Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 icon

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000




НазваТолкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000
Сторінка5/31
Дата01.07.2012
Розмір5.93 Mb.
ТипДокументи
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот Д.doc
3. /психоанализ/З.Фрейд/~$ истории одного детского неврозаЧЕЛОВЕК-ВОЛК.doc
4. /психоанализ/З.Фрейд/ВЛЕЧЕНИЯ И ИХ СУДЬБА.DOC
5. /психоанализ/З.Фрейд/Из истории одного детского неврозаЧЕЛОВЕК-ВОЛК.doc
6. /психоанализ/З.Фрейд/Психопатология обыденной жизни.DOC
7. /психоанализ/З.Фрейд/Ребенка бьют к вопросу о происхождении сексуальных извращени.DOC
8. /психоанализ/З.Фрейд/СЕКСУАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА.DOC
9. /психоанализ/З.Фрейд/СТРОКИ БИОГРАФИИ.DOC
10. /психоанализ/З.Фрейд/Сознание и бессознательное.DOC
11. /психоанализ/З.Фрейд/ТРИ СТАТЬИ ПО ТЕОРИИ СЕКСУАЛЬНОСТИ.DOC
12. /психоанализ/З.Фрейд/Толкование сновидений.DOC
13. /психоанализ/З.Фрейд/Я и оно сознание и бессознат.DOC
14. /психоанализ/З.Фрейд/бессознательное Очерк истории психоан.DOC
15. /психоанализ/З.Фрейд/бессознательное.DOC
16. /психоанализ/З.Фрейд/вытеснение.DOC
17. /психоанализ/З.Фрейд/из книги толкование сновиден.DOC
18. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 1 15.DOC
19. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 16 28.DOC
20. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 29 35 введение в психоан.DOC
21. /психоанализ/З.Фрейд/случай невроза навязчивостиЧЕЛОВЕК-КРЫСА.doc
22. /психоанализ/М Кляйн/klein_zavist_i_blagodarnost.doc
23. /психоанализ/М Кляйн/Мелани Кляйн К вопросу маниак депрес состояний.doc
24. /психоанализ/Ненси Мак Вильямс Психоаналитическая диагностика.doc
25. /психоанализ/Обсессивный дискурс Вадим Руднев.doc
26. /психоанализ/Отто Кернберг/Кернберг Отто травма агрессия развитие.doc
27. /психоанализ/Отто Кернберг/Отто Кернберг Отношения любви.doc
28. /психоанализ/Салливан Г.doc
29. /психоанализ/Словарь по психоанализу Лапланш.doc
30. /психоанализ/Фромм Э Искусство любить.doc
Джозеф Вайсс
Дональдс Вудс Винникот разговор с родителями нестрашный психоанализ Винникотта
Влечения и их судьба
З. Фрейд. 1914-1915 г
З. Фрейд
Зигмунд Фрейд
З. Фрейд сексуальная жизнь человека* [1]
Строки биографии
С. 184-188. Сознание и бессознательное См.: Фрейд З. Я и оно
Три статьи по теории сексуальности © Издательство «Алетейя» (г. Спб), 1998 г
Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000
Зигмунд Фрейд
З. Фрейд «Основные психологические теории в психоанализе. Очерк истории психоанализа». «Алетейя» спб. 1998г
Остров доброты татьяны бонне
Остров доброты татьяны бонне
Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения»
З. Фрейд
З. Фрейд
З. Фрейд
Заметки об одном случае невроза навязчивости. (Случай Человека-Крысы) З. Фрейд. 1909 г
Мелани кляйн зависть и благодарность исследование бессознательных источников рекомендовано в качестве учебного пособия для дополнительного образования Министерством образования Российской Федерации
Маниакально-депрессивных состояний
Нэнси Мак-Вильямс
Вадим Руднев Обсессивный дискурс (патографическое исследование)
Отто Кернберг. Развитие личности и травма
Отто Ф. Кернберг
Предисловие к русскому изданию
Словарь по психоанализу Ж. Лапланш Ж. Б. Понталис
Исследование природы любви
II

МЕТОД ТОЛКОВАНИЯ СНОВИДЕНИЙ Анализ снобидения

Заглавие, данное мной моей книге, само уже говорит о том, с какой традицией связываю я свое понимание сновидений. Я задался целью показать, что сновидения доступны толкованию, и дополнения к осве­щению проблемы сновидения лишь помогают мне выполнить мою действительную задачу. Предположением, что сновидение доступно толкованию, я вступаю сразу в противоречие с господствующим учени­ем о сновидениях, да и вообще со всеми теориями, за исключением Учения Шернера, ибо «истолковать» сновидение значит раскрыть его «смысл», заменить его чем-либо, что в качестве полноправного и пол­ноценного звена могло бы быть включено в общую цепь наших душев­ных процессов. Как мы уже видели, научные теории сновидения не

включают в себя проблемы толкования последних, ибо сновидение не является для них вообще душевным актом, а лишь соматическим про­цессом. Иначе обстоит дело почти всегда с воззрениями на сновидения у широкой публики. Последняя считает своим правом быть непоследо­вательной и хотя и признает, что сновидение непонятно и абсурдно, однако не может решиться отрицать какое бы то ни было значение за сновидениями. Руководимая неясным предчувствием, она все же пред­полагает, что сновидение имеет определенный смысл, быть может, и скрытый, и заменяющий собою другой, мыслительный процесс, — не­обходимо только правильно раскрыть эту замену, чтобы понять скры­тое значение сновидения.

Широкая публика старалась поэтому всегда «толковать» сновиде­ния и пользовалась при этом двумя существенно различными метода­ми. Первый из этих методов рассматривает содержание сновидения как нечто целое и старается заменить его другими понятиями и в некоторых отношениях аналогичным содержанием. Это — символическое толкова­ние сновидений; оно терпит крушение, разумеется, с самого начала о те сновидения, которые кажутся не только непонятными, но и спутанными и хаотическими. Примером такого метода служит толкование, которым воспользовался библейский Иосиф для сновидения Фараона. Семь тучных коров, после которых появилось семь тощих, пожравших пер­вых, являются символическим замещением предсказания о семи голод­ных годах в Египте, которые проглотят весь тот избыток, который со­здадут сытые годы. Большинство искусственных сновидений, созданных поэтической фантазией, предназначено для такого символического толкования, так как они передают мысли поэта в замаскированном виде, приспособленном к известным особенностям наших сновиде­ний . Воззрение, будто сновидение интересуется преимущественно бу­дущим, которое оно наперед может предвидеть — остаток пророческой роли, приписывавшейся прежде сновидениям, — становится затем мо­тивом, которое побуждает символическое толкование изложить най­денный смысл сновидения в будущем времени.

Как найти путь к этому символическому толкованию, на этот счет нельзя дать, разумеется, никаких определенных показаний. Успех зави-

[В новелле «Градива» писателя В. Иензена я нашел случайно несколько искусственных сновидений, придуманных чрезвычайно умело и доступных для толкования, словно они были не придуманы автором, а действительно испыта­ны реальным лицом. В ответ на мой запрос писатель заявил, что мое учение ему незнакомо. Я воспользовался этим совпадением моего исследования с творчеством писателя в качестве доказательства правильности моего анализа сновидений (см. мою брошюру: «Бред и сновидения в «Градиве» В. Иензена» 1900 г.). Доктор А. Робитзек показал затем, что сновидение Эгмонта, героя Гете, допускает такое же толкование, как и всякое естественное сновидение («Анализ сновидений Эгмонта», 1910 г.).]

сит от остроумия, от непосредственной интуиции субъекта, и поэтому толкование сновидения при помощи символики вполне зависит от ис­кусства, связанного, очевидно, с особым талантом . Но такому толко­ванию совершенно противоречит другой метод. Метод этот может быть назван «расшифровыванием», так как он рассматривает сновидение как своего рода условный шифр, в котором каждый знак при помощи составленного заранее ключа может быть заменен другим знаком об­щеизвестного значения и смысла. Мне снилось, например, письмо, вслед за ним похороны и т.д.: я смотрю в «сонник» и нахожу, что «пись­мо» означает досаду, «похороны» — «обручение» и т.д. В дальнейшем уже зависит от меня связать эти понятия и, конечно, перенести их на будущее. Интересным вариантом этого расшифровывания, который до некоторой степени исправляет его механичность, представляет собой сочинение Артемидора о толковании сновидений.

Здесь во внимание принимается не только содержание сновидения, но и личность, и жизненные условия самого грезящего, так что один и тот же элемент сновидения имеет иное значение для богача, женатого и оратора, чем для бедного, холостого и купца. Наиболее существенное в этом методе то, что толкование не обращается на все сновидение в це­лом, а на каждый элемент последнего в отдельности, как будто снови­дение является конгломератом, в котором каждая часть обладает осо­бым значением. К созданию этого метода послужили поводом, очевид­но, бессвязные сбивчивые сновидения2.

1 После окончания моей работы мне попалось в руки сочинение Штумп-фа, которое совпадает с моим в желании доказать, что сновидение не бессмыс­ленно и доступно толкованию. Толкование, однако, совершается у него при помощи аллегоризирующей символики без ручательства за общеприменимость такого метода.

2 [Доктор А. Робитзек обращает мое внимание на то, что восточный сон­ник, по сравнению с которым наши представляют собой жалкие подражания, совершает толкование элементов сновидения по большей части по созвучию и сходству слов. Так как эта аналогия при переводе на наш язык должна была не­сомненно утратиться, то этим и объясняется странность толкований в наших народных сонниках. — Относительно этого выдающегося значения игры слов в Древних восточных культурах говорит подробно Гуго Винклер. Наиболее яркий пример толкования сновидения, дошедшего до нас с древности, основывается на игре слов. Артемидор1 ' сообщает: «Аристандр чрезвычайно удачно истолко­вал Александру Македонскому его сновидение. Когда тот осаждал Тир, он, раз­досадованный упорным сопротивлением города, увидел во сне сатира, пляшу­щего на его щите. Аристандр разложил слово «сатир» (SaturoV) на его состав­ные части (sд TuroV) и способствовал тому, что царь повел осаду энергичней и взял город» (Sa — turoV = «Тир твой»). — Впрочем, сновидение настолько тесно связано с его словесным выражением, что Ференци' ' вполне справед­ливо замечает, что каждый язык имеет и свой собственный язык сновидений. Сновидение обычно непереводимо на другие языки.]

Для научного рассмотрения темы непригодность обоих популяр­ных методов толкования сновидения, конечно, очевидна. Символичес­кий метод в применении своем чрезвычайно ограничен и не может претендовать на более или менее общее значение. В методе расшифро­вывания все направлено к тому, чтобы «ключ», «сонник» был вполне надежным источником, а для этого, разумеется, нет никаких гарантий. Невольно возникает искушение согласиться с философами и психиат­рами и вместе с ними отказаться от проблемы толкования сновидений как от призрачной и излишней задачи.

Я, между тем, придерживаюсь совершенно другого взгляда. Я имел возможность убедиться, что здесь снова перед нами один из тех неред­ких случаев, в которых чрезвычайно упорная народная вера ближе по­дошла к истине вещей, чем суждения современной науки. Я считаю своим долгом утверждать, что сновидение действительно имеет значе­ние и что действительно возможен научный метод его толкования. К этому заключению я пришел следующим путем.

Много лет занимаюсь я изучением некоторых психопатологичес­ких явлений, истерических фобий, навязчивых представлений и т.п. в терапевтических целях. Я имел возможность убедиться при содействии моего сотрудника Брейера, что для таких явлений, воспринимаемых в качестве болезненных симптомов, раскрытие их и устранение совпада­ют друг с другом1. Когда такое патологическое явление удается свести к отдельным элементам, из которых произошло оно в душевной жизни больного, то тем самым оно и устраняется, и больной избавляется от него. При бессилии других наших терапевтических стремлений и ввиду загадочности таких состояний, мне казалось наиболее целесообразным пройти по пути, открытому Брейером, и, несмотря на многочисленные трудности, достичь намеченной цели. Каким образом сложилась в конце концов техника этого метода, каков был результат стараний, об этом я буду иметь случай говорить в дальнейшем изложении. Во время этих психоаналитических занятий я натолкнулся на толкование снови­дений у пациентов, которых я заставлял сообщать мне все их мысли и чувства, возникающие у них по поводу определенного вопроса, расска­зывал им свои сновидения и показывал им тем самым, что сновидение может быть включено в психологическую цепь, которая от данной па­тологической идеи простирается в глубь воспоминаний. Теперь было уже нетрудно рассматривать само сновидение как симптом и приме­нять к нему тот же метод толкования, что и к последнему.

Для этого необходима, конечно, известная психическая подготовка больного. От него требуются две вещи: усиление внимания к его психи­ческим восприятиям и устранение критики, при помощи которой он

Брейер и Фрейд. Исследование истерии, Вена, 1895, 2-е изд. 1909 г.

обычно производит подбор возникающих в его мозгу мыслей. В целях его самонаблюдения при помощи повышенного внимания целесооб­разно, чтобы он занял спокойное положение и закрыл глаза; особенно важным представляется устранение критики воспринятых мыслей и ощущений. Необходимо сказать ему, что успех психоанализа обуслав­ливается тем, что он замечает и сообщает все, что проходит у него через мозг, и не пытается подавлять мыслей, которые могут показаться ему несущественными, абсурдными или не относящимися к теме; он дол­жен относиться совершенно беспристрастно к своим мыслям: ибо именно эта критика сыграла бы важную роль, если бы ему не удалось найти желанного разъяснения сновидения, навязчивой идеи и т.п.

При психоаналитических занятиях я имел случай заметить, что психическая структура размышляющего человека совершенно иная, чем структура наблюдающего свои психические процессы. При раз­мышлении психический процесс играет большую роль, чем при самом внимательном наблюдении, как то показывает даже напряженная фи­зиономия и морщины на лбу человека, погруженного в раздумье, в противоположность к мимическому спокойствию самонаблюдающего субъекта. В обоих случаях необходимо усиленное внимание, но раз­мышляющий человек совершает помимо этого критику, в силу которой отбрасывает часть возникающих у него мыслей или прерывает другие, так что не следит за тем ходом мыслей, который, быть может, они на­чинают; другие мысли он вообще не сознает, так как они подавляются до их восприятия. Самонаблюдатель, напротив того, старается лишь подавить критику; если это ему удается, он начинает сознавать бесчис­ленное множество мыслей, которые в противном случае остались бы у него неосознанными. При помощи полученного таким путем материа­ла может быть произведено толкование патологических идей, а также и сновидения. Ясно, таким образом, что тут идет речь о подготовке пси­хического состояния, которое в отношении распределения психичес­кой энергии имеет некоторую аналогию с состоянием засыпания (а вместе с тем, безусловно, и с гипнотическим состоянием). При засыпа­нии «нежелательные» представления появляются наружу вместе с ос­лаблением произвольного (разумеется, также и критического) процес­са, оказывающего влияние на ход наших представлений. В качестве причины такого ослабления мы приводим обычно «утомление»; появ­ляющиеся «нежелательные» представления преобразовываются в зри­тельные и слуховые образы. При состоянии, которым пользуются для анализа сновидения и патологических идей, намеренно и умышленно отказываются от активности и используют сохраненную психическую энергию (или часть ее) для внимательного прослеживания появляю­щихся нежелательных мыслей, сохраняющих свой характер представ-

лений (в этом и заключается различие от состояния засыпания). Таким образом «нежелательные» представления превращаются в «желательные».

[Требуемая здесь «свобода» мыслей с устранением критики, по-ви­димому, чрезвычайно затруднительна для многих. «Нежелательные» мысли оказывают обычно сильное сопротивление, мешающее им про­биться наружу. Если поверить, однако, нашему великому мыслителю — поэту Шиллеру, то такой же процесс необходим и для поэтического творчества. В одном месте своей переписки с Кернером Шиллер отве­чает на жалобу своего друга в его недостаточной плодовитости: «При­чина твоих жалоб объясняется, как мне кажется, тем принуждением, которое твой разум оказывает на твое воображение. Я выскажу здесь одну мысль и иллюстрирую ее сравнением. Мне представляется вред­ным, если разум чересчур резко критикует появляющиеся мысли, как бы сторожа их и самый порыв. Идея в своем изолированном виде, быть может, чрезвычайно ничтожна и опасна, но вместе с другими, последу­ющими она может быть чрезвычайно важной; в связи с этими другими идеями, в отдельности такими же ничтожными, она может представить собою весьма интересный и существенный ход мыслей. — Обо всем этом не может судить рассудок, если он не сохраняет идею до тех пор, пока не рассматривает ее в связи с остальными. В творческом разуме, напротив того, разум снимает свою стражу, идеи льются в беспорядке, и лишь затем он окидывает их взглядом — осматривает целое скопле­ние их. Вы, господа критики, стыдитесь или боитесь мгновенного пре­ходящего безумия, которое наблюдается у всякого творческого разума и продолжительность которого отличает мыслящего художника от меч­тателя. Отсюда-то и проистекают ваши жалобы на неплодовитость: вы чересчур рано устраняете мысли и чересчур строго их сортируете». (Письмо от 1 декабря 1788 года.)]

Большинство моих пациентов осиливают эти трудности уже после первых указаний; для меня лично это тоже не представляет особой трудности, особенно когда я записываю свои мысли. Сумма психичес­кой энергии, на которую, таким образом, понижается критическая дея­тельность и которая в то же время повышает интенсивность самона­блюдения, значительно колеблется, смотря по темпераменту, на кото­рый обращается внимание пациента.

Первый шаг при применении этого метода учит, что в качестве объекта внимания следует брать не сновидение во всем его целом, а лишь отдельные элементы его содержания. Если я спрошу неопытного пациента: «Что вызвало у вас такое сновидение?» — то он обычно не может найти ничего в своем умственном кругозоре; мне приходится разложить сновидение на отдельные части, и тогда он к каждой такой части приводит целый ряд мыслей, которые можно назвать «задними мыслями» этих элементов сновидения. В этом первом важном условии мой метод толкования сновидений отличается уже от популярного ис-

торического и легендарного метода толкования при помощи символи­зации и приближается ко второму методу «расшифрования». Он, как и последний, представляет собою толкование en detail, а не en masse: как последний, он берет с самого начала сновидение как нечто сложное, как конгломерат психических явлений.

Во время моих психоанализов у невротиков мне удалось истолко­вать, наверное, несколько тысяч сновидений, но этим материалом я не воспользуюсь здесь для введения в технику и в сущность толкования сновидений. Не говоря уже о том, что мне могли бы возразить, что это сновидения невропатов, не дающие возможности провести аналогию их со сновидениями здоровых людей, — к устранению их меня побуж­дает еще и другая причина. Тема, которой касаются эти сновидения, само собою разумеется, почти всегда история болезни, на которой ба­зируется данный невроз. Благодаря этому для каждого сновидения не­обходимы были бы чересчур распространенные предварительные сооб­щения и ознакомление с сущностью и этиологическими условиями психоневроза: все эти вещи сами по себе в высшей степени сложны, они бы, наверное, отклонили внимание от самой проблемы сновиде­ний. Моя же цель заключается, наоборот, в том, чтобы толкованием сновидений подготовить разрешение более трудной и сложной пробле­мы психологии неврозов. Если же я отказываюсь от сновидений невро­тиков, от своего главного материала, то я имею уже право не быть че­ресчур разборчивым в другом материале. Мне остаются лишь те снови­дения, которые сообщены мне случайно здоровыми людьми или же которые я нашел в качестве примера в литературе проблемы сновиде­ния. К сожалению, все эти сновидения лишены анализа, без которого я не могу найти смысла сновидения. Мой метод не так ведь удобен, как метод популярного расшифровывания, который при помощи постоян­ного ключа раскрывает содержание сновидения; я, наоборот, готов к тому, что одно и то же сновидение у различных лиц при различных об­стоятельствах может открывать совершенно различные мысли. Благо­даря всему этому я стараюсь использовать мои собственные сновиде­ния как наиболее обильный и удобный материал, проистекающий, во-первых, от довольно нормальной личности, а во-вторых, касающийся самых различных пунктов повседневной жизни. Читатели могут усом­ниться в надежности такого «самоанализа» — произвол при этом, ко­нечно, не исключен. Однако на мой взгляд, самонаблюдение значи­тельно удобнее и целесообразнее, чем наблюдение над другими; во всяком случае, можно попытаться установить, какую роль играет самоанализ в толковании сновидений. Другую, значительно большую, трудность мне пришлось преодолеть внутри самого себя. Человек испытывает понят­ную боязнь раскрывать интимные подробности своей душевной жизни: он всегда рискует встретить непонимание окружающих. Но боязнь эту необходимо подавлять. «Tout psychologiste, — пишет Дельбеф'16', — est

oblige de faire l'aveu meme de ses faiblesses s'il croTt par lд jeter du jour sur quelque probleme obscure...»1. И у читателя, как мне кажется, начальный интерес к интимным подробностям должен скоро уступить исключи­тельному углублению в освещаемую этим психологическую проблему.

Я приведу поэтому одно из моих собственных сновидений и на его примере разъясню свой метод толкования. Каждое такое сновидение нуждается в предварительном сообщении. Мне придется, однако, про­сить читателя на несколько минут превратить мои интересы в его соб­ственные и вместе со мною погрузиться в подробности моей жизни, ибо такого перенесения с необходимостью требует интерес к скрытому значению сновидения.

Предварительное сообщение. Летом 1895 года мне пришлось под­вергнуть психоанализу одну молодую даму, которая находилась в тес­ной дружбе со мной и моей семьей. Вполне понятно, что такое смеше­ние отношений может стать источником всякого рода неприятных яв­лений для врача, особенно же для психотерапевта. Личный интерес врача значительнее, его авторитет меньше. Неудача угрожает порвать старую дружбу с близкими пациента. Мое лечение закончилось частич­ным успехом, пациентка избавилась от истерического страха, но не от всех своих соматических симптомов. Я был в то время еще не совсем убежден в критериях, которые определяют полное окончание истерии, и предложил пациентке «решение». Оно показалось ей неприемлемым. Расходясь с ней в мнениях, мы посреди лета временно прекратили ле­чение. В один прекрасный день меня посетил мой молодой коллега, один из моих близких друзей, бывший недавно в гостях у моей паци­ентки Ирмы и у ее семьи. Я спросил его, как он ее нашел, и услышал в ответ: ей лучше, но не совсем еще хорошо. Я помню, что эти слова мое­го друга Отто, или, вернее, тон их, меня рассердили. Мне казалось, что в этих словах прозвучал упрек, — нечто вроде того, будто я обещал па­циентке чересчур много. Я объяснил мнимое пристрастие Отто по от­ношению ко мне влиянием родных пациентки, которым уже давно, как мне казалось, не нравилось мое лечение. Впрочем, неприятное чувство было у меня довольно смутно, и я ничем не проявил его. В тот же вечер я записал подробно историю болезни Ирмы, чтобы вручить ее в оправ­дание доктору М., нашему общему другу и чрезвычайно популярному врачу. В эту же ночь, вернее, к утру, я испытал нижеследующее снови­дение, записанное мною тотчас по пробуждении.

Сновидение 23/24 июля 1895 года. Большая зала, много гостей. Среди них Ирма: я беру ее под руку, точно хочу ответить на ее письмо, — упре­каю ее в том, что она не приняла моего «решения». Говорю ей: «Если у

Любой психолог обязан признаться даже в своих слабостях, если он решил тем самым пролить свет на некоторые неясные вопросы (фр.).

тебя еще есть боли, то ты сама виновата». Она отвечает: «Если бы ты знал, какие у меня боли в горле, в желудке и в животе, мне все прямо стя­гивает». Я пугаюсь и смотрю на нее. У нее бледное, опухшее лицо. Мне при­ходит в голову, что я мог не заметить какого-нибудь органического забо­левания. Я подвожу ее к окну, смотрю ей в горло. Она слегка противится, как все женщины, у которых вставные зубы. Я думаю, что ведь ей это не нужно. — Рот открывается, и я вижу справа большое белое пятно, а не­много поодаль странный нарост, похожий на носовую раковину; я вижу его сероватую кору. Я подзываю тотчас же доктора М. Тот смотрит и подкрепляет мое мнение... У доктора М. совершенно другой вид, чем обык­новенно. Он очень бледен, хромает и почему-то без бороды... Мой друг Отто стоит подле меня, а друг Леопольд исследует ее легкие и говорит: «У нее притупление слева внизу». Он указывает еще на инфильтрацию в левом плече (несмотря на одетое платье, я тоже ощущаю ее, как и он...). Доктор М. говорит: «Несомненно, это инфекция. Но ничего: у нее будет дизентерия, и инфекция выйдет...» Мы почему-то сразу понимаем, откуда эта инфекция. Отто недавно, когда она себя почувствовала нездоровой, впрыснул ей препарат пропила — пропилен... пропиленовую кислоту... триметиламин (формулу его я вижу ясно перед глазами)... Такой инъекции нельзя делать легкомысленно... По всей вероятности, и шприц был не со­всем чист.

Сновидение это имеет перед другими одно преимущество. Тотчас же ясно, с каким событием прошедшего дня оно связано и какой темы касается. Предварительное сообщение дает этому полное освещение. Сообщение Отто относительно здоровья Ирмы, историю болезни кото­рой я писал до позднего вечера, занимало мою душевную деятельность и во время сна. Тем не менее никто, ознакомившись с предварительным сообщением и с содержанием сновидения, не может все же предпола­гать, что означает мое сновидение. Я и сам этого не знаю. Я удивляюсь болезненным симптомам, на которые указывает Ирма в сновидении, так как они совсем не похожи на те, какие я у нее лечил. Я улыбаюсь бессмысленной идее об инъекции пропиленовой кислотой и утешению доктора М. Сновидение в конце своем кажется мне более туманным и непонятным, чем в начале. Чтобы истолковать все это, я произвожу по­дробный анализ.

Анализ: Большая зала, много гостей. Мы жили в то лето на улице Бельвю в особняке, на небольшом возвышении. Особняк этот был когда-то предназначен для ресторана и имел поэтому очень высокие комнаты, похожие на залы. Все это мне снилось именно в этом особня­ке за несколько дней до дня рождения моей жены. Днем жена говорила мне, что в день рождения ждет много гостей, среди них и Ирму. Мое сновидение пользуется этими словами: день рождения жены, много на-

роду, среди них Ирма; мы принимаем гостей в большом зале особняка на Бельвю.

Я упрекаю Ирму в том, что она не приняла моего «решения»; я говорю: «Если у тебя есть еще боли, то ты сама виновата». Я мог бы это сказать ей и наяву, а может быть, и говорил даже. Тогда я придерживался того взгляда (впоследствии я в нем разуверился), что моя задача ограничи­вается сообщением больным скрытого смысла их симптомов: прини­мают ли они такое «решение» или нет, от которого затем зависит весь успех лечения, — за это я уже не ответствен. По фразе, которую я ска­зал Ирме, я замечаю, что прежде всего не хочу быть виноватым в тех болях, которые она еще чувствует. Если в них виновата сама Ирма, то не могу быть виноватым я. Не следует ли в этом направлении искать смысл сновидения?

Жалобы Ирмы: боли в горле, желудке и животе; ее всю стягивает. Боли в желудке относятся к обычным болезненным симптомам моей пациентки, но прежде они не так ее беспокоили, она жаловалась только на тошноту и рвоту. Боли же в горле и в животе почти не играли в ее бо­лезни никакой роли. Я удивляюсь, почему сновидение остановилось именно на этих симптомах, но пока это остается для меня непонятным.

У нее бледное и опухшее лицо. У Ирмы был всегда розовый цвет лица. Я подозреваю, что, по всей вероятности, она в сновидении заменена другим лицом.

Я пугаюсь при мысли, что мог не заметить у нее органического заболе­вания. Это вполне естественный, постоянный страх специалиста, кото­рый повсюду видит почти исключительно невротиков и привык отно­сить на счет истерии почти все явления, которые кажутся другим вра­чам органическими. С другой стороны, мною овладевает — я сам не знаю, откуда — легкое сомнение в том, что мой испуг не совсем добро­совестен. Если боли у Ирмы имеют органическую причину, то опять-таки я не обязан лечить их. Мое лечение устраняет только истеричес­кие боли. Мне чуть ли не кажется, будто я хочу такой ошибки в диагно­зе; тем самым был бы устранен и упрек в неудачном лечении.

Я подвожу ее к окну и хочу посмотреть ей горло. Она сопротивляется немного, как женщины, у которых фальшивые зубы. Я думаю, что ведь ей это вовсе не нужно. Мне никогда не приходилось осматривать у Ирмы горло. Сновидение напоминает мне о произведенном мною недавно исследовании одной гувернантки, производившей впечатление моло­дой, красивой женщины; перед тем как открыть рот, она старалась скрыть свою фальшивую челюсть. С этим связываются другие воспо­минания о врачебных исследованиях и маленьких тайнах, которые рас­крываются при этом. «Это ведь ей не нужно», — это для Ирмы компли­мент. Я подозреваю, однако, еще и другое значение. При вниматель­ном анализе всегда чувствуешь, исчерпаны ли все задние мысли или

нет. Поза, в которой Ирма стоит у окна, вызывает во мне неожиданно другое воспоминание. У Ирмы есть близкая подруга, к которой я отно­шусь с большим уважением. Когда я однажды вечером пришел к ней, я застал ее в таком же положении у окна, и ее врач, все тот же доктор М., заявил мне, что у нее в горле дифтеритные налеты. Личность доктора М. и налеты воспроизводятся в дальнейшем ходе сновидения. Я вспоминаю, что в последние месяцы часто думал о том, что эта подруга Ирмы тоже истеричка. Даже больше: Ирма сама мне говорила об этом. Что извест­но мне, однако, о ее состоянии? Только одно то, что она также страдает истерическим сжиманием горла, как и Ирма в моем сновидении. Таким образом, сновидение заменило мою пациентку ее подругой. Далее, я вспоминаю, что у меня часто появлялась мысль, что эта подру­га может также обратиться ко мне с просьбой избавить ее от болезнен­ных симптомов. Я считал, однако, это невероятным, так как у нее чрез­вычайно сдержанная, скрытная натура. Она сопротивляется — это мы видим и в сновидении. «Ей это не нужно»; она действительно до сих пор превосходно владела собой без всякой посторонней помощи. Оста­ется, однако, еще несколько деталей, которые не подходят ни к Ирме, ни к ее подруге: бледность, опухший вид, фальшивые зубы. Фальшивые зубы приводят меня к вышеупомянутой гувернантке; я склонен удив­ляться объяснением плохих зубов. Но вдруг вспоминается еще другая особа, к которой могут относиться эти детали. Она тоже не лечится у меня, и мне бы не хотелось иметь ее своей пациенткой, так как я заме­тил, что она стесняется меня, и поэтому лечить ее будет трудно. Она обычно очень бледна, и иногда лицо у нее бывает опухшим1. Я сравни­вал таким образом мою пациентку Ирму с двумя другими особами, ко­торые в равной мере воспротивились бы лечению. Почему же, спраши­вается, я смешал ее во сне с подругой? Быть может, я умышленно со­вершил эту подмену? Подруга Ирмы вызывает во мне, быть может, более сильную симпатию или же я более высокого мнения об ее интел­лектуальности. Дело в том, что я считаю Ирму неумной потому, что она осталась недовольной моим лечением. Другая была умнее и, наверное бы, согласилась со мной. Рот все-таки открывается, она рассказала бы мне больше, чем Ирма2.

Я вижу в горле белый налет и покрытые серой корою носовые ракови­ны. Белый налет напоминает мне о дифтерите, а тем самым о подруге

На это третье лицо можно отнести и не разъясненную до сих пор жалобу на боли в животе. Речь идет, разумеется, о моей жене; боли в животе напоми­нают мне об одном случае, когда я стал свидетелем ее страха.

2 Я чувствую, что толкование этой части сновидения недостаточно для полного обнаружения скрытого смысла. Если бы я стал производить сравнение трех женщин, я бы далеко удалился в сторону. В каждом сновидении есть, по крайней мере, одно место, в котором оно действительно непонятно.

Ирмы, кроме того, однако, и о тяжелом заболевании моей старшей двухлетней дочери, и обо всем ужасе того времени. Кора на носовой ра­ковине напоминает мне заботы о моем собственном здоровье. Я прибе­гал тогда часто к кокаину во время неприятного опухания носовой ра­ковины и несколько дней назад слышал, что у одного моего пациента от кокаина сделался некроз слизистой оболочки носа. Исследование о кокаине, произведенное мною в 1885 г., навлекло на меня тяжелые уп­реки. Близкий друг, умерший в 1895 г., благодаря злоупотреблению этим средством ускорил свою смерть.

Я подзываю поспешно доктора М., который повторяет мое исследова­ние. Это вполне естественно при той репутации, которой пользовался в нашем кругу доктор М. Но то, что я делаю это поспешно, требует осо­бого объяснения. Это напоминает мне об одном печальном событии. Однажды благодаря продолжительному прописыванию средства, счи­тавшегося в то время вполне невинным (сульфонола), я вызвал у одной пациентки интоксикацию и поспешно обратился по этому поводу за помощью к более опытному пожилому коллеге. То, что мне припо­мнился этот случай, подтверждается еще и другим обстоятельством. Пациентка, заболевшая от сульфонола, носила то же имя, что и моя старшая дочь. До сих пор мне никогда не приходило это в голову. Те­перь же мне это кажется своего рода роковым совпадением — как будто здесь продолжается замещение лиц. Эта Матильда вместо той Матиль­ды. Мне представляется, будто я выискиваю всевозможные случаи, ко­торые могли бы сделать мне упрек в моей недостаточной врачебной добросовестности.

Доктор М. бледен, без бороды; он хромает. Действительно, вид док­тора М. в последнее время озабочивал его друзей. Две другие черты сле­дует отнести к другому лицу. Мне вспоминается мой старший брат, жи­вущий за границей: он тоже не носит бороды и очень напоминает док­тора М. в том виде, в каком я его видел во сне. От него несколько дней тому назад пришло письмо, в котором он сообщал, что у него заболела нога, — он хромает. Смешение обоих лиц в сновидении должно, одна­ко, иметь особую причину. Я вспоминаю действительно, что сердит на обоих по одному и тому же поводу. Оба недавно отклонили предложе­ние, с которым я к ним обратился.

Коллега Отто стоит у больной, а коллега Леопольд исследует ее и указывает на притупление в левом легком. Коллега Леопольд тоже врач, родственник Отто. Судьбе было угодно, чтобы оба избрали себе одина­ковую специальность и стали конкурентами. Их постоянно сравнивают друг с другом. В течение нескольких лет они состояли при мне ассис­тентами. Такие сцены, как я видел в сновидении, бывали очень часто. В то время как я спорил с Отто относительно диагноза одного случая, Леопольд подверг пациентку новому исследованию и привел неожи-

данное доказательство в пользу моего мнения. Отто был смел, находчив и ловок, Леопольд же чрезвычайно осторожен и благоразумен. Сравни­вая в сновидении Отто с осторожным Леопольдом, я имел, очевидно, в виду отдать преимущество второму. Это то же самое сравнение, как и вышеупомянутое: непослушная пациентка Ирма и ее более благора­зумная подруга. — Притупление в левом легком производит на меня впечатление, точно оно во всех своих подробностях соответствует тому случаю, когда Леопольд1 поразил меня своей осторожностью. Мне при­ходит, кроме того, в голову нечто вроде метастаза, но он относится ско­рее к пациентке, которую мне хотелось бы иметь вместо Ирмы. Паци­ентка эта имитирует, насколько я мог заметить, туберкулез.

Инфильтрация на левом плече. Я убежден, что это мой собственный ревматизм плеча, который я ощущаю каждый раз, когда ночью не могу долго заснуть. В этом убеждении меня укрепляют и самые слова снови­дения: что я... ощущаю так же, как он. Я хочу этим сказать, что чувст­вую у себя.

Доктор говорит: «Это инфекция. Но ничего. Будет дизентерия, и ин­фекция выйдет наружу». Это кажется мне сначала смешным, но, как и все остальное, я подвергаю и это анализу. При ближайшем рассмотре­нии и это имеет свой смысл. Исследуя пациентку, я нашел у нее ло­кальный дифтерит. Во время болезни моей дочери я вел, помнится, спор относительно дифтерита и дифтерии. Последняя представляет собой общую инфекцию, проистекающую от локального дифтерита. О такой общей инфекции говорит Леопольд, указывая на притупление, заставляющее предполагать наличие метастаза. Мне кажется, однако, что при дифтерии такие метастазы не имеют места. Они напоминают мне, скорее, пиэмию.

Но ничего. Это утешение. По моему мнению, оно имеет следующий смысл: конец сновидения показывает, что боли пациентки проистека­ют от тяжелого органического заболевания. Мне представляется, что и этим я хочу свалить с себя всякую ответственность. Психический метод лечения неповинен в наличности дифтерита. Мне все же неловко, что я приписываю Ирме такое тяжелое заболевание исключительно с той Целью, чтобы себя выгородить. Это слишком жестоко. Мне необходи­мо, таким образом, высказать свое убеждение в благоприятном исходе, и я довольно удачно вкладываю это утешение в уста доктора М. Я под­нимаюсь здесь, так сказать, над сновидением, но это требует особого объяснения.

Почему же, однако, это утешение настолько абсурдно?

Дизентерия. Я встречал как-то теоретическое утверждение, будто болезненные вещества могут быть выделены через кишечник. Быть может, я хочу посмеяться здесь над странными, иногда действительно курьезными взглядами доктора М. Но по поводу дизентерии я вспоми-

наю еще и другое. Несколько месяцев тому назад я лечил одного моло­дого человека, страдавшего довольно своеобразным заболеванием же­лудка. Я определил, что заболевание это истерического происхожде­ния, но не хотел подвергнуть его психотерапии и послал его в морское путешествие. Несколько дней тому назад я получил от него отчаянное письмо из Египта: он испытал там тяжелый припадок, и врач нашел у него дизентерию. Я хотя и был убежден, что диагноз этот является лишь ошибкой малоопытного коллеги, принимающего истерию за ор­ганическое заболевание; но я не мог, однако, не сделать себе упрека, что дал возможность пациенту помимо истерии получить еще и органи­ческое заболевание. Дизентерия звучит, кроме того, аналогично дифте­рии: последняя, однако, не упоминается в сновидении.

Да, наверное, я хочу посмеяться над доктором М. своим утешитель­ным прогнозом: будет дизентерия и т.д. Я вспоминаю, что несколько лет тому назад он рассказывал мне аналогичный случай об одном кол­леге. Последний пригласил его на консультацию к одной тяжелоболь­ной. Он счел своим долгом сказать ему, что нашел у пациентки белок в моче. Коллега не смутился и ответил спокойно: «Ничего не значит, белок выйдет наружу!» — Не подлежит, таким образом, сомнению, что в этой части сновидения содержится насмешка над коллегой, не знаю­щим толка в истерии. Словно в подтверждение этого возникает мысль: а знает ли доктор М., что явление у его пациентки, подруги Ирмы, за­ставляющее опасаться наличности туберкулеза, следует отнести также на счет истерии?

Какие же мотивы могут быть у меня для такого дурного отношения к коллеге? Это очень просто: доктор М. столь же мало согласен с моим «решением» в психоанализе Ирмы, как и сама Ирма. Я, таким образом, отомстил в этом сновидении уже двум лицам; Ирме словами: если у тебя еще есть боли, то ты сама виновата, и доктору М., вложив ему в уста столь абсурдное утешение.

Мы понимаем тотчас же, откуда инфекция. Эта часть сновидения чрезвычайно странна. Ведь только что мы этого не знали, и на инфек­цию первым указал Леопольд.

Коллега Отто сделал ей инъекцию, когда она почувствовала себя плохо. Отто действительно рассказывал, что во время своего пребыва­ния в семье Ирмы его неожиданно позвали к соседям, и он сделал там инъекцию одной даме, почувствовавшей себя внезапно дурно. Инъек­ция напоминает мне моего злосчастного друга, отравившегося кокаи­ном. Я прописал ему это средство лишь для внутреннего употребления, он же сделал себе впрыскивание.

Препарат пропила... пропилен... пропиленовая кислота. Почему при­шло мне это в голову? В тот вечер, когда я писал историю болезни и потом заснул, моя жена раскрыла бутылку ликера, на этикетке которой

стояло название «Ананас»1. Ликер этот подарил нам коллега Отто; у него была привычка делать подарки по всякому поводу. У этого ликера был такой запах сивушного масла, что я отказался даже его пробовать. Моя жена хотела отдать бутылку прислугам, но я не позволил ей этого, сказав, что они могут отравиться. Запах сивухи (амил...) пробудил во мне, очевидно, воспоминания о целом ряде: пропил, метил и т.д. Сно­видение произвело, .однако, перемену: мне приснился пропил, в то время как я слышал запах амила.

Триметиламин. Я видел ясно перед собой химическую формулу этого вещества — это доказывает, во всяком случае, чрезвычайное на­пряжение памяти. Какое же значение имеет триметиламин? Мне вспо­минается разговор с одним из моих друзей, который в течение многих лет постоянно был осведомлен о всех моих работах. Как-то недавно он сообщил мне о своем исследовании в области сексуальной химии и между прочим сказал, что находит в триметиламине один из продуктов сексуального обмена веществ. Это вещество приводит меня, таким об­разом, к сексуальности — к тому моменту, которому я придаю наиболь­шее значение в возникновении нервных болезней. Моя пациентка Ирма — молодая вдова: если я стараюсь оправдать неуспех моего лече­ния, то мне целесообразнее всего сослаться на то обстоятельство, кото­рое так бы хотели изменить ее ближайшие друзья. Какое странное сплетение представляет все же собой сновидение. Другая пациентка, которую мне бы хотелось в сновидении иметь вместо Ирмы, тоже мо­лодая вдова.

Я начинаю понимать, почему я так ясно видел в сновидении фор­мулу триметиламина. Этот химический термин имеет чрезвычайно важное значение: триметиламин не только свидетельствует о весьма су­щественном значении сексуальности, но напоминает мне об одном че­ловеке, об одобрении которого я думаю с удовлетворением, когда чув­ствую себя одиноким в своих воззрениях. Неужели же этот коллега, иг­равший в моей жизни столь видную роль, не окажет известного влияния на дальнейший ход в сновидении? Я не ошибаюсь: он специа­лист в ринологии. Он интересовался чрезвычайно интересным взаимо­отношением носовой раковины и женских половых органов (опухоль в горле Ирмы). Я дал ему исследовать Ирму, предполагая, что ее боли в желудке следует отнести на счет носового заболевания. Сам он, однако, страдает гноетечением из носа; последнее меня озабочивает, и, по всей вероятности, сюда относится пиэмия, о которой я думаю, принимая во внимание метастаз в сновидении.

Такую инъекцию нельзя производить легкомысленно. Упрек в легко-

Слово «ананас» странным образом очень напоминает фамилию моей па-Чиентки Ирмы.

мыслии я делаю непосредственно коллеге Отто. Мне представляется, что нечто подобное я подумал в тот день, когда Отто словами и взгля­дом выразил свое несогласие со мной. Мысль была, по всей вероятнос­ти, такова: как легко он поддается влиянию; как он скороспел в своих суждениях. Кроме того, упрек в легкомыслии вызывает во мне снова воспоминание о покойном друге, сделавшем себе кокаиновую инъек­цию. Давая ему это средство, я, как уже упоминал выше, не имел в виду инъекции. Упрек, делаемый мной коллеге Отто в легкомысленном об­ращении с опасным химическим веществом, свидетельствует о том, что я снова вспомнил историю той несчастной Матильды, которая могла бы сделать мне аналогичный упрек. Я собираюсь здесь, по-видимому, доказать свою добросовестность.

По всей вероятности, шприц не был чистым. Новый упрек коллеге Отто, имевший, однако, другие основания. Вчера я случайно встретил сына одной 82-летней дамы, которой я ежедневно делаю два впрыски­вания морфия. Она живет на даче, и я слышал, что она заболела воспа­лением вен. Я тотчас же подумал, что, быть может, в этом повинно за­грязнение шприца. Я горжусь тем, что в течение двух лет мои впрыски­вания приносили только пользу; я постоянно забочусь о чистоте шприца. От воспаления вен я перехожу мысленно к моей жене, которая во время беременности страдала венозным тромбозом. В моей памяти всплывают три аналогичных ситуации: моя жена, Ирма и покойная Матильда, тождество которых мне, очевидно, дало право смешать в сновидении эти три лица.

Я закончил толкование сновидения1. Во время анализа я старался сообщать все те мысли, к которым меня приводило сравнение содержа­ния сновидений со скрытым позади него смыслом. Я подметил свои желания и намерения, осуществившиеся в сновидении, и бывшие, оче­видно, мотивами последнего. Сновидение осуществляет несколько же­ланий, проявившихся во мне благодаря событиям последнего вечера (сообщение Отто и составление истории болезни). Результат сновиде­ния: я не повинен в продолжающейся болезни Ирмы, виноват в этом Отто. Отто рассердил меня своим замечанием относительно недоста­точного лечения Ирмы. Сновидение отомстило ему за меня, обратив на него тот же упрек. Сновидение освободило меня от ответственности за самочувствие Ирмы, сведя последнее к другим моментам. Оно создало

Само собой разумеется, я не могу привести всего, что приходило мне в голову во время анализа.

именно ту ситуацию, какую мне хотелось; его содержание является, таким образом, осуществлением желания, его мотив — желание.

Это несомненно. Но с точки зрения осуществления желания стано­вятся мне ясными некоторые детали сновидения. Я мщу не только Отто за его скороспелое суждение о моем лечении, приписывая ему неосто­рожность (инъекцию), но мщу ему также и за скверный ликер с сивуш­ным запахом. В сновидении оба упрека соединяются в одно: в инъек­цию препаратом пропила, пропиленом. Я, однако, еще не вполне удов­летворен и продолжаю свою месть, противопоставляя ему более способного конкурента. Этим я хочу, по-видимому, сказать: он мне симпатичнее, чем ты. Однако не один только Отто испытывает тяжесть моей досады и мести. Я мщу и своей непослушной пациентке, заменяя ее более благоразумной и послушной. Я не прощаю упрека и доктору М., а в довольно прозрачной форме высказываю ему свое мнение, что он в этих делах довольно невежествен («будет дизентерия» и т.д.). Мне кажется даже, что я апеллирую к более знающему (моему другу, сооб­щившему мне о триметиламине), все равно, как от Ирмы обращаюсь к ее подруге и от Отто к Леопольду. Уберите от меня этих лиц и замените их тремя другими по моему выбору, тогда я отделаюсь от упреков, со­вершенно мною не заслуженных.

Неосновательность этих упреков обнаруживается очень ярко в сно­видении. В болезни Ирмы я не повинен: она сама виновата в ней, не приняв моего «решения». Ее болезнь меня не касается, она органичес­кого происхождения и не поддается лечению психотерапией. Страда­ния ее вполне объясняются ее вдовством (триметиламин), которого я, понятно, изменить не могу. Они вызваны неосторожной инъекцией: Отто впрыснул вещество, которым я никогда не пользовался. В болез­ни Ирмы виновата инъекция грязным шприцем все равно, как в воспа­лении вен у моей пожилой пациентки. Я замечаю, однако, что эти объ­яснения болезни Ирмы, оправдывающие меня, не совпадают между собой, а скорее исключают друг друга.

Все это живо напоминает мне оправдание одного человека, которо­го сосед обвинил в том, что он вернул ему взятую у него кастрюлю в не­годном виде. Во-первых, он вернул ее в неприкосновенности; во-вто-рых, кастрюля была уже дырявой, когда он ее взял, а в-третьих, он во­обще не брал у него кастрюли. Но тем лучше: если хоть один из этих Доводов окажется справедливым, человек этот должен быть оправдан.

В сновидении имеются еще и другие элементы, отношение которых к моему оправдыванию не столь очевидно: болезнь моей дочери и па­циентки, ее тезки, вред кокаина, болезнь моего пациента, путешеству­ющего по Египту, заботы о здоровье жены, брат, доктор М., мой собст­венный недуг, заботы об отсутствующем друге, страдающем гноетече­нием из носа. Если, однако, я соберу все это в одно целое, то увижу, что за всем этим скрывается лишь забота о здоровье, о своем собственном и

о чужом, — врачебная добросовестность. Мне припоминается смутно неприятное ощущение, испытанное мною при сообщении Отто о со­стоянии здоровья Ирмы. Мне кажется, будто он мне сказал: «Ты недо­статочно серьезно относишься к своим врачебным обязанностям, ты недостаточно добросовестен; ты не исполняешь своих обещаний». Вслед за этим я воспользовался всеми этими мыслями, чтобы доказать, насколько я добросовестен и насколько я забочусь о здоровье своих близких, друзей и пациентов. Странным образом среди этих мыслей оказались и неприятные воспоминания, говорящие скорее за справед­ливость упрека, сделанного мной коллеге Отто, чем в пользу моих из­винений. Весь материал, по-видимому, беспристрастен, но связь этого базиса, на котором покоится сновидение, с более узкой темой послед­него, из которого проистекает желание оправдаться в болезни Ирмы, — все же очевидна.

Я отнюдь не утверждаю, что вполне раскрыл смысл этого сновиде­ния и что толкование его лишено каких бы то ни было пробелов.

Я мог бы продолжать этот анализ и постараться разъяснить еще много различных деталей. Мне известны даже те пункты, из которых можно проследить различные ассоциации; многие соображения, неиз­бежные при всяком анализе своего собственного сновидения, мешают, однако, мне это сделать. Кто хотел бы упрекнуть меня в скрытности, тому я рекомендую самому попробовать быть до конца откровенным. Я удовольствуюсь поэтому установлением делаемого мною отсюда вы­вода: если проследить указанный здесь метод толкования сновидения, то оказывается, что сновидение действительно имеет смысл и ни в коем случае не является выражением ослабленной мозговой деятельности, как говорят различные авторы. Согласно произведенному нами анали­зу, сновидение является осуществлением желания.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31

Схожі:

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот...

Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 iconДокументи
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот...

Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи