Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения» icon

Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения»




НазваОчерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения»
Сторінка4/5
Дата01.07.2012
Розмір0.69 Mb.
ТипДокументи
1   2   3   4   5
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот Д.doc
3. /психоанализ/З.Фрейд/~$ истории одного детского неврозаЧЕЛОВЕК-ВОЛК.doc
4. /психоанализ/З.Фрейд/ВЛЕЧЕНИЯ И ИХ СУДЬБА.DOC
5. /психоанализ/З.Фрейд/Из истории одного детского неврозаЧЕЛОВЕК-ВОЛК.doc
6. /психоанализ/З.Фрейд/Психопатология обыденной жизни.DOC
7. /психоанализ/З.Фрейд/Ребенка бьют к вопросу о происхождении сексуальных извращени.DOC
8. /психоанализ/З.Фрейд/СЕКСУАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА.DOC
9. /психоанализ/З.Фрейд/СТРОКИ БИОГРАФИИ.DOC
10. /психоанализ/З.Фрейд/Сознание и бессознательное.DOC
11. /психоанализ/З.Фрейд/ТРИ СТАТЬИ ПО ТЕОРИИ СЕКСУАЛЬНОСТИ.DOC
12. /психоанализ/З.Фрейд/Толкование сновидений.DOC
13. /психоанализ/З.Фрейд/Я и оно сознание и бессознат.DOC
14. /психоанализ/З.Фрейд/бессознательное Очерк истории психоан.DOC
15. /психоанализ/З.Фрейд/бессознательное.DOC
16. /психоанализ/З.Фрейд/вытеснение.DOC
17. /психоанализ/З.Фрейд/из книги толкование сновиден.DOC
18. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 1 15.DOC
19. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 16 28.DOC
20. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 29 35 введение в психоан.DOC
21. /психоанализ/З.Фрейд/случай невроза навязчивостиЧЕЛОВЕК-КРЫСА.doc
22. /психоанализ/М Кляйн/klein_zavist_i_blagodarnost.doc
23. /психоанализ/М Кляйн/Мелани Кляйн К вопросу маниак депрес состояний.doc
24. /психоанализ/Ненси Мак Вильямс Психоаналитическая диагностика.doc
25. /психоанализ/Обсессивный дискурс Вадим Руднев.doc
26. /психоанализ/Отто Кернберг/Кернберг Отто травма агрессия развитие.doc
27. /психоанализ/Отто Кернберг/Отто Кернберг Отношения любви.doc
28. /психоанализ/Салливан Г.doc
29. /психоанализ/Словарь по психоанализу Лапланш.doc
30. /психоанализ/Фромм Э Искусство любить.doc
Джозеф Вайсс
Дональдс Вудс Винникот разговор с родителями нестрашный психоанализ Винникотта
Влечения и их судьба
З. Фрейд. 1914-1915 г
З. Фрейд
Зигмунд Фрейд
З. Фрейд сексуальная жизнь человека* [1]
Строки биографии
С. 184-188. Сознание и бессознательное См.: Фрейд З. Я и оно
Три статьи по теории сексуальности © Издательство «Алетейя» (г. Спб), 1998 г
Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000
Зигмунд Фрейд
З. Фрейд «Основные психологические теории в психоанализе. Очерк истории психоанализа». «Алетейя» спб. 1998г
Остров доброты татьяны бонне
Остров доброты татьяны бонне
Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения»
З. Фрейд
З. Фрейд
З. Фрейд
Заметки об одном случае невроза навязчивости. (Случай Человека-Крысы) З. Фрейд. 1909 г
Мелани кляйн зависть и благодарность исследование бессознательных источников рекомендовано в качестве учебного пособия для дополнительного образования Министерством образования Российской Федерации
Маниакально-депрессивных состояний
Нэнси Мак-Вильямс
Вадим Руднев Обсессивный дискурс (патографическое исследование)
Отто Кернберг. Развитие личности и травма
Отто Ф. Кернберг
Предисловие к русскому изданию
Словарь по психоанализу Ж. Лапланш Ж. Б. Понталис
Исследование природы любви
«я» либидинозные душевные движения.- В данном случае его теория проделывает то же самое, что делают все больные и что происходит и с нашим сознатель­ным мышлением вообще, а именно — рационализацию, как на­зывает ее Джонс для прикрытия бессознательного мотива. При этом Адлер настолько последователен, что даже считает самым сильным мо­тивом полового акта желание указать женщине свое превосходство, быть сверху. Я не знаю, защищает ли он эту нелепость и в других трудах.

Психоанализ давно открыл, что невротический симптом обязан своим существованием компромиссу. Поэтому он должен так или иначе пойти навстречу требованиям «я», от которого исходит вытесне­ние; он должен давать некоторые преимущества, допускать полезное применение, иначе он подвергся бы той участи, что и первоначально отклоненное влечение. Термин «достижение благодаря болез­ни» считался с этим фактом; правильно было бы различать первичное достижение «я», действительное уже при возникновении симптома, от «вторичных» достижений, которые присоединяются к остальным намерениям «я» в случае, если симптом оказывается длительно-стой­ким. Так же давно уже известно анализу, что лишение этого достиже­ния благодаря болезни или совершенное прекращение его вследствие изменения реальной жизни является одним из моментов освобождения от симптомов. В учении Адлера подчеркиваются, главным образом, именно вполне понятные отношения, которые всегда нетрудно устано­вить. При этом совершенно упускается из виду, что «я» бесчисленное множество раз просто поневоле мирится с нежелательным, навязан­ным ему симптомом из-за связанных с ним преимуществ, например, пользуясь страхом как защитительным средством. «Я» играет при этом смешную роль глупого «рыжего» в цирке, который своими жестами думает внушить зрителям, что все перемены на арене совершаются только по его команде. Но этому верят только юнцы.

Вторую составную часть учения Адлера психоанализу приходится отстаивать как свою собственность. Это психоаналитическое знание автор почерпал из всевозможных доступных ему источников за время десятилетней совместной работы и затем, только изменив номенклату­ру, объявил своей собственностью. Я сам, например, считаю слово «Sicherung» (обеспечение) более подходящим, чем употребленное мною «Schutzmassregel» (мера предосторожности), но я не нахожу в нем никакого нового содержания. Точно так же в положениях Адлера многое окажется давно известным, если, например, вместо «выду­манный, фиктивный, фикция» воспользоваться первоначаль­ным термином «фантастический, фантазия». На тождествен­ности этих понятий психоанализ настаивал бы даже и в том случае, если бы автор и не участвовал в течение многих лет в общей работе.

Третья часть учения Адлера — перетолковывание и искажение не­удобных аналитических фактов — содержит то, что окончательно от­межевывает от анализа нынешнюю «индивидуальную психо­логию». Основная мысль системы Адлера, как известно, гласит: цель самоутверждения индивидуума, его «воля ко власти» проявляется доминирующим образом в форме «мужского протест а»,в образе его жизни, в образовании характера и в неврозе. Этот мужской про­тест — главный двигатель у Адлера — есть, однако, не что иное, как от­деленное от своего психологического механизма вытеснение, которое к тому же еще сексуализируется, что плохо согласуется с знаменитым от­рицанием за сексуальностью ее роли в психической жизни. Мужской протест, наверное, существует, но, когда понадобилось образовать из него основной двигатель психических процессов, тогда это наблюдение сыграло только роль трамплина, от которого нужно отделиться, чтобы подняться выше. Возьмем одну из основных ситуаций сексуального инфантильного желания, наблюдение ребенком полового акта между взрослыми. Анализ в таких случаях показывает у тех лиц, историей жизни которых впоследствии приходится заниматься врачу, что в этот момент малолетними зрителями владеют два побуждения: одно, если это мальчик, стать на место активного мужчины, и другое, противопо­ложное стремление, отождествить себя со страдающей женщиной. Оба эти стремления в совокупности исчерпывают возможности наслажде­ния, которые дает эта ситуация. Только первое стремление можно под­вести под мужской протест, если за этим понятием вообще следует со­хранить какой-нибудь смысл. А второе стремление, о судьбе которого Адлер не беспокоится или которого он даже и не знает, и есть то, кото­рое имеет куда большее значение для позднее наступающего невроза. Адлер настолько целиком ушел в ревнивую ограниченность «я», что считается только с теми влечениями, которые приемлемы для «я» и поддерживаются им. Но как раз случай невроза, где эти побуждения со­противляются «я», лежит вне его поля зрения.

При ставшей благодаря психоанализу неизбежной попытке установить связь между основным принципом его учения и душевной жизнью ребенка у Адлера имели место самые резкие, величайшие уклонения от действительных наблюдений и самая глубокая спутанность понятий. Биологический социальный и психологический смысл «м у ж с к о г о» и «женского» смешались самым безнадежным образом. Кажется со­вершенно невозможным и противоречит прямым наблюдениям, чтобы ребенок — мальчик или девочка — начертал план своей жизни, осно­вываясь на первоначальном презрении к женскому полу, и руководя­щей жизненной линией своего поведения сделал бы желание: хочу стать настоящим мужчиной. Ребенок первоначально и не подозревает значения различия полов и исходит скорее из предположения, что у обоих полов одинаковые (мужские) гениталии; он начинает свои сексу­альные исследования совсем не с проблемы различия полов и очень далек от социально низкой оценки женщины. Существуют женщины, в неврозе которых желание быть мужчиной не играет никакой роли. Все то, что можно констатировать в мужском протесте, нетрудно свести к нарушению первоначального нарциссизма угрозой кастрации, соответ­ствующей первым запретам половой деятельности. Всякий спор о пси­хогенезе неврозов должен разрешиться на почве детских неврозов. Тщательный анализ невроза в раннем детстве кладет конец всем ошиб­кам в смысле этиологии неврозов и сомнениям о роли сексуальных влечений. Поэтому Адлер в своей критике работы Юнга «Конфликт детской души» должен был прибегнуть к подтасовке, доказывая, что материал этого случая, вероятно, был односторонне подобран отцом.

Я не буду дальше останавливаться на биологической стороне тео­рии Адлера и не стану исследовать, действительно ли конкретная недо­статочность органов или субъективное ощущение последней — неиз­вестно, что из двух, — в состоянии служить основой системы Адлера. Уместно будет сделать замечание, что в таком случае невроз был бы только побочным результатом всеобщего вырождения, между тем как наблюдение нас учит, что огромное большинство безобразных, уродов, калек и убогих вовсе не реагирует на свои недостатки развитием невро­за. Я не буду касаться интересной новости о перемещении чувства малоценности в детство. Она показывает нам, под какой маской под­черкнутый момент инфантилизма вновь всплывает в индивидуальной психологии. Но зато я обязан показать, как все психологические при­обретения психоанализа бесцельно теряются у Адлера. Бессознательное еще является в «нервном характере» как психологическая особенность, но без всякого отношения к системе. Позже он вполне последователь­но объявил, что ему безразлично, сознательно ли представление или бессознательно. У Адлера с самого начала не было никакого понятия для вытеснения. В реферате об одном докладе в венском ферейне (фев­раль 1911) значится: «На примере одного случая указывается на то, что пациент не вытеснил свое либидо, от которого он ведь постоянно ста­рался защищаться». В одной венской дискуссии он вскоре после того высказал следующее: «Когда вы спрашиваете: «Откуда являлось вытес­нение?» — то получаете ответ: «От культуры». Когда вы затем спраши­ваете: «Откуда явилась культура?» — то вам отвечают: «От вытеснения». Вы видите, таким образом, что дело тут в игре слов». Маленькая искра остроумия, с которой Адлер раскрыл искусство защиты своего «нерв­ного характера», была бы вполне достаточна, чтобы указать ему выход из этого предательского аргумента. Тут скрывается тот смысл, что куль­тура покоится на результатах вытеснений прежних поколений и что каждому новому поколению приходится оберегать культуру, совершая те же самые вытеснения. Я слышал о ребенке, который считал себя оду­раченным и стал кричать только потому, что на вопрос: откуда берутся яйца? — получил в ответ: от кур; на дальнейший вопрос: откуда берутся куры? — получил ответ: из яиц. И все же тут не было игры словами, а ребенку говорили правду.

Так же жалко и бессодержательно все, что Адлер высказал о снови­дении, этом пробном камне психоанализа. Сновидение было для него сначала поворотом с мужской на женскую линию, что означает не что иное, как переложение учения об осуществлении желаний в сновиде­нии на язык «мужского протеста». Позднее он находит сущность сновидения в том, что посредством сновидения человек в бессозна­тельном состоянии делает для себя возможным то, что сознательно за­прещается. Также приоритет смешивания сновидения со скрытыми мыслями его, на котором покоится его понимание «перспектив­ной тенденции» (предвидения), надо приписать Адлеру. Мэдер в этом отношении последовал за ним. При этом стараются не замечать того, что всякое толкование сновидения, явное содержание которого вообще недоступно пониманию, основывается на применении того самого толкования сновидений, предпосылки и выводы которого оспа­ривают. Сопротивление, по Адлеру, служит больному для того, чтобы он мог упорствовать на своем перед врачом. Конечно, это верно; но ведь это совершенно то же, что сказать: оно служит сопротивлению. Но откуда это сопротивление возникает и каким образом так выходит, что больной может пользоваться его проявлениями в своих целях, об этом, как о безразличном для «я» явлении, не дают никаких пояснений. Не принимаются во внимание ни детали механизма симптомов и феноме­нов, ни вообще обоснование разнообразия картин болезни и болезнен­ных проявлений, так как ведь все служит одинаково мужскому протес­ту, самоутверждению личности. Система готова, она получилась благо­даря своеобразному перетолкованию; но зато и не дала ни одного наблюдения. Я думаю, мне удалось показать, что система Адлера не имеет ничего общего с психоанализом.

Картина жизни, которая вырисовывается из системы Адлера, осно­вана целиком на агрессивном влечении; она не оставляет места для любви. Приходится удивляться, что столь безотрадное мировоззрение обратило на себя внимание; но не следует забывать, что стонущее под игом половой потребности человечество готово воспринять что угодно, если только в качестве приманки выставить «преодоление сек­суальности».

Отпадение Адлера произошло до Веймарского конгресса 1911 года, после этого года началось отпадение швейцарцев. Первыми признака­ми его были некоторые выражения Риклина в популярных статьях швейцарской литературы, из которых окружающий мир узнал раньше, чем единомышленники-специалисты, что психоанализ преодолел не­которые печальные дискредитировавшие его заблуждения. В 1912 г. Юнг в письме из Америки хвастался тем, будто его видоизменения пси­хоанализа преодолели сопротивления у многих лиц, которые до того не хотели о нем и слышать. Я ответил, что хвалиться собственно нечем и что чем больше он будет приносить в жертву добытые с таким трудом истины психоанализа, тем скорее убедится, как сопротивление будет исчезать. Видоизменение, введением которого швейцарцы так сильно гордились, было опять-таки не что иное, как теоретическое затушевы­вание сексуального момента. Сознаюсь, с самого начала я понимал этот «успех» как слишком далеко идущее приспособление к требовани­ям момента.

Оба регрессирующие, уходящие от психоанализа движения, кото­рые мне теперь приходится сравнивать, обнаруживают сходство и в том, что с помощью возвышенных принципов, словно с точки зрения предвечного, они отстаивают выгодные для них предрассудки. У Адле­ра эту роль играет относительность всякого познания и право личности индивидуально при помощи художественных средств распоряжаться научным материалом. Юнг вопит о культурно-историческом праве мо­лодежи сбросить с себя оковы, которые пожелала наложить на нее ти­раническая старость, оцепеневшая в своих воззрениях.

Нельзя оставить без возражения эти аргументы. Относительность нашего познания — соображение, которое может быть противопостав­лено любой научной дисциплине в такой же мере, как психоанализу. Оно исходит от известных реакционных, враждебных науке течений современной мысли и претендует на превосходство, которое в отноше­нии к нам не имеет оправдания. Никто из нас не может предугадать, каково будет окончательное суждение человечества о наших теорети­ческих исканиях. Имеются примеры того, что отрицание трех ближай­ших поколений исправлялось следующим непосредственно за ними и

сменялось признанием. Каждому в отдельности исследователю остает­ся только всеми силами отстаивать основанное на опыте убеждение по­сле старательного прислушивания к голосу собственной критики и не­которой доли внимания к возражениям противников. Можно быть до­вольным, если честно ведешь свое дело и не берешь на себя роль судьи, которая должна быть предоставлена отдаленному будущему. Подчерки­вание личного произвола в научных вопросах неуместно. Оно, очевид­но, желает оспаривать научную ценность психоанализа и без того уменьшенную предыдущим замечанием. Кто высоко ценит научное мышление, тот скорее будет искать средств и методов, чтобы по воз­можности ограничить фактор чисто личного художественного произво­ла в тех областях, где он играет еще слишком большую роль. Впрочем, следует своевременно вспомнить, что всякая ревностная защита здесь совершенно излишня. Эти аргументы Адлера несерьезны: они приме­няются только по отношению к противникам, но щадят его собствен­ные теории. Они не помешали сторонникам Адлера чествовать в его лице Мессию, к появлению которого чающее его человечество подго­товлялось длинным рядом предтеч. О! Мессия, конечно, не представ­ляет собой ничего относительного.

Аргумент Юнга ad captandam benevolentiam1 основывает­ся на слишком оптимистическом предположении, что прогресс челове­чества, культуры, знания словно всегда совершался только по прямой линии. Как будто никогда не бывало эпигонов, реакций и реставраций после каждой революции, поколений, которые в своем регрессе отка­зывались от завоеваний прежних поколений. Приближение к точке зрения толпы, отказ от неприятного нововведения делают наперед не­вероятным, чтобы исправление психоанализа Юнгом могло претендо­вать на роль освободительного юношеского подвига. В конце концов решающим является не возраст героя, а характер его подвига.

Из двух рассмотренных здесь движений, несомненно, более значи­тельно учение Адлера. Абсолютно ложное, оно все же отличается пос­ледовательностью и стройностью. Оно все еще основано на учении о влечениях. Видоизменение же Юнга, напротив, ослабило связь види­мых явлений с влечениями. К тому же, как указали его критики, оно настолько неясно, запутанно и туманно, что нелегко установить к нему отношение. С какой бы стороны ни подойти к нему, надо быть готовым выслушать, что неправильно понял его, и в конце концов не знаешь, как же добиться верного понимания. Оно само представляется в стран­ном неустойчивом виде, то выдавая себя за самое невинное уклонение, которое не стоит шума, поднятого вокруг него, то за новое откровение,

1 Рассчитанный на снискание расположения.

которое открывает в психоанализе новую эру и даже новое миросозер­цание для всех.

Под впечатлением противоречий между отдельными частными и публичными заявлениями последователей направления Юнга возника­ет вопрос, какая доля в этом приходится собственно на неясность и какая на неискренность. Но нужно сознаться, что представители ново­го учения находятся в тяжелом положении. Они оспаривают теперь такие вещи, которые раньше сами защищали, и не на почве наблюде­ний, которые открыли бы им что-нибудь новое, а вследствие перетол­кований, благодаря которым те же самые вещи кажутся им теперь со­всем не такими, какими они их видели раньше. Поэтому они не желают разорвать связь с психоанализом, так как они стали известны как его представители, но предпочитают заявить об изменениях в самом пси­хоанализе. На Мюнхенском конгрессе я был вынужден рассеять этот полумрак и объявил, что не считаю новшества швейцарцев законным продолжением и дальнейшим развитием созданного мной психоанали­за. Другие критики (как Фуртмуллер) уже раньше обратили внимание на этот факт, и Абрахам совершенно верно заметил, что Юнг уходит сам от психоанализа. Я, конечно, готов согласиться, что всякий имеет право думать и писать, что хочет, но он не имеет никакого права выда­вать это за что-либо другое.

Подобно тому, как исследование Адлера дало нечто новое психоа­нализу (часть психологии «я») и хотело заплатить за этот дар слишком дорогой ценой, забросив все основы аналитического учения, так и Юнг и его приверженцы связали свою борьбу с психоанализом, с новыми приобретениями для него. Они проследили в деталях (в чем их опере­дил Пфистер), как материал сексуальных представлений из семейного комплекса и инцестуозного выбора объекта обращается на образова­ние высших этических и религиозных интересов человечества, т. е. разъяснили важный процесс сублимирования эротических влечений и превращение их в стремления, которые уже нельзя называть эротичес­кими. Это как нельзя лучше согласовалось с ожиданиями психоанализа и отлично могло ужиться с воззрением, что во сне и в неврозе можно видеть регрессивное разрешение как этих, так и всех прочих сублими­рований. Но в таком случае мир в возмущении поднял бы шум, что сек­суализировали этику и религию. Я не могу избежать того, чтоб не «до­водить мысли до конца» и не думать, что люди, сделавшие это открытие, не чувствовали себя способными устоять перед этой бурей негодова­ния. Возможно, она начала бушевать и в их собственной груди. Пред­шествующее теологическое направление многих швейцарцев оказалось не безразличным, как и социалистическое прошлое Адлера для разви­тия его психологии. Вспоминается известный рассказ Марка Твена о судьбе его часов и удивление, которым он заканчивается.

Я хочу вступить на путь сравнения и допустить, что в некоем обще­стве живет выскочка, который хвастает своим происхождением от аристо­кратического, но чужеземного рода. И вот ему доказывают, что его ро­дители живут где-нибудь поблизости и очень простые люди. Тогда в его распоряжении имеется еще один выход, и за него он хватается. Не имея возможности отрекаться от своих родителей, он начинает утверждать, что они и сами высокого происхождения, но впали в нужду, и он добы­вает для них в угодливом ведомстве документ об их благородном проис­хождении. Думаю, что поведение швейцарцев было в этом же роде. Если нельзя было сексуализировать этику и религию и с самого начала они были чем-то высшим, тогда как происхождение этих представле­ний из семейного и эдипова комплекса казалось неопровержимым, то оставался только один выход: эти комплексы уже с самого начала не должны были иметь того значения, которое, казалось, в них заключает­ся , а должны были иметь тот высший «а н а л о г и ч е с к и и», по опреде­лению Зильберера смысл, при котором их можно было бы применить к абстрактным рассуждениям этики и религиозной мистики.

Теперь я боюсь услышать, что я неверно понял содержание и цели неоцюрихского учения, но я заранее протестую, чтобы возражения про­тив моего понимания, которое вытекает из сообщений этой школы, выдвигалось как обвинение против меня, а не против них. Я не могу понять никоим образом нововведений Юнга в целом и уловить между ними связь. Все изменения, которые Юнг предпринял в психоанализе, обнаруживают стремление устранить все предосудительное в семейном комплексе, дабы не обрести его вновь в религии и в этике. Либидо было заменено абстрактным понятием, о котором можно утверждать, что оно осталось одинаково таинственным и непонятным, как для мудре­цов, так и для глупцов. Эдипов комплекс понимался только «символи­чески», мать в нем означала недостижимое, от которого надо отказать­ся в интересах культурного развития; отец, которого убивают в мифе об Эдипе, это «внутренний» отец, от которого надо освободиться, чтобы стать самостоятельным. Остальные части материала сексуальных пред­ставлений подверглись с течением времени такому же перетолковыва­нию. На место конфликта между противными «я» сексуальными стрем­лениями и самоутверждением «я» выступил конфликт «жизненной задачей» и «психической инертностью», — невротическое сознание вины соответствует упреку в невыполнении своей жизненной задачи. Так создана была новая религиозно-этическая система, которая совершенно так же, как и система Адлера, должна была перетолковы­вать фактические данные психоанализа, исказить или устранить их. На самом же деле из симфонии мироздания выхватили несколько культурных обертонов и вновь прошли мимо первобытно мощной мелодии влечений.

Чтобы держаться этой системы, необходимо было совершенно ук­лониться от наблюдений и от техники психоанализа. В некоторых слу­чаях воодушевление святым делом допускало даже пренебрежение к научной логике, например, когда Юнг находит эдипов комплекс доста­точно «специфическим» для этиологии неврозов и признает эту специ­фичность за инертностью, т. е. за самым обычным свойством как оду­шевленных, так и неодушевленных предметов. При этом следует заме­тить, что эдипов комплекс представляет собой только некоторое определенное содержание, которым измеряются душевные силы инди­видуума, сам же он не является силой, какой является психическая инертность. Исследование каждого отдельного человека установило и всегда снова установит, что в нем живы сексуальные комплексы в их первичном смысле. Поэтому исследование индивидуума отошло на задний план и было заменено обсуждением по указаниям из области народоведения. Прежде всего грозила опасность натолкнуться в ран­нем детстве каждого отдельного человека на первоначальный и непри­крытый смысл перетолкованных комплексов; отсюда и возникло пред­писание для терапии по возможности меньше останавливаться на этом прошлом и главное внимание обратить на возвращение к актуальному конфликту, в котором, однако, самое существенное заключается не в случайном и личном, а в общем, — именно, в невыполнении жизнен­ной задачи. Мы слышали, что актуальный конфликт невротика стано­вится понятным и разрешенным только тогда, когда его сводят к про­шлой истории больного, идут тем путем, который проделало его либи­до при заболевании. Какой вид приняла неоцюрихская терапия при таких тенденциях, я могу сообщить со слов одного больного, который вынужден был испытать ее на самом себе. «На этот раз и помину не было о том, чтобы обратить внимание на прошлое и перенесение».
1   2   3   4   5

Схожі:

Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения» iconДокументи
1. /Фрейд Зигмунд/3Ф Зловещее.doc
2. /Фрейд...

Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения» iconДокументи
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот...

Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения» iconДокументи
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот...

Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи