Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 icon

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000




НазваТолкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000
Сторінка3/31
Дата01.07.2012
Розмір5.93 Mb.
ТипДокументи
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот Д.doc
3. /психоанализ/З.Фрейд/~$ истории одного детского неврозаЧЕЛОВЕК-ВОЛК.doc
4. /психоанализ/З.Фрейд/ВЛЕЧЕНИЯ И ИХ СУДЬБА.DOC
5. /психоанализ/З.Фрейд/Из истории одного детского неврозаЧЕЛОВЕК-ВОЛК.doc
6. /психоанализ/З.Фрейд/Психопатология обыденной жизни.DOC
7. /психоанализ/З.Фрейд/Ребенка бьют к вопросу о происхождении сексуальных извращени.DOC
8. /психоанализ/З.Фрейд/СЕКСУАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА.DOC
9. /психоанализ/З.Фрейд/СТРОКИ БИОГРАФИИ.DOC
10. /психоанализ/З.Фрейд/Сознание и бессознательное.DOC
11. /психоанализ/З.Фрейд/ТРИ СТАТЬИ ПО ТЕОРИИ СЕКСУАЛЬНОСТИ.DOC
12. /психоанализ/З.Фрейд/Толкование сновидений.DOC
13. /психоанализ/З.Фрейд/Я и оно сознание и бессознат.DOC
14. /психоанализ/З.Фрейд/бессознательное Очерк истории психоан.DOC
15. /психоанализ/З.Фрейд/бессознательное.DOC
16. /психоанализ/З.Фрейд/вытеснение.DOC
17. /психоанализ/З.Фрейд/из книги толкование сновиден.DOC
18. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 1 15.DOC
19. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 16 28.DOC
20. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 29 35 введение в психоан.DOC
21. /психоанализ/З.Фрейд/случай невроза навязчивостиЧЕЛОВЕК-КРЫСА.doc
22. /психоанализ/М Кляйн/klein_zavist_i_blagodarnost.doc
23. /психоанализ/М Кляйн/Мелани Кляйн К вопросу маниак депрес состояний.doc
24. /психоанализ/Ненси Мак Вильямс Психоаналитическая диагностика.doc
25. /психоанализ/Обсессивный дискурс Вадим Руднев.doc
26. /психоанализ/Отто Кернберг/Кернберг Отто травма агрессия развитие.doc
27. /психоанализ/Отто Кернберг/Отто Кернберг Отношения любви.doc
28. /психоанализ/Салливан Г.doc
29. /психоанализ/Словарь по психоанализу Лапланш.doc
30. /психоанализ/Фромм Э Искусство любить.doc
Джозеф Вайсс
Дональдс Вудс Винникот разговор с родителями нестрашный психоанализ Винникотта
Влечения и их судьба
З. Фрейд. 1914-1915 г
З. Фрейд
Зигмунд Фрейд
З. Фрейд сексуальная жизнь человека* [1]
Строки биографии
С. 184-188. Сознание и бессознательное См.: Фрейд З. Я и оно
Три статьи по теории сексуальности © Издательство «Алетейя» (г. Спб), 1998 г
Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000
Зигмунд Фрейд
З. Фрейд «Основные психологические теории в психоанализе. Очерк истории психоанализа». «Алетейя» спб. 1998г
Остров доброты татьяны бонне
Остров доброты татьяны бонне
Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения»
З. Фрейд
З. Фрейд
З. Фрейд
Заметки об одном случае невроза навязчивости. (Случай Человека-Крысы) З. Фрейд. 1909 г
Мелани кляйн зависть и благодарность исследование бессознательных источников рекомендовано в качестве учебного пособия для дополнительного образования Министерством образования Российской Федерации
Маниакально-депрессивных состояний
Нэнси Мак-Вильямс
Вадим Руднев Обсессивный дискурс (патографическое исследование)
Отто Кернберг. Развитие личности и травма
Отто Ф. Кернберг
Предисловие к русскому изданию
Словарь по психоанализу Ж. Лапланш Ж. Б. Понталис
Исследование природы любви
по


образования сновидений соответствует вполне господствующим в на­стоящее время воззрениям в психиатрии. Господство мозга над орга­низмом хотя и подчеркивается, но зато все, что доказывает независи­мость душевной жизни от очевидных органических изменений или по­стоянства ее проявлений, так пугает в данное время психиатров, точно признание этого должно вернуть нас к эпохе натурфилософии и мета­физической сущности души. Недоверие психиатров словно поставило психику под неусыпную опеку и требует, чтобы ничто не говорило о ее самостоятельности. Это, однако, свидетельствует только о незначи­тельном доверии к прочности каузальной связи, соединяющей физи­ческое с психическим. Даже там, где психическое при исследовании оказывается первичной причиной явления, даже там более глубокое изучение откроет дальнейший путь вплоть до органически обоснован­ной душевной жизни. Там же, где психическое для нашего познания должно представлять собою конечный пункт, там поэтому еще все-таки нельзя отрицать неопровержимых истин.

г) Почему челобеК забыбает снобидение по пробуждении?

То, что сновидение к утру «исчезает», всем известно. Правда, оно может оставаться в памяти. Ибо мы знаем сновидение, только вспоми­ная о нем по пробуждении; нам часто кажется, что мы помним его не целиком; ночью мы знали его подробнее; мы наблюдаем, как чрезвы­чайно живое воспоминание о сновидении утром в течение дня мало-помалу исчезает; мы знаем часто, что нам что-то снилось, но не знаем, что именно, и мы так привыкли к тому, что сновидение забывается, что отнюдь не называем абсурдной возможность того, что человеку могло ночью что-нибудь сниться, а утром он не знает ничего о его содержа­нии, ни вообще о том, что он его испытал. С другой стороны, бывает нередко, что сновидения остаются в памяти чрезвычайно долгое время. У своих пациентов я нередко анализировал сновидения, испытанные ими двадцать пять и больше лет назад. И сам помню сейчас одно сно­видение, которое видел по меньшей мере тридцать семь лет назад и ко­торое до сих пор не утратило в моей памяти своей свежести. Все это чрезвычайно удивительно и на первых порах довольно-таки непонятно.

О забывании сновидений подробнее других говорит Штрюм-пелы '. Это забывание представляет собою, по-видимому, чрезвычай­но сложное явление, так как Штрюмпель объясняет его не одной, а це­лым рядом причин.

Прежде всего забывание сновидений объясняется всеми теми при­чинами, которые вызывают забывание в действительной жизни. В бодрст­вующем состоянии мы обыкновенно забываем целый ряд ощущений и восприятий, потому ли, что они чересчур слабы, потому ли, что они

имеют слишком малое отношение к связанным с ними душевным дви­жениям. То же самое относится и к большинству сновидений: они за­бываются потому, что они чересчур слабы. Впрочем, момент интенсив­ности сам по себе еще не играет решительной роли для запоминания сновидений. Штрюмпель в согласии с другими авторами (Калькинс'12') признает, что быстро забываются нередко сновидения, о которых в первый момент помнишь, что они были чрезвычайно живы и рельеф-ны, между тем как среди сохранившихся в памяти можно найти очень много призрачных, слабых и совершенно неотчетливых образов. Далее, в бодрствующем состоянии обычно легко забывается то, что произо­шло всего один раз, и, наоборот, запоминается то, что доступно вос­приятию неоднократно. Большинство сновидений представляют собою однократные переживания1; эта особенность их способствует забыва­нию всех сновидений. Гораздо существеннее, однако, третья причина забывания. Для того чтобы ощущения, представления, мысли и т.п. до­стигли известной силы, доступной для запоминания, необходимо, чтобы они не появлялись в отдельности, а имели между собою какую-либо связь и зависимость. Если двустишие разбить на слова и переста­вить их в другом порядке, то запомнить двустишие будет гораздо труд­нее. «Стройная, логически связанная между собою фраза значительно легче и дольше удерживается в памяти. Абсурдное же в общем запоми­нается столь же трудно и столь же редко, как и беспорядочное и бес­связное». Сновидения же в большинстве случаев лишены осмыслен­ности и связности. Сновидения забываются потому, что они лишены внутренней связи. С этим, однако, не вполне согласно то, что говорит Радештох'54'. Он утверждает, что мы запоминаем лучше всего самые странные сновидения.

Еще более действительными для забывания сновидений представ­ляются Штрюмпелю другие моменты, проистекающие из соотношения сновидения и бодрствования. Забывание сновидения бодрствующим сознанием представляет собою, по-видимому, лишь pendant к тому вышеупомянутому факту, что сновидение почти никогда не заимствует связные воспоминания из бодрствующей жизни, а берет из нее детали, вырываемые из ее обычных психических соединений, в которых они вспоминаются в бодрствующем состоянии. Композиция сновидений не имеет, таким образом, места в сфере психических рядов, которыми заполнена душа. Им недостает вспомогательных средств запоминания. «Таким образом, сновидения как бы поднимаются над уровнем нашей душевной жизни, парят в психическом пространстве, точно облако на небе, которое малейший порыв ветра может быстро согнать». В том же направлении действует и то обстоятельство, что по пробуждении внеш-

Периодически повторяющиеся сновидения наблюдались, правда, неред­ко; см. у Шабанэ'"1.

:


ний мир тотчас же овладевает вниманием и лишь немногие сновидения выдерживают сопротивление его силы. Сновидения исчезают под впе­чатлением наступающего дня, точно сверкание звезд перед сиянием со­лнца. ,

Забыванию сновидений способствует еще, кроме того, и тот факт, что большинство людей вообще мало интересуется тем, что им снится. Тот же, кто в качестве наблюдателя интересуется сновидениями, тому и снится больше, вернее говоря: он чаще и легче запоминает сновидения. Две другие причины забывания сновидений, добавляемые Бени-ни' ' к указываемым Штрюмпелем, содержатся в сущности уже в вышеупомянутых: 1) изменение чувства связи между сном и бодрство­ванием неблагоприятно для взаимной репродукции и 2) иное располо­жение представлений в сновидении делает последнее, так сказать, не­переводимым для бодрствующего сознания.

При наличии стольких причин забывания нас не может не удив­лять, как замечает и сам Штрюмпель, что все же целый ряд сновидений удерживается в памяти. Непрестанные попытки авторов подвести запо­минание сновидений под какое-либо правило равносильны признанию того, что и здесь остается кое-что загадочное и неразрешенное. Вполне справедливо некоторые особенности запоминания сновидений были недавно подмечены: например, сновидение, которое утром субъект считает забытым, может всплыть в памяти в течение дня благодаря ка­кому-либо восприятию, случайно соприкасавшемуся со все же забы­тым содержанием сновидения (Радештох'54', Тисье'68'). Запоминание сновидений все же подлежит ограничению, значительно понижающе­му ценность его для критического взгляда. Мы имеем основание со­мневаться, не искажает ли наша память, опускающая столь многое в сновидении, и то, что она из него удерживает.

Эти сомнения в правдивости воспроизведения сновидения выска­зывает и Штрюмпель: «Чрезвычайно часто бодрствующее сознание наяву включает многое в воспоминание о сновидении: субъект вообра­жает, что ему снилось то или иное, вовсе не имевшее места в сновидении». Особенно критически высказывается Иессен' с' . «При исследовании и толковании связных и последовательных сновидений необходимо, кроме того, учитывать тот до сих пор мало оцененный факт, что относительно истины дело обстоит довольно пе­чально: вызывая в памяти виденное сновидение, мы, сами того не за­мечая и не желая, заполняем и дополняем пробелы этих сновидений. Редко или почти никогда связные сновидения не бывают настолько связны, как представляется нам в воспоминании. Даже самый правди­вый человек не в состоянии передать испытанного им сновидения без каких бы то ни было добавлений и прикрас: стремление человеческого разума видеть во всем последовательность и связность настолько вели-

ка, что он при припоминании какого-либо бессвязного сновидения не­произвольно пополняет недостатки этой связности».

Точным переводом этих слов Иессена звучит следующее безуслов­но самостоятельное воззрение Эггера'20':

«...l'observation des reves a ses difficultes speciales et le seul moyen d'eviter toute erreur en pareille matiere est de confier au papier sans le moin-dre retard ce que l'on vieut d'eprouver et de remarquer; sinon, l'oubli vieut vite ou total ou partiel; l'oubli total est sans gravite; mais l'oubli partiel est perfide; car si l'on se met ensuite д raconter ce que l'on n'a pas oublie, on est exposeд completer par imagination les fragments incoherents et disjoints fourni par la memoire... on devient artiste a son insu, et le recit periodique-ment repetes'impose д la creance de son auteur, qui, de bonne foi, le presente comme un fait authentique, dьment etabli selon les bonnes methodes...»1

Такого мнения придерживается и Спитта'64'с'3 !8', который полага­ет, по-видимому, что мы вообще лишь при попытке воспроизвести сновидение вносим порядок и связь в слабо ассоциированные между собою элементы сновидения — «производим процесс логического со­единения, недостающего сновидению».

Так как мы не обладаем никаким другим контролем над правдивос­тью наших воспоминаний, кроме объективного, а в сновидении, кото­рое является нашим собственным переживанием и для которого мы знаем лишь один источник познаний — воспоминания, этот контроль отсутствует, то какая же ценность может придаваться нашим воспоми­наниям о сновидении?

д) Психологические особенности снобидетш

При научном исследовании сновидений мы исходим из предполо­жения, что сновидение является результатом нашей душевной деятель­ности. Тем не менее, готовое сновидение является нам чем-то чуждым, в создании чего мы, на наш взгляд, настолько мало повинны, что выра-

...исследование сновидений имеет свои специфические трудности, и единственный способ избежать искажения в подобной области — без малей­шей задержки записать то, что было испытано и замечено; в противном случае сновидение быстро забывается — или полностью, или частично; тотальное за­бывание не представляет особой ценности, но частичное забывание очень ко­варно, так как, принимаясь впоследствии рассказывать то, что не было забыто, мы подвергаемся опасности дополнить при помощи воображения бессвязные, отрывочные воспоминания, всплывающие в памяти; мы становимся, не осоз­навая этого, артистами, и повторяющийся время от времени рассказ внушает его автору такое доверие, что он уже искренне представляет его как достовер­ный факт, сформулированный последовательно и связно... (фр.)

жаем это даже в своем языке: «мне снилось». Откуда же проистекает эта «чуждость» сновидения? После нашего рассмотрения источников сно­видений казалось бы, что чуждость эта обуславливается не материалом и не содержанием сновидения; последнее по большей части общее у сновидения и бодрствования. Можно задаться вопросом, не вызывает­ся ли это впечатление своеобразием психологических процессов в сно­видении, и попытаться произвести психологическую характеристику сновидения.

Никто так категорически не утверждал различия сновидения и бодрствования и не выводил отсюда таких решительных заключений, как Фехнер'25' в некоторых частях своей «Психофизики». Он полагает, что «ни простые понижения сознательной душевной жизни», ни откло- • нения внимания от влияний внешнего мира не достаточны для полного объяснения своеобразного отличия сновидения от бодрствования. Он полагает, наоборот, что и поле действия у сновидения совершенно иное, чем у бодрствующей жизни. «Если бы поле действия психофизической деятельности во время сна и бодрствования было одно и то же, то сно­видение, на мой взгляд, могло бы быть искусственно продолжено бодр­ствующей жизнью, разве только менее интенсивно, и должно было бы разделять с нею и содержание, и форму. На самом же деле это обстоит совершенно иначе».

Что представлял себе Фехнер под таким перемещением душевной деятельности, так и осталось невыясненным. Мысли его, насколько мне известно, никто не продолжал. Анатомическое толкование в смыс­ле мозговой локализации или даже в смысле гистологического расслое­ния мозговой коры приходится оставить. Быть может, однако, его мысль окажется когда-либо плодотворной, если отнести ее на душев­ный аппарат, слагающийся из различных последовательных инстанций.

Некоторые авторы удовлетворились тем, что указали на одну из конкретных психологических особенностей сновидений и делали ее исходным пунктом широких попыток объяснения и толкования. С пол­ным правом утверждали они, что одна из главнейших особенностей сно­видения проявляется уже в период засыпания и может быть охаракте­ризована как явление, переводящее в состояние сна. Наиболее харак­терным для бодрствующего состояния, по мнению Шлейермахера' ' с' 151', является то, что мышление совершается посредством понятий, а не образов. Сновидение же мыслит преимущественно образами; можно наблюдать, что вместе с приближением ко сну выступают наружу в той же мере, в какой затрудняется сознательная деятельность, новые пред­ставления, относящиеся все без исключения к разряду образов. Неспо­собность к такому вызыванию представлений, которое кажется нам на­меренно произвольной, и связанное с этим появление образов — вот Две существенных особенности сновидения, которые при психологи-

ческом анализе последнего приходится признать наиболее существен­ными свойствами его. Относительно образов и гипнотических галлю­цинаций мы уже говорили, что они даже по содержанию своему тожде­ственны со сновидениями.

Таким образом, сновидение мыслит преимущественно зрительны­ми образами — однако не исключительно. Оно оперирует и слуховыми восприятиями, а в незначительной мере и восприятиями других орга­нов чувств. Многое и в сновидении попросту мыслится или представ­ляется совершенно так же, как в бодрствующей жизни. Характерны, однако, для сновидения лишь те элементы его содержания, которые предстают пред нами в виде образов, т.е. более сходны с восприятиями, чем с представлениями памяти. Устраняя все известные каждому пси­хиатру разногласия относительно сущности галлюцинаций, мы можем сказать, что сновидение галлюцинирует, замещая мысли галлюцина­циями. В этом отношении не существует никакого различия между зрительными и акустическими представлениями; было замечено, что воспоминание о звуке, воспринятое перед засыпанием, превращается во сне в галлюцинацию той же мелодии, чтобы при пробуждении снова уступить место более слабому и качественно совершенно иному пред­ставлению в памяти.

Превращение представления в галлюцинацию является не единст­венным отклонением сновидения от соответствующей ему мысли в бодрствующем состоянии. Из этих образов сновидение создает ситуа­ции: оно как бы изображает что-либо существующим — драматизирует мысль, как выражается Спитта[64> с- ' *5). Характеристика этой стороны сновидения будет, однако, полной лишь в том случае, если добавить еще, что в сновидениях субъект, как ему кажется, не мыслит, а пережи­вает, иначе говоря, относится с полною верою к галлюцинации — по крайней мере, обычно; исключения требуют особого объяснения. Кри­тические сомнения, что, в сущности, пережито не было ничего, а лишь продумано в своеобразной форме, в форме сновидения, появляется лишь по пробуждении. Эта особенность отличает сновидение от мечта­ний наяву, которые никогда не смешиваются с реальной действитель­ностью.

Бурдах'8' резюмировал следующим образом вышеупомянутую осо­бенность сновидений: «К существенным признакам сновидения отно­сятся: а) то, что субъективная деятельность нашей души представляется объективной: субъект так воспринимает продукты фантазии" точно они — чувственные ощущения... б) сон является уничтожением само­стоятельности. Поэтому сон требует известной пассивности... Снови­дение обуславливается понижением власти субъекта над самим собою».

Далее необходимо выяснить причины веры души в галлюцинации

сновидения, которые могут проявиться лишь после прекращения само­стоятельной произвольной деятельности.

Штрюмпель'66' утверждает, что образ действий души при этом вполне корректен и соответствует всецело ее внутреннему механизму. Элементы сновидения являются отнюдь не одними только представле­ниями, а действительными и истинными переживаниями души, проявля­ющимися в бодрствующем состоянии через посредство органов чувств. В то время, как душа Яo время бодрствования мыслит и представляет словами, в сновидении она оперирует реальными образами. Кроме того, в сновидении проявляется сознание пространства; ощущения и образы, как в бодрствующем состоянии, переносятся в определенное место. Нужно признать, таким образом, что душа в сновидении зани­мает ту же позицию по отношению к своим образам и восприятиям, как и в бодрствующем состоянии. Если при этом она все же заблужда­ется, то это объясняется тем, что во сне ей недостает критерия, кото­рый один только может отличить чувственные восприятия, полученные извне и изнутри. Она не может подвергнуть эти образы испытанию, ко­торое единственно открывает их объективную реальность. Она прене­брегает, кроме того, различием между произвольно сменяемыми образа­ми и другими, где такой произвол отсутствует, и заблуждается, так как не может применить закона каузальности к содержанию своего снови­дения; короче говоря, ее отделение от внешнего мира содержит в себе и причину ее веры в субъективный мир сновидений.

К тому же выводу из отчасти иных психологических соображений приходит и Дельбеф^16!. Мы верим в реальность содержания сновиде­ний, потому что во сне не имеем других впечатлений, которые послу­жили бы для сравнения, и потому, что мы совершенно отделены от внешнего мира. Но в истинность наших галлюцинаций мы верим не потому, что во сне мы лишены возможности проводить испытания. Сновидение может представить пред нами все эти испытания: мы можем видеть, например, что дотрагиваемся до какого-либа предмета, между тем, как все-таки он нам только снится. Согласно Дельбефу, не имеется прочного критерия того, было ли то сновидение или живая действительность, кроме простого факта пробуждения. Я могу счесть иллюзией все то, что пережито мною между засыпанием и пробуждени­ем, если по пробуждении я вижу, что я раздетый лежу в постели. Во время сна я считал сновидения действительными вследствие неусып­ной склонности мышления предполагать наличность внешнего мира, контрастом которого служит мое «я».

Если таким образом отрезанность от внешнего мира является опре­деляющим моментом преимущественного содержания сновидения, то необходимо привести в связи с этим некоторые остроумные замечания Бурдаха'8!, освещающие взаимоотношения спящей души с внешним

миром и способные удержать от преувеличения вышеупомянутых от­клонений. «Сон происходит лишь при том условии, — говорит Бур-дах, — что душа не возбуждается чувственными раздражениями... Но условием сна служит не столько отсутствие чувственных раздражений, сколько отсутствие интереса к ним: некоторые чувственные воспри­ятия даже необходимы постольку, поскольку они служат успокоению души: мельник может заснуть лишь тогда, когда слышит стук жернова; тот, кто привык спать со свечой, не может заснуть в темноте», и т.д.

«Душа во сне изолируется от внешнего мира, отходит от перифе­рии... Однако связь не совершенно нарушена. Если бы субъект слышал и чувствовал не во сне, а только по пробуждении, то его вообще нельзя было бы разбудить... Еще убедительнее наличность ощущений доказы­вается тем, что спящий субъект пробуждается не всегда только чувст­венною силою впечатления, а психологическим соотношением послед­него; безразличное слово не пробуждает спящего, если же его назвать по имени, он просыпается... Душа различает, таким образом, во сне чувственные восприятия. Поэтому, с другой стороны, можно разбудить субъекта и устранением чувственного раздражения: так, субъект про­буждается от угасания свечи, мельник от остановки мельницы, т.е. от прекращения чувственной деятельности».

Если мы исключим эти довольно существенные возражения, то должны будем все же признать, что все вышеупомянутые свойства сно­видения, проистекающие из изолированности от внешнего мира, не могут всецело объяснить чуждости сновидений нашему сознанию. Ибо в противном случае можно было бы совершать обратное превращение галлюцинаций сновидения в представления и ситуации в мысли и тем самым разрешить проблему толкования сновидений. Мы поступаем так, воспроизводя в памяти по пробуждении сновидение, но как ни удачно протекают иногда эти обратные превращения — сновидение все же сохраняет обычно свою загадочность.

Все авторы сходятся в том, что в сновидении материал бодрствую­щей жизни претерпевает и другие, еще более глубокие изменения. Об одном из таких изменений говорит Штрюмпель^6'с-17': «Душа вместе с прекращением деятельности чувств и нормального сознания утрачива­ет и почву, в которой коренятся ее чувства, желания, интересы и по­ступки. Даже те душевные состояния, чувства, интересы и оценки, ко­торые в бодрствующем состоянии присущи образам памяти, претерпе­вают... омрачающий гнет, вследствие чего нарушается их связь с образами; восприятия вещей, лиц, местностей, событий и поступков во время бодрствования воспроизводится в отдельности чрезвычайно часто, но ни один из них не обладает психической ценностью. Послед­няя отделена от них, и они поэтому ищут в душе каких-либо самостоя­тельных средств...»

Это лишение образов их психической ценности, которая объясня­ется опять-таки изолированностью от внешнего мира, является, по мнению Штрюмпеля, главной причиной той чуждости, с которой сно­видение противопоставляется в нашем воспоминании действительной жизни.

Мы видели, что уже засыпание знаменует собою отказ от одного из видов душевной деятельности: от произвольного руководства представ­лениями. В нас внедряется и без того уже очевидное предположение, что состояние сна простирается и над душевными операциями. Та или иная операция, правда, совсем устраняется; продолжаются ли другие по-прежнему и совершаются ли они нормальным порядком, это еще вопрос. Существует воззрение, которое говорит, что особенности сно­видения объясняются понижением психической деятельности во сне; такому воззрению противоречит впечатление, производимое сновиде­нием на наше суждение во время бодрствования. Сновидение бессвяз­но, оно соединяет самые резкие противоречия, допускает всякие не­возможности, устраняет наши познания, притупляет и наше этическое и моральное чувства. Кто стал бы вести себя в бодрствующем состоя­нии так, как ведет себя иногда в сновидении, того мы, наверное, назва­ли бы сумасшедшим; кто в действительности стал бы говорить вещи, какие он говорит в сновидении, тот произвел бы на нас впечатление слабоумного. Ввиду этого мы имеем полное основание говорить, что психическая деятельность в сновидении чрезвычайно ничтожна и что высшая интеллектуальная работа почти или совершенно невозможна.

С необычайным единодушием — об исключениях мы скажем ни­же — авторы высказали эти суждения о сновидении, которые непо­средственно ведут к определенной теории последнего. Я считаю воз­можным снабдить мое резюме собранием мнений многих различных авторов — философов и врачей — о психологической сущности снови­дения.

По мнению Лемуана'42!, отсутствие связи между отдельными обра­зами является единственной существенной особенностью сновидения.

Мори'48' соглашается с Лемуаном; он говорит: «II n'y a pas de reves absolument raisonnables et qui ne contiennent quelque incoherence, quelque anachronisme, quelque absurdite»1.

Гегель, по словам Спитты^64', отрицал за сновидением какую бы то ни было объективную разумную связность.

Дюга'19' говорит: «Le reve, c'est l'anarchie psychique, affective et men-

...не существует сновидений абсолютно логичных, которые не содержали бы какой-либо бессвязности, анахронизма или абсурдности (фр.).

tale, c'est le jeu des fonctions livrees д elles-memes et s'exereant sans contrцle el sans but; dans le reve l'esprit est un automate spirituel»1.

Об «ослаблении внутренней связи и смешении представлений, свя­занных в бодрствующем состоянии логически силой центрального «я», говорит даже Фолькельт'72', согласно учению которого психическая де­ятельность во время сна является отнюдь не бесцельной.

Абсурдность связи между представлениями сновидения едва ли может подвергнуться более резкой оценке, чем у Цицерона (De divin. II): «Nihil tarn praepostere, tarn incondite, tarn monstruose cogitari potest, quod non possimus somniare»2.

Фехнер'25' говорит: «Кажется, будто психическая деятельность из мозга разумного человека переносится в мозг глупца».

Радештох'54' (стр. 145): «В действительности кажется невозможным различить в этом хаосе какие-либо твердые законы. Уклоняясь от стро­гой позиции разумной, руководящей представлениями в бодрствую­щем состоянии воли и от внимания, сновидение калейдоскопически смешивает все в своем хаосе».

Гильдебрандт'35': «Какие изумительные скачки позволяет себе спя­щий субъект в своих умозаключениях! С какой смелостью он опроки­дывает вверх ногами все самые признанные истины. С какими нелепы­ми противоречиями в строе природы и общества мирится он, пока, на­конец, апогей бессмыслицы не вызывает его пробуждения. Можно множить, например, во сне: 2x2=20; нас ничуть не удивит, если собака будет читать стихотворение, если покойник сам ляжет в гроб, если скала будет плыть по морю; мы вполне серьезно принимаем на себя от­ветственные поручения, становимся морскими министрами или же по­ступаем на службу к Карлу XII незадолго до Полтавского боя».

Бинц'4' с' 3' ссылается на выставленную им теорию сновидений: «Из десяти сновидений по меньшей мере девять абсурдны. Мы соеди­няем в них лица и вещи, которые не имеют между собою решительно ничего общего. Уже в следующее мгновение, точно в калейдоскопе, группировка становится иною, быть может, еще более абсурдной и не­лепой, чем была раньше. Изменчивая игра дремлющего мозга продол­жается дальше, пока мы не пробуждаемся, не хлопаем себя ладонью по лбу и не задаемся вопросом, обладаем ли мы еще способностью здраво­го мышления!»

Мори'48! находит чрезвычайно существенным для врача сравнение

1 Сновидение — это психическая анархия, аффективная (эмоциональная) и мысленная, это игра функций, предоставленных самим себе и протекающих бесконтрольно и бесцельно; во время сна мозг — что-то вроде одухотворенного автомата (фр.).

Нам может присниться столь извращенное, нелепое, чудовищное, что невозможно и представить себе (лат., перевод Рижского М.И.).

между сновидениями и мышлением в бодрствующем состоянии: «La production de ces images que chez l'homme eveille fait le plus souvent nattre la volonte, correspond, pour rintelligence, д ce que sont pour la motilite cer-tains mouvements que nous offrent la choree et les affections paralytiques...»1 В общем же сновидение представляется ему «toute une Serie de degrada-tions de la faculte pensante et resonante»2.

Едва ли необходимо приводить мнения авторов, повторяющих ут­верждение Мори относительно отдельных высших форм душевной дея­тельности.

Согласно Штрюмпелю'66', в сновидении — само собою разумеется и там, где абсурдность не бросается в глаза, — отступают на задний план все логические операции души, покоящиеся на взаимоотношени­ях и взаимозависимостях. По мнению Спитты'64'с- 1481, в сновидении представления, по-видимому, совершенно уклоняются от закона при­чинности. Радештох'54' и другие подчеркивают свойственную сновиде­ниям слабость суждения и умозаключения. По мнению Йодля'37'Ср 123', в сновидении нет критики и нет исправления восприятий путем содер­жания сознания. Этот автор полагает: «Все формы деятельности созна­ния проявляются в сновидении, но в неполном, изолированном и по­давленном виде». Противоречие, в которое становится сновидение по отношению к нашему бодрствующему сознанию, Штрикер'77' 78' (вмес­те со многими другими)'объясняет тем, что в сновидении забываются факты или же теряется логическая связь между представлениями и т.д. и т.п.

Авторы, которые столь неблагоприятно отзываются о психической деятельности в сновидении, признают, однако, что сновидению при­сущ все же некоторый остаток душевной деятельности. Вундт'76', уче­ния которого столь ценны для всякого интересующегося проблемой сновидения, категорически утверждает это; но возникает вопрос о форме и характере проявляющегося в сновидении остатка нормальной душевной деятельности. Почти все соглашаются с тем, что репродуци­рующая способность наименее страдает во сне и обнаруживает даже некоторое превосходство по отношению к той же функции бодрствова­ния, хотя часть абсурдности сновидения должна быть объясняема за­быванием именно этого элемента. По мнению Спитты'64', сон не дей­ствует на внутреннюю жизнь души, которая полностью проявляется затем в сновидении. Под внутренней жизнью души он разумеет прояв-

1 Создание этих образов, которое у бодрствующего человека чаще всего побуждается силой воли, представляет для мышления то, чем для двигательной способности являются некие движения, возможные при хорее и паралитичес­ких заболеваниях... (фр.)

2 целым рядом деградации способности здравого мышления (фр.).

ление постоянного комплекса чувств в качестве сокровенной субъек­тивной сущности человека».

Шольц'59' с- 371 видит проявляющуюся во сне форму душевной дея­тельности в «аллегоризирующем преобразовании», которому подвергается материал сновидения. Зибек'62' констатирует в сновидении и «допол­нительную» толковательную деятельность души, которая проявляется ею по отношению ко всему воспринимаемому. Особенную трудность представляет для сновидения оценка высшей психической функции сознания. Так как мы о сновидении знаем вообще лишь благодаря со­знанию, то относительно сохранения его во время сна не может быть никакого сомнения; по мнению Спитты, однако, в сновидении сохра­няется только сознание, а не самосознание. Дельбеф1161 признается, что он не понимает этого различия.

Законы ассоциации, по которым соединяются представления, от­носятся и к сновидениям; их происхождение выступает наружу в сно­видении в более чистом и ярком виде. Штрюмпель'66-с- 70': «Сновидение протекает исключительно, по-видимому, по законам чистых представ­лений или органических раздражений при помощи таких представле­ний, иначе говоря, без участия рефлекса и рассудка, эстетического вкуса и моральной оценки». Авторы, мнения которых я здесь привожу, представляют себе образование сновидения приблизительно в следую­щем виде: сумма чувственных раздражений, действующих во сне и про­истекающих из различных вышеупомянутых источников, пробуждает в душе прежде всего ряд впечатлений, предстающих перед нами в виде галлюцинаций (по Вундту, в виде иллюзий) благодаря их происхожде­нию от внешних и внутренних раздражений. Галлюцинации эти соеди­няются друг с другом по известным законам ассоциации и вызывают, со своей стороны, согласно тем же законам, новый ряд представлений (образов). Весь материал перерабатывается затем активным рудимен­том регулирующей и мыслящей душевной способности, поскольку это в ее силах (см. у Вундта[761 и Вейгандта'75'). До сих пор не удается, од­нако, разобраться в мотивах, обуславливающих зависимость галлюци­наций от того или другого закона ассоциации.

Неоднократно было, однако, замечено, что ассоциации, соединяю­щие между собою представления о сновидении, носят совершенно своеобразный характер и разнятся от ассоциаций, действующих в бодр­ствующем мышлении. Так, Фолькельт[72> с- 151 говорит: «В сновидении представления группируются и соединяются друг с другом по случай­ной аналогии и едва заметной внутренней связи. Все сновидения полны такими слабыми ассоциациями». Мори'48' придает наибольшее значение этому характеру сновидения представлений, позволяющему ему сопоставить сновидения с некоторыми душевными расстройства­ми. Он находит две главных отличительных черты «delire»: l) une action

spontanee et comme automatique de l'esprit; 2) une association vicieuse et irreguliere des idees1. Мори приводит два превосходных примера снови­дений, в которых простое созвучие слов способствует соединению представлений. Ему снилось однажды, что он предпринял пилигримст-во (p'elerfnage) в Иерусалим или в Мекку. Потом после многих приклю­чений он очутился вдруг у механика Пеллетье (Pelletier), тот после раз­говора дал ему цинковый заступ (pelle), и тот в последующем ходе сно­видения стал исполинским мечом. В другой раз он во сне отправился по большой дороге и по верстовым столбам стал отсчитывать километ­ры; вслед за этим он очутился в лавке, там стояли большие весы, и при­казчик клал на чашку килограммы, отвешивая товар Мори; потом при­казчик сказал ему: «Вы не в Париже, а на острове Гилоло». В дальнейшем он увидел, между прочим, цветы лобелии, генерала Лопеза, о смерти ко­торого он недавно читал; и, наконец, перед самым пробуждением играл во сне в лото2.

Нас не может удивлять то обстоятельство, что это умаление психи­ческой деятельности сновидения встречает резкие противоречия с дру­гой стороны. Правда, противоречия эти здесь довольно затруднитель­ны; нельзя, однако, придавать серьезного значения тому, что один из сторонников умаления душевной деятельности (Спитта'64') утвержда­ет, что в сновидении господствуют те же психологические законы, что и в бодрствующем состоянии. Или что другой (Дюга'19') говорит: «Le reve n'est pas deraison, ni meme irraison pure»3. Оба они не пытаются даже привести в связь это утверждение с описанной ими же самими психической анархией и подавлением всех функций в сновидениях. Но другим, однако, представлялась возможность того, что абсурдность сновидения имеет все-таки какой-то метод. Эти авторы не воспользо­вались, однако, этой мыслью и не развили ее.

Так, например, Гавелок Эллис'23' определяет сновидение, не оста­навливаясь на его мнимой абсурдности, как «an archaic world of vast emotions and imperfect thoughts» , изучение которого могло бы дать нам понятие о примитивных фазах развития психической жизни. Такой мыслитель, как Дельбеф'16!, утверждает — правда, не приводя доказа­тельств против противоречащего материала, и поэтому, в сущности, несправедливо: «Dans le sommeil, hormis la perception, toutes les facultes

1 ...«душевного расстройства»: 1) спонтанная и как бы автоматическая дея­тельность мышления; 2) ошибочная, беспорядочная ассоциация представле­ний (фр.).

2 Ниже мы подвергнем исследованию сновидения, характеризующиеся словами с одинаковыми начальными буквами и аналогичными по звучанию.

3 Сновидение нельзя назвать ни безрассудством, ни также чистой абсурд­ностью (фр.).

4 ...архаичный мир безграничных эмоций и несовершенных мыслей (англ.).

de l'esprit, intelligence, Imagination, memoire, volonte, moralite, restent in-tactes dans leur essence; seulement, elles s'appliquent д des objets imaginaires et mobiles. Le songeur est un acteur qui joue д volonteles fous et les sages, les bourreaux, et les victimes, les nains et les geants, les demons, et les anges»1. Энергичнее всего оспаривает умаление психической деятельности в сновидении маркиз д 'Эрвей, с которым полемизировал Мори и сочине­ния которого я, несмотря на все свои усилия, не мог раздобыть. Мори говорит о нем: «M. le Marquis d'Hervey prete д l'mtelligence, durant le sommeil, toute sд liberte d'action et d'attention et il ne semble faire consister le sommeil que dans l'occlusion des sens, dans leur fermeture au monde exterieur: en Sorte que l'homme qui dort ne se distingue guere selon sд maniere de voir, de
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31

Схожі:

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот...

Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи