М. Пчелинцев


Главный редактор и издатель серии

Л.М. Кроль


Научный консультант серии

Е.Л. Михайлова


Изд. лиц. № 061747


ISBN 0-89862-548-3 (USA)

ISBN 5-86375-069-3 (РФ)


М.: Независимая фирма “Класс”, 1998.


103062, Москва, ул. Покровка, д. 31, под. 6.

www.igisp.ru E-mail: igisp@igisp.ru


www.kroll.igisp.ru

Купи книгу “У КРОЛЯ”

1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17

Схожі:

Джозеф Вайсс iconДокументи
1. /Вайсе Джозеф Как работает психотерапия.pdf
Джозеф Вайсс iconДокументи
1. /Вайсе Джозеф Как работает психотерапия.pdf
Джозеф Вайсс iconДокументи
1. /Вайсе Джозеф Как работает психотерапия.pdf
Джозеф Вайсс iconДокументи
1. /Вайсе Джозеф Как работает психотерапия.pdf
Джозеф Вайсс iconДокументи
1. /Вайсе Джозеф Как работает психотерапия.pdf
Джозеф Вайсс iconДокументи
1. /Вайсе Джозеф Как работает психотерапия.pdf
Джозеф Вайсс iconДокументи
1. /Вайсе Джозеф Как работает психотерапия.pdf
Джозеф Вайсс iconДокументи
1. /Вайсе Джозеф Как работает психотерапия.pdf
Джозеф Вайсс iconПисьмена могут быть потеряны, ложь может быть написана, но то, что увидели глаза, есть истина и остаётся в памяти Джозеф Конрад

Джозеф Вайсс iconДокументи
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот...

Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи