Предисловие к русскому изданию icon

Предисловие к русскому изданию




НазваПредисловие к русскому изданию
Сторінка6/19
Дата01.07.2012
Розмір4.8 Mb.
ТипДокументи
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот Д.doc
3. /психоанализ/З.Фрейд/~$ истории одного детского неврозаЧЕЛОВЕК-ВОЛК.doc
4. /психоанализ/З.Фрейд/ВЛЕЧЕНИЯ И ИХ СУДЬБА.DOC
5. /психоанализ/З.Фрейд/Из истории одного детского неврозаЧЕЛОВЕК-ВОЛК.doc
6. /психоанализ/З.Фрейд/Психопатология обыденной жизни.DOC
7. /психоанализ/З.Фрейд/Ребенка бьют к вопросу о происхождении сексуальных извращени.DOC
8. /психоанализ/З.Фрейд/СЕКСУАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА.DOC
9. /психоанализ/З.Фрейд/СТРОКИ БИОГРАФИИ.DOC
10. /психоанализ/З.Фрейд/Сознание и бессознательное.DOC
11. /психоанализ/З.Фрейд/ТРИ СТАТЬИ ПО ТЕОРИИ СЕКСУАЛЬНОСТИ.DOC
12. /психоанализ/З.Фрейд/Толкование сновидений.DOC
13. /психоанализ/З.Фрейд/Я и оно сознание и бессознат.DOC
14. /психоанализ/З.Фрейд/бессознательное Очерк истории психоан.DOC
15. /психоанализ/З.Фрейд/бессознательное.DOC
16. /психоанализ/З.Фрейд/вытеснение.DOC
17. /психоанализ/З.Фрейд/из книги толкование сновиден.DOC
18. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 1 15.DOC
19. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 16 28.DOC
20. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 29 35 введение в психоан.DOC
21. /психоанализ/З.Фрейд/случай невроза навязчивостиЧЕЛОВЕК-КРЫСА.doc
22. /психоанализ/М Кляйн/klein_zavist_i_blagodarnost.doc
23. /психоанализ/М Кляйн/Мелани Кляйн К вопросу маниак депрес состояний.doc
24. /психоанализ/Ненси Мак Вильямс Психоаналитическая диагностика.doc
25. /психоанализ/Обсессивный дискурс Вадим Руднев.doc
26. /психоанализ/Отто Кернберг/Кернберг Отто травма агрессия развитие.doc
27. /психоанализ/Отто Кернберг/Отто Кернберг Отношения любви.doc
28. /психоанализ/Салливан Г.doc
29. /психоанализ/Словарь по психоанализу Лапланш.doc
30. /психоанализ/Фромм Э Искусство любить.doc
Джозеф Вайсс
Дональдс Вудс Винникот разговор с родителями нестрашный психоанализ Винникотта
Влечения и их судьба
З. Фрейд. 1914-1915 г
З. Фрейд
Зигмунд Фрейд
З. Фрейд сексуальная жизнь человека* [1]
Строки биографии
С. 184-188. Сознание и бессознательное См.: Фрейд З. Я и оно
Три статьи по теории сексуальности © Издательство «Алетейя» (г. Спб), 1998 г
Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000
Зигмунд Фрейд
З. Фрейд «Основные психологические теории в психоанализе. Очерк истории психоанализа». «Алетейя» спб. 1998г
Остров доброты татьяны бонне
Остров доброты татьяны бонне
Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения»
З. Фрейд
З. Фрейд
З. Фрейд
Заметки об одном случае невроза навязчивости. (Случай Человека-Крысы) З. Фрейд. 1909 г
Мелани кляйн зависть и благодарность исследование бессознательных источников рекомендовано в качестве учебного пособия для дополнительного образования Министерством образования Российской Федерации
Маниакально-депрессивных состояний
Нэнси Мак-Вильямс
Вадим Руднев Обсессивный дискурс (патографическое исследование)
Отто Кернберг. Развитие личности и травма
Отто Ф. Кернберг
Предисловие к русскому изданию
Словарь по психоанализу Ж. Лапланш Ж. Б. Понталис
Исследование природы любви
Глава 5

матери, испытывающей тревогу, нет никаких видимых различий. Но, поскольку речь идет о переживаниях младенца, нужно помнить, что для него они принципиально отличаются друг от друга, что обусловливает абсолютно разное обращение с ними и поведение вообще; а так как внешне различить их практически невозможно, то в процессе эволюции челове­ка как животного вида возникла острая необходимость выработки систе­мы признаков, облегчающих ориентацию в этом вопросе. Сейчас я гово­рю языком взрослого человека. Если вновь обратиться к моим щенкам, то, если бы у их матери была молочная железа с очень большим и чер­ным соском, тогда как несколько других имели бы розовый цвет, что сделало бы их вдвое более удобными для щенка, когда у него откроются глаза, нам стало бы понятно, чем обусловливается непривлекательность именно этого соска, который трудно удержать в пасти, в то время как во всех остальных отношениях он вполне хорош. Мы главным образом ори­ентируемся при помощи зрения при условии, конечно, достаточно высоко­го уровня развития зрительного анализатора, что, будучи неотъемлемой характеристикой человека как животного вида, не может подвергаться сомнению. Если же зрительные образы абсолютно идентичны - но сами объекты разделяет пропасть, в силу того что один из них желателен и приносит удовлетворение, в то время как другой приносит страдание и обязательно должен быть избегнут - такая ситуация порождает необхо­димость искать другой выход из положения. Как я уже говорил, с рас­суждений о сосках мы с вами перейдем к разговору об обладательницах этих сосков - плохой и хорошей матери, зрительные образы которых также абсолютно идентичны. Становится возможным и находит вопло­щение в жизни процесс дальнейшего развития функции распознавания, в том числе распознавания вербальных проявлений, присущих хорошей и плохой матери, а также распознавания выражения лица - являюще­гося следствием напряжения лицевых мышц - этих же двух фигур. Исходя из стремления к объективности, которая поражает своей просто­той и в то же время легко может привести к опасным заблуждениям, мы могли бы сказать, что в ситуации, когда мать испытывает тревогу, она выглядит и говорит иначе, чем когда она пребывает в спокойном состоя­нии. Эти различия могут быть лишь критериями при установлении, отве­чает ли то, чем обладает ребенок, его потребностям или же перед ним совершенно не то, что ему нужно, а именно, плохая мать. Такое распозна­вание хорошей и плохой матери в определенный период развития проис­ходит столь же естественно, как вы узнаете человека, сидящего рядом."

Я бы хотел особенно подчеркнуть, что на определенной стадии разви­тия запрещающие жесты, если можно так выразиться, <отшелушивают­ся> или отделяются от плохой матери и становятся общими отличитель­ными особенностями матери; к моменту достижения этой стадии запре­щающие жесты, о которых идет разговор, видимые и слышимые разли­чия, присутствующие у матери, становятся самостоятельными знаками, предвещающими тревогу. Аналогичным образом, существа, первоначально принципиально отличающиеся друг от друга для младенца (это отличие основывается на разности функционального предназначения, хотя объ­ективно нужно признать, что на самом деле между ними нет никаких раз­личий), постепенно объединяются в его восприятии и становятся одинаковыми или похожими друг на друга. Единственное, что может являться исключительно результатом развития процесса дифференциации, - фор­мирование у младенца способности выделять очень важные функциональ­ные различия, характеризующие разные соски, скажем, на основе пере­живания обычной матери, дающей ему свой сосок.

Я сейчас пытаюсь представить вам процесс развития, основываясь на

том, что должно происходить, стремясь таким образом составить у вас пред­ставление об обязательных действиях младенца, приносящих ему пользу. Несмотря на то что многие из нас, будучи взрослыми людьми, проводят большую часть времени, занимаясь делами, кажущимися чрезвычайно по­лезными, по крайней мере нашим друзьям, тем не менее я убежденно счи­таю совершенно неоправданным вывод о том, что младенец совершает мно­жество бесполезных, вызывающих бесконечные проблемы действий.

Примечания к главе 5

' Примечание редакторов: Спирман использует слово эдуктор, пытаясь таким образом свести когнитивную деятельность к некоему набору элементарных зако­нов. Салливан использует это слово для обозначения процесса, происходящего между рецептором и эффектором. Согласно Спирману, <говорят, что проблема восприятия или перцепции выделяется из числа других, будучи совершенно отлична от них по своей природе> (Charles Е. Spearman, Creative Mind, London: Nisbet and Co. Ltd., Cambridge Univ. Press, 1930, p. 34). Спирман различает понятия эдукции и осмыс­ления переживания. Например, то, что описывается фразой <Я вижу красное>, по мнению Спирмана, должно быть отнесено к категории осмысления переживания. Но, несмотря на то, что знание, согласно Спирману, должно начинаться с пережива­ния, оно расширяется за счет того, что связи эдуцируются на основании только лишь существующего опыта. (The Nature of Intelligence' and the Principles of Cognition, London: Macrnillan and Co., 1923. CM. части IV, V, VII и XXI.)]

^ Примечание редакторов: Три предыдущих параграфа взяты из курса лек-

ций, чтение которых прервала смерть Салливана в 1948 году. Ранее он обсуждал феномен ощущения беспомощности как принадлежащий, главным образом, к области сверхъестественных эмоций, включающей благоговение, страх, отвра­щение и ужас. В лекции, датируемой 1948 годом Салливан подчеркивал: <По сравнению с периодом подготовки этого курса лекций мое представление о при­роде сверхъестественных эмоций претерпело некоторые изменения. Эти изме­нения явились результатом размышлений, занимавших мои мысли совсем не­давно... У меня возникло весьма тягостное ощущение, когда я обнаружил, что из года в год мои представления модифицируются настолько, что новые противоре­чат старым, но в конечном счете это меня подбодрило. По крайней мере, это дало мне возможность лишний раз напомнить вам о том, что психиатрия - это разви­вающаяся область, которая, вероятно, потому и не вызывает всеобщего недове­рия, что не встает целиком и полностью на защиту архаики...>]

" Я хочу сказать, что использование именно этих слов совершенно уместно, в случае если сначала в рассуждениях фигурировали более весомые термины, но потом речь зашла о, скажем, <целенаправленном поведении>. В каком бы кон­тексте я ни упоминал эти словосочетания, - такие как, например, по ходу раз­говора или можно считать, - мне бы хотелось подчеркнуть, что то, что я пы­тался донести до вас первоначально, как правило, имеет значительно большую ценность, чем те отдельные слова, которые следуют за этим. Существует мно­жество различных явлений, которые можно считать естественными в рамках

106

Глава 5

ограниченного пространства или подпространства тех рассуждений, в которых они существуют; но мы пытаемся на основании более или менее спорных ут­верждений построить особый эталонный язык, и поэтому я постараюсь указы­вать неточности, допускаемые мною в использовании терминологии.

* Разумеется, напряжение мышц лица нельзя увидеть из-за кожного покрова,

но я говорю сейчас о выражении лица, изменения которого определяются напряже­нием так называемых мимических мышц головы.

±> [Charles Morris, Signs, Language and Behavior; New York: Prentice-Hall, Inc., 1946, p. 17.

Примечание редакторов: В ходе лекции, рассматривая этот вопрос, Салли-

ван добавлял: <Между прочим, будучи уже в преклонном возрасте, я, к своему величайшему сожалению, не могу назвать ни одной точки зрения или идеи, фор­мулировка которой казалась бы мне вполне гармоничной. Я уже упоминал об этом раньше, когда приводил цитаты из работ моего бесконечно уважаемого ста­рого друга Сэпира, а также Коттрелла, Бенедикт и других. Уверен, что многие из вас сочтут книгу Морриса весьма полезной для прояснения этого вопроса, хотя я уже говорил о значительных расхождениях с приведенными в ней осно­вополагающими тезисами>.]

± Примечание редакторов: В курсе лекций, который Салливан читал в 1948 году, к рассмотрению этого вопроса он подходил несколько иначе:

<Первоначально зрительный образ матери отсутствует как таковой, хотя в дальнейшем он достаточно быстро формируется. Если говорить об информации, полученной при помощи зрения, то между зрительными перцептами плохой и хорошей матери нет практически никакой разницы. Однако на более тонком уровне некоторые различия существуют, но еще до того, как они приобретают большое значение, другие аспекты дистанционного контакта с матерью, по всей вероятнос­ти, достигают достаточно высокого уровня. Те из них, которые связаны с образом хорошей матери не требуют особенно пристального внимания, но все то, что дает возможность предупредить появление или дифференцировать плохую мать - источник тревоги, в силу исключительной дискомфортности переживания тре­воги должно рассматриваться как можно более подробно. В данном случае дис­танцированной информацией являются сведения, полученные при помощи слу­ха, - особенности голоса, тон и т. д.

В частности, ограничения, характеризующие тембр голоса, судя по всему, игра­ют роль первых запрещающих жестов и представляют собой составную часть пер­сонификации плохой матери, отличая ее от полностью идентичного двойника - хорошей матери. Работа с домашними животными, а также изучение более позд­них фаз развития человека помогают понять, что большая часть того, что можно было бы назвать 'the way the wind blows', передается при помощи интонаций; содержательная часть вербального сообщения не столь существенна, гораздо важнее то, как передается это сообщение и т. д. Таким образом, первым запре­щающим жестом, безусловно являющимся одним из самых надежных из всех когда-либо используемых человеком, с тем чтобы оградить себя от тревоги и боли, вне всякого сомнения является изменение привычного тона голоса. Что касается младенца, то, по всей вероятности, речь идет не об изменении голоса вообще, а о двух различных интонациях. Но даже когда период младенчества остается далеко позади, мы, как правило, располагаем очень небольшим набором приемов, эффективность которых в области быстрой интеграции ситуаций ин­терперсонального взаимодействия была бы сравнима с эффективностью некото­рых уловок, построенных на использовании определенных интонаций. Эти улов­ки кажутся нам более чем естественными, поскольку они в самом прямом смыс­ле слова являются вторым по давности возникновения фактором, играющим очень­важную роль в переживании слушания и интерпретации голоса, а также собст­венно вербального поведения>.]

ГЛАВА 7

МЛАДЕНЧЕСТВО: ИНТЕРПЕРСОНАЛЬНЫЕ СИТУАЦИИ

Понятие личности

В этой главе мы с вами обратимся к проблеме сосуществования чело­веческого организма с естественной средой, составляющими которой яв­ляются физико-химическая среда, флора, фауна и окружающие его люди. Понятие зоны взаимодействия как конечного участка, где происходит взаимопроникновение человека и среды, уже рассматривалось в самом начале нашего разговора о динамизмах, и сейчас мы можем смело ут­верждать, что эти зоны взаимодействия могут быть представлены как молярные физиологические структуры, в которых происходит трансфор­мация энергии, связанная с активностью, осуществляемой организмом для эффективного сосуществования со средой. Совокупность этих струк­тур составляет основу активности, ведущей к возникновению особых пе­реживаний организма, всегда носящих прототаксический характер, хотя в некоторых случаях принимающих более совершенные формы, как, на­пример, в ситуации формирования знаков. Эти переживания в свою оче­редь влияют на проявление интегративных тенденций, связанных с отдель­ными актами функциональной активности, а следовательно, привносят фак­торы вспоминания или предвосхищения, опыта функционирования и адап­тации к предвосхищаемой цели, которая носит название антиципации. Эти факторы вспоминания и предвосхищения, опыта функционирования и адап­тации к предвосхищаемой цели, едва ли можно считать составляющими физиологической структуры; и тем не менее они остаются важнейшими элементами живого организма, а когда в роли этого организма выступает человеческое существо, мы вправе говорить о них как об элементах лич­ности. В самом узком смысле, если рассматривать младенца как совер­шенно абстрактное существо, личность - это относительно устойчи­вый паттерн периодически возникающих интерперсональных ситуа­ций, которые характеризуют человеческую жизнь.

Понятие интерперсональной ситуации, необходимой для осуществ-

ления активности, целью которой является удовлетворение потребности, обладает фундаментальной значимостью для психиатрической теории. Присутствие соска между губами младенца, будучи первым примером интерперсональной ситуации такого рода, интегрируется и поддержива-

ло

Часть 2

ется испытываемой младенцем потребностью в воде и пище, а также

возникающей в связи с этим у матери потребностью заботиться о нем.

Оральная зона младенца и зона молочной железы его матери являются составляющими двух личностей, главным образом относящимися к взаи­модействию в ситуации присутствия соска во рту младенца. Пережива­ние младенцем соответствующего орального поведения, равно как и пе­реживание матерью процесса кормления играют столь же важную роль в данной ситуации, как участвующие в этом процессе физиологические структуры. Из всего огромного мира только сосок матери играет для младенца роль признака хорошей матери, интеграция с которой проис­ходит при участии оральной зоны. Для матери эту функцию выполняют губы более или менее персонифицированного младенца, берущие ее со­сок. Существующая у ребенка персонификация хорошей матери являет собой <схваченный> паттерн ее участия в периодически повторяющихся ситуациях кормления и интеграции других потребностей, которые были разрешены путем их удовлетворения. Она (присущая младенцу персо­нификация хорошей матери) символизирует предстоящее удовлетворе­ние многочисленных потребностей, иными словами - она олицетворяет интеграцию, поддержание и разрешение ситуации, в которой она задей­ствована благодаря адекватным и оправданным действиям младенца.

Организация персонификаций

В приведенных мной рассуждениях фигурировало понятие персони­фикации, важность которого детерминирована фундаментальным значе­нием интерперсональных ситуаций в понимании изучаемых в психиат­рии феноменов. Итак, начав разговор о персонификации хорошей мате­ри, момент формирования которой приходится на период раннего мла­денчества, мы ступили на долгий путь постижения сути персонифика­ций и их динамической роли. Как я уже говорил, присущая младенцу персонификация хорошей матери является паттерном, который в его примитивном восприятии символизирует ее участие в периодически во­зобновляющейся ситуации кормления и других интегрированных ситуа­циях, возникновение которых обусловлено его потребностями и разре­шение которых происходило благодаря удовлетворению этих потребнос­тей. Предвосхищение, как я упоминал ранее, связано с тем, что уже произошло, а предвосхищение хорошей матери связано с тем, что про­изошло успешно. Таким образом, существующая у младенца персони­фикация хорошей матери символизирует предстоящее удовлетворение многих потребностей, или, другими словами, символизирует интеграцию, поддержание и разрешение ситуаций, являющихся обязательным усло­вием для осуществления младенцем эффективных и адекватных дейст­вий, направленных на удовлетворение потребностей.

Итак, данная персонификация не тождественна 'настоящей' матери - конкретному человеку, которого мы рассматриваем как некое живое су­щество. Она представляет собой более совершенную организацию испы­тываемого младенцем переживания. Присущая матери персонификация

младенца - это тоже не сам младенец, а непрерывно развивающееся переживание, которое существует 'внутри' матери и включает в себя мно­жество различных факторов, имеющих лишь очень отдаленное отноше-

ние к 'настоящему' младенцу. Важно понимать, что сформировавшаяся

у младенца персонификация матери состоит, возникает, образуется или

развивается из особенностей взаимоотношений младенца с так называе­мой 'настоящей' матерью в рамках интерперсональных ситуаций, интег­рация которых преследует цель удовлетворения потребностей. А суще­ствующая у матери персонификация младенца (порой носившая руди­ментарный характер в те времена, когда считалось, что душа вселяется в младенца в возрасте около семи месяцев; до достижения этого возраста, как я предполагаю, младенца, вероятно, называли оно, вместо он пли она) это не сам младенец и не только абстрактные события, произошед­шие с матерью в процессе интеграции с младенцем; в нее также входит многое из того, что весьма отдаленно связано с данным конкретным ре­бенком. Материнская персонификация <ее> младенца, в случае если речь идет о ее седьмом отпрыске, может иметь в своей основе значительно меньший объем переживаний, чем тогда, когда у нее родился первый или второй ребенок. Так или иначе, ее предыдущий опыт оказывает зна­чительное влияние на переживания, испытываемые ею в процессе взаи­модействия с этим ребенком. Существующая у матери персонификация ребенка состоит из переживаний, приобретенных как в ситуации, когда он испытывал тревогу, так и тогда, когда он был совершенно спокоен. В нее входят переживания спящего и бодрствующего младенца. Она вклю­чает наблюдения за ходом происходящих с младенцем изменений, а, воз­можно, и живущие в воображении матери метаморфозы, которым еще предстоит произойти. Персонифицированный младенец означает или символизирует 'внутри' матери значительно больше, нежели просто пред­стоящее удовлетворение потребности проявлять заботу или участвовать в интеграции, поддержании и разрешении ситуаций, создаваемых непо­средственно потребностями младенца.

Мать, если можно так выразиться, выступает в роли носителя соци­альных обязанностей по отношению к своему ребенку. Отчасти он сим­волизирует для нее признание этих обязанностей. Их содержание не­сколько варьируется в различных группах, принадлежащих к одному обществу или к одной культуре. Степень эффективности исполнения этих обязанностей может очень сильно колебаться у одной и той же матери, взаимодействующей с разными детьми или с одним ребенком в различ­ных ситуациях. Трудно себе представить, если вообще возможно, что выполнение этих обязанностей не окажет никакого влияния на воспита­ние ребенка. Таким образом, говоря о факторах, которые имеют весьма отдаленное отношение к взаимодействию с 'настоящим' ребенком, но ко­торые в то же время являются неотъемлемой частью материнской пер­сонификации младенца, я причисляю к ним очень важный аспект ответ­ственности матери перед социальной группой, членом или частью кото­рой она является. Осознание матерью своих социальных обязанностей, символом которых является персонифицированный младенец, иногда - и нередко в значительной мере - связано с ситуациями, в которых мла­денец <схватывает> плохую мать, и из переживания подобных ситуаций формирует персонификацию плохой матери.

125

Часть 2

Тревога, будучи атрибутом относительно взрослой жизни, часто до­статочно правдоподобно трактуется как антиципируемое неодобрение осуществляемых действий, высказанное значимым лицом. Когда мы ви­дим, что наш собеседник явно взволнован, мы можем спросить: <Что бы я подумал, если бы вы прямо высказали то, что у вас сейчас в голове?> В большинстве случаев мы получили бы ответ: <Я бы упал в ваших гла­зах>, или <Вы были бы шокированы>, или что-нибудь еще в этом же роде. Вот вам типичная рационализация тревоги. Прибегая к рационали­зации, мы стремимся привести правдоподобное и часто совершенно не­уместное объяснение. Именно поэтому я утверждаю, что тревога, испы­тываемая относительно взрослыми людьми, часто весьма благовидно объ­ясняется как предугадывание негативной оценки действий человека. Мать, перегруженная социальными обязанностями, которые возложены на нее социальной группой, порой со страхом ждет критичных оценок ее мате­ринской роли со стороны мужа, его или своей матери или сестры, сидел­ки или кого-нибудь еще, оказавшегося свидетелем ее обращения с ре­бенком. В большинстве случаев это реальное или предполагаемое осуж­дение, настоящие или воображаемые придирки к заботе о своем отпрыс­ке приводят ее в состояние обеспокоенности. Что касается меня, то, до тех пор пока мне не удастся заручиться очень весомой и обоснованной поддержкой моих действий, чей угодно нелестный отзыв по поводу их или хотя бы подозрение, что кто-то критично оценивает мои действия, заставляет меня волноваться. Следовательно, до тех пор пока мать не составит самое полное представление о своих социальных обязанностях, выполнение которых является ее материнским долгом, и о том, что ей нужно делать, чтобы выполнять их хотя бы удовлетворительно, и, кроме того, пока она не осознает, почему другие люди имеют на сей счет другое мнение и осуждают ее, любая критика ее обращения с ребенком или даже подозрение, что кто-то неодобрительно к этому относится, вселяют в нее тревогу. А если вспомнить, что тревога, испытываемая матерью, вызывает тревогу у младенца, станет понятно, что сложность и трудоем­кость ухода за беспокойным младенцем так или иначе заставляют ее допускать некоторые промахи, которые в свою очередь вызывают наре­кания окружающих.

Этот замкнутый круг лежит в основе интереса психиатров к динами­ческой структуре семьи как социальной группы, внутри которой прохо­дит младенчество их пациентов. Когда я был начинающим психиатром и посещал конференции, организованные моими более опытными коллега­ми, мне приходилось слышать истории болезни, изучая которые высту­пающий добирался даже до прапрадедов больного. В докладах содержа­лись данные о том, кто из них закончил жизнь в психиатрической кли­нике, кто оказался в тюрьме, а кто занимал высокую должность в одном из университетов и т. д. И вся эта замечательная, уходившая корнями в далекое прошлое генеалогия приводила к женщине, которая вышла за­муж и в процессе тяжелых или легких родов, произвела на свет челове­ка, впоследствии ставшего нашим пациентом. В период младенчества у него возникали или не возникали проблемы с питанием (когда я был начинающим психиатром, данному симптому еще не уделяли особого внимания, это произошло чуть позже), а немного спустя он научился

126

Глава 7

ходить, говорить и пользоваться горшком. И вот теперь все это многооб­разие слухов и достоверных сведений представало перед нами, вопло­тившись в человеке, страдающем психическим расстройством. На про­тяжении последующих лет мы проявляли к пациенту неусыпный инте­рес, благодаря чему он - к своему величайшему восторгу или разочаро­ванию, в зависимости от ситуации - превращался из психически боль­ного человека в полноценного члена общества. А уже потом мы обнару­живали, что, судя по всему, упустили из виду многие аспекты этой чрез­вычайно запутанной наследственности (о которой пациент в лучшем слу­чае имел самое общее представление), поскольку, не располагая в полной мере как подтвержденной, так и неподтвержденной информацией, мы не смогли сделать обоснованный вывод о причинах, вызвавших у пациента такое искаженное представление о большинстве окружающих его лю­дей. В конце концов мы выдвигали предположение, что проблемы паци­ента в большинстве своем являются следствием испытываемой тревоги. Как следствие возникала необходимость охарактеризовать феномен тре­воги. Здесь мы исходили из тех трудностей, которые появлялись в ходе лечения, - что, надо отметить, принесло значительно большие плоды, чем составление генеалогического дерева семьи пациента, - и в резуль­тате, наконец, возвращались к исследованию развития системы сниже­ния тревоги в структуре личности человека. Теперь я попытаюсь расска­зать вам об истоках тревоги - о том, какие факторы оказывают влияние на ее возникновение в жизни человека. Нам придется вернуться очень далеко назад, что, собственно, и обусловливливает огромную роль струк­туры семьи, в которой младенец проводит первые месяцы своей жизни.

Тщательно изучив структуру семьи, мы можем обнаружить, что по-

мимо матери в жизни младенца присутствовали другие люди, оказавшие огромное влияние на первые этапы его развития задолго до того, как между ними и ребенком возникли непосредственные значимые интер­персональные взаимоотношения. Более того, в большинстве случаев не­кое лицо, не являющееся матерью ребенка, устанавливает постоянные значимые непосредственные интерперсональные взаимоотношения с еще очень маленьким ребенком. Порой сиделка, а нередко и медсестра берет на себя часть работы по обеспечению удовлетворения потребностей мла­денца в ситуациях, которые они интегрируют. Все, кто замещает мать в выполнении ее функций, со своей стороны персонифицируют младенца, а формирующиеся персонификации играют важную роль в формирова­нии их переживаний и ожиданий, относящихся к младенцам как классу и к данному конкретному ребенку.

Впоследствии в поведении кого-то из выполняющих материнские

функции лиц могут найти отражение особые ожидания, связанные с дру­гими людьми, проявления которых я в дальнейшем буду именовать тер­мином недоброжелательность. Действия такой недоброжелательной фи­гуры никак нельзя назвать заботой, направленной на удовлетворение потребностей младенца; вместо этого она может отшлепать младенца или как-то иначе его напугать. Поскольку недоброжелательное поведение также ведет к возникновению тревоги у младенца, результат <схватыва­ния> этого человека, модифицируясь, превращается в переживание пло­хой матери. Давайте снова возьмем для примера уже знакомую нам мать

127

Часть 2

семерых детей, седьмой из которых и является сейчас предметом нашего разговора. Предположим, что первой и второй были девочки и что стар­шая из них выросла трудным подростком, что, впрочем, не такая уж редкость, и большую часть времени она проводит на улице. Вторая де­вочка превратилась в мамину помощницу, многое делала по дому, на протяжении многих лет чувствуя себя ненужной и забытой, и, как сказа­ла бы ее тетя, стала очень непослушной. И вот появляется седьмой ребе­нок, мамина помощница берет на себя большую часть заботы, которую относительно взрослый человек должен оказывать младенцу. В ее обя­занности не входит кормить ребенка грудью, но она должна укрывать младенца, менять ему пеленки и т. д. В том случае, если мамина помощ­ница демонстрирует недоброжелательность, - это станет нам с вами ясно несколько позже, - ее действия уже не укладываются просто в теорему заботы. Ухаживая за ребенком, мамина помощница порой будет вести себя грубо, ругаться, шлепать младенца и всячески его тревожить. Но, совершая все эти неблаговидные действия, мамина помощница не будет ощущать полной сладости и удовлетворения от содеянного, так как прекрасно знает, что если свидетельницей этих страшных зверств по отношению к новорожденному младенцу вдруг окажется мать или кто­нибудь, кто расскажет ей об этом, то мама оторвет голову своей доченьке или сделает что-нибудь в этом роде. Возмездие, настигающее мамину помощницу за эти мелкие акты вредительства, которые вскоре переста­ют быть тайной, разжигает в ней не только тревогу, но и злобу. В такой ситуации переживание младенца в равной степени включает компонен­ты тревоги и страха; и это переживание, относящееся к самому раннему этапу младенчества, абсолютно идентично тому, что он переживает при взаимодействии с испытывающей тревогу матерью; таким образом, все эти переживания структурируются в инфантильную рудиментарную персонификацию плохой матери. В условиях, когда непреодолимые об­стоятельства вынуждают передать значительную часть заботы в руки недоброжелательного заменяющего мать лица, большая доля контактов младенца с самой матерью также сопряжена с возникновением тревоги, так как едва ли она в состоянии <примириться> с тем уходом, который получает ее ребенок. Таким образом, появляются две или несколько фи­гур, постоянно заставляющие младенца испытывать тревогу, результаты <схватывания> которых структурируются для него в первичную персо­нификацию плохой матери.

Достаточно очевидно также и то, что человек, выполняющий часть материнских функций, равно как и сама мать, может быть заботливым и не испытывать тревоги. В этом случае младенец относит результаты про­цесса <схватывания> двух или нескольких людей к первичной персони­фикации хорошей матери. Если все обстоит именно так и у матери есть очень хорошая помощница - говоря <хорошая>, я имею в виду, что она не мешает заботиться о ребенке, - то у нее будут все основания быть довольной уходом, который получает ее ребенок, и обе они будут пребы­вать в состоянии относительного спокойствия. Следовательно, когда кто­то из них находится рядом с младенцем, он получает заботливое содей­ствие, способствующее удовлетворению потребностей, и испытывает срав­нительно незначительную тревогу. Если в период раннего младенчества,

128

Глава 7

когда процесс персонификации только зарождается, складывается по­добная ситуация, у ребенка формируется персонификация хорошей ма­тери, переживание которой (с нашей точки зрения) складывается из пе­реживаний двух фигур, но которая при этом не носит дифференциро­ванного характера.

Эти два случая, относящиеся к разряду достаточно распространен-

ных ситуаций, весьма красноречиво иллюстрируют всю сложность фор­мирования у младенца персонификации, служащей предпосылкой для развития персонификации значимых людей, которых младенец зритель­но и аудиально дифференцирует из общего потока переживаний. Я уже несколько раз вскользь упоминал о том, что, когда информация, получа­емая посредством зрительных и слуховых рецепторов, становится мате­риалом для предвосхищения и интеграции способствующих удовлетво­рению ситуаций, различия между лицами, о которых идет речь, как пра­вило, приобретают большую выраженность. Я еще не рассматривал этот феномен достаточно детально, но предполагаю, что различия между 'на­стоящими' людьми, с присутствием которых связано возникновение тре­воги, младенец замечает раньше, чем различия между людьми, обеспе­чивающими удовлетворение потребностей; причиной тому являются край­няя нежелательность переживания тревоги ребенком и необходимость избежать ее возникновения. Вероятно, на средних и ближе к поздним фазам младенчества, когда младенец достигает уровня, позволяющего дифференцировать информацию, полученную через дистанционные ре­цепторы - посредством зрения и слуха, дифференциация людей, за­ставляющих его испытывать тревогу (мать или мать и ее недоброжела­тельная помощница), происходит на основе идентичных по своей приро­де и функциональной значимости характеристик, которые позже полу­чат название запрещающих жестов. Эти запрещающие жесты включа­ют интонации и другие голосовые модуляции, изменения выражения лица и т. д. материнской фигуры.

Итак, в двух приведенных мною примерах, в первом из которых фи­гурировала тревожная мать и ее недоброжелательная помощница, а во втором - две спокойные и заботливые женщины, я подчеркнул, что, поскольку переживание, объективно связанное с двумя лицами, может объединяться в первичную персонификацию плохой или хорошей мате­ри, эту персонификацию можно назвать комплексной. С нашей точки зрения, именно комплексная персонификация может включать характе­ристики, объективно присущие двум разным людям. Значение этой ком­плексности заслуживает значительно более подробного анализа. Нет ни­каких оснований утверждать, что в своих переживаниях младенец груп­пирует эти <бесполезные> знаки. Объединение переживаний, связанных с двумя считающими себя независимыми друг от друга людьми, в один знак служит первичным проявлением исключительно важной способно­сти, которую нельзя относить к разряду специфически человеческих. Такое объединение в один знак переживаний двух (по их мнению) раз­ных людей ни в коем случае нельзя рассматривать как случайное совпа­дение или просто <смешивание>. Полагать, что младенец просто <смеши­вает> в одной рудиментарной персонификации элементы переживаний, связанных с двумя разными людьми, матерью и лицом ее заменяющим,

значит заранее исключать для себя возможность познать процесс разви­тия личности. Напротив, младенец дифференцирует переживания, воз­никающие при взаимодействии с одной (с нашей точки зрения) из иден­тичных фигур, формируя рудиментарные персонификации, а именно персонификации хорошей и плохой матери.

Кто-то из вас, вероятно, недоумевает, откуда я все это знаю, из какого

таинственного источника я черпаю информацию о том, что переживает

младенец, скажем, не достигший возраста шести месяцев. Я уповаю лишь

на то, что вы были терпеливы в своем ожидании и крепки в своей вере,

что рано или поздно я поделюсь с вами секретом, - это я сейчас и попы­таюсь сделать.

Предполагаемая корректность данного заключения: о том, что младе­нец дифференцирует переживание 'настоящей' матери как две персони­фикации - хорошей и плохой матери, подтверждается целым рядом сопровождающих процесс развития событий, относящихся к последую­щим стадиям развития. Иными словами, на основании данных, характе­ризующих более поздние этапы младенчества, - значение которых вполне понятно, - я делаю выводы о том, что можно наблюдать на ранних ста­диях младенчества и что, по-видимому, тесно связано с информацией о последующих стадиях, несмотря на то что актуальные для этого периода процессы и явления не поддаются непосредственному наблюдению, и этим обусловлены определенные сложности получения сведений о них. Такой подход к научному знанию может показаться весьма рискованным, если не сказать порочным, но исследование любой новой области было бы прак­тически невозможно, не имей мы возможности, опираясь на достоверно существующие данные и предположения, переносить полученные выво­ды на еще не изученные участки этой новой области. И поэтому, выдви­гая данную доктрину персонификаций, формирующихся на ранних ста­диях младенчества, я вынужден основываться на знании о событиях бо­лее позднего периода, и, возвращаясь назад, делать ретроспективный вывод о том, что, согласно моим представлениям, должно было происхо­дить на этом этапе.

Дифференцирование и структурирование младенцем того, что перво­начально являлось прототаксическим переживанием, в более сложные элементы переживания, которые я именую знаками, является результа­том совокупного действия двух факторов. Одним из этих факторов явля­ется возможность структурировать переживание таким образом. Так или иначе, вы всегда должны принимать это во внимание; обоснование возможности существования какого-либо явления обязательно должно предварять какие бы то ни было заключения в отношении его природы. Тот факт, что не достигший шестимесячного возраста младенец может формировать знаки, по моему глубокому убеждению, легко подтвердить, внимательно понаблюдав за поведением практически любого полугодо­валого младенца. Это дает мне право утверждать, что возможность именно такой структурной организации переживания вполне доказуема. Могу также отметить, что этот феномен встречается не только у человека, но и, насколько мне известно, у жеребят и щенков. Помимо исключительного по значимости фактора возможности важную роль играет также фактор функциональной полезности данных знаков для интеграции ситуаций,

обеспечивающих удовлетветворение потребностей, а также минимиза-

цию тревоги или уход от нее, что приобретает большое значение на пер­вых этапах внеутробной жизни. Именно это я имею в виду, когда упоми­наю о <полезном> или <бесполезном>, хотя использование подобной тер­минологии легко может привести к серьезным заблуждениям. Но вам следует помнить, что, говоря о <полезности> знака и об отсутствии на ранней стадии младенчества <бесполезных> знаков, я имею в виду функ­циональную полезность, т. е. возможность интенсификации функцио­нальной активности, играющей жизненно важную роль в процессе удов­летворения потребностей или ухода от тревоги. В данном контексте мы с вами ограничимся лишь таким пониманием достаточно сомнительных терминов <полезный> и <бесполезный>, и мне хотелось бы верить, что в наши рассуждения не закрадется ни одно из их многочисленных, но со­вершенно ненужных нам значений. Важно подчеркнуть, что выход мла­денца за пределы прототаксиса путем дифференциации и структуриро­вания первичных переживаний является полезным привнесением в ин­тегративные тенденции и, как я уже говорил ранее, это полезное привне­сение находит отражение в процессах вспоминания и предвосхищения.

Я повторяю: нет никаких оснований утверждать, что в структуре пе-

реживаний младенца формируются бесполезные знаки. А следователь-

но, мы не можем говорить о дифференциации настоящей заботливой

матери и ее заботливой помощницы в ситуациях, когда младенец удовле-

творяет свои потребности, так как по многим причинам на протяжении первых месяцев жизни такая дифференциация никоим образом не вне­сла бы никаких изменений в процесс удовлетворения потребностей. Точ­но так же в первые месяцы жизни дифференциация тревожной матери и ее тревожной и недоброжелательной помощницы никак не помогла бы младенцу избежать тревоги или минимизировать ее (на этом этапе пред­почтение отдается избежанию). Суть происходящего с младенцем совер­шенно не меняется от того, взаимодействует он с матерью или с ее по­мощницей; единственная <цель>, имеющая на этот момент значение, из­бежать тревоги, а поскольку тревога уже возникла, для младенца абсо­лютно не важно, кем является фигура, благодаря которой она появилась, или кем она себя считает.^

Дифференциация, присущая маленькому ребенку, не затрагивает не­значимые различия, распространяясь лишь на паттерн, за пределами которого явления и процессы существенно отличаются друг от друга. Предстоящее удовлетворение по своей природе антагонистично тревоге, и на первых месяцах жизни личность человека, сигнализирующего о предстоящем удовлетворении, не имеет принципиального значения. Важно лишь то, что младенец получает возможность интегрировать интерпер­сональную ситуацию и осуществлять активность, направленную на ее разрешение.

А теперь мне бы хотелось напомнить вам, с чего начался наш разго­вор, отметив, что даже простейший пример интерперсональной ситуа­ции, а именно присутствие соска между губами, интегрируется и под­держивается с двух сторон - существующими у младенца потребностя­ми в воде и пище и возникающей в связи с этим у матери потребностью заботиться о нем. Сейчас, я думаю, самое время подчеркнуть, что, когда

речь идет о первых месяцах жизни, информация, которая мне или вам может казаться совершенно необходимой для адекватного восприятия ситуации, нисколько не облегчает деятельность младенца, направленную на приближение удовлетворения, т. е. его вклад в интеграцию ситуации присутствия соска между губами и активность, которую он осуществля­ет для поддержания и разрешения ситуации, потребляя количество жид­кости и питательных веществ, достаточное для реализации потребнос­тей. Полная интеграция ситуации, способствующей удовлетворению по­требности, происходит, когда обладательница соска располагает сей же­ланный объект в зоне досягаемости для рта младенца. Осуществление этого поведенческого акта обусловливает отсутствие тревоги. Именно в этом в период раннего младенчества и заключается интерперсональное содействие, необходимое для поддержания жизнеспособности ребенка. На ранней стадии младенчества единственным значимым показателем является наличие или отсутствие тревоги у относительно взрослой фи­гуры, содействие которой необходимо для младенца. Как я уже говорил, если этот человек испытывает тревогу, то как уровень активности, так и степень удовлетворения потребности снижаются или полностью сходят на нет, а младенец страдает от переживания тревоги. Вот на этом осно­вании я с большой уверенностью заявляю о существовании в структуре первичных переживаний младенца двух комплексных знаков, символи­зирующих хорошую и плохую или вызывающую тревогу мать.

Итак, я представляю на ваше рассмотрение идею о том, что у младен­ца непременно существуют две персонификации любой выполняющей материнские функции фигуры, за исключением ситуации невероятно удачного стечения обстоятельств, и что младенец на самых ранних ста­диях жизни нуждается только в двух персонификациях, распространя­ющихся на всех окружающих людей, которые так или иначе принимают участие в заботе о нем. Поскольку мы сейчас говорим о взрослых, со­ставляющих непостижимый для младенца мир, то у каждого из них обя­зательно формируется своя собственная, отличная от других персони­фикация младенца. Я надеюсь, что к настоящему моменту вы полностью уяснили для себя, что персонификации, если рассматривать их с мета­физической точки зрения, не тождественны персонифицируемому орга­низму или человеку.

Кормление как интерперсональное переживание

Можно смело утверждать, что с момента первого кормления пережи­вания приобретают статус фактора, влияющего на процесс становления личности. Этому, вероятно, предшествуют прототаксические пережива­ния, связанные с установлением дыхательного цикла и необходимой тем­пературы тела, но в связи с частым функционированием оральной зоны именно это ощущение, которому вскоре предстоит модифицироваться в первичные персонификации, лежит в основе столь глобального процесса. К экстрафизиологическим факторам ситуации кормления относятся фор­мирующаяся у младенца персонификация хорошей матери и одна или несколько персонификаций младенца, формирующиеся у матери. Хоро-

шая мать появляется в результате распознавания или дифференциации хорошего и приносящего удовлетворение соска. Иными словами, он диф­ференцируется как паттерн переживания, значительно отличающегося от переживания соска, обусловливающего возникновение тревоги. Пер­сонификация формируется на основе распознавания многочисленных классов сосков, о которых речь шла несколько раньше, по своему харак­теру принципиально отличных от соска, вызывающего тревогу, а ощуще­ния) воспринимаемые дистанционными рецепторами, дополняют первич­ную информацию, получаемую непосредственно через оральную зону. Изучив все эти факты, я пришел к понятию орального динамизма, кото­рый так или иначе связан с областью рта, но на самых ранних стадиях может также включать и слуховой канал, поскольку единственное, что в этот период слышит младенец, - это его собственный голос. По проше­ствии определенного отрезка времени после рождения аудиальная зона превращается в самостоятельную зону взаимодействия. Из всех объек­тов окружающего мира именно многочисленные классы сосков становят­ся важной частью паттерна переживания, т. е. персонификации хорошей матери; но даже эта его часть охватывает ощущения, поступающие из экстраоральных зон, к которым относятся хватательные части рук, ягоди­цы и ноги. Ситуация кормления включает в себя как основной элемент - присутствие соска между губами младенца, играющий центральную роль, так и дополнительную информацию, полученную в результате распозна­вания различных классов сосков и т.д.; а кроме того, в нее входят опре­деленные движения рук и т. д.

Достаточно очевидный характер носят различия между так называе­мыми <кормлением лежа> и <кормлением в вертикальном положении>. Основываясь на всевозможных мелких движениях, мы можем относи­тельно четко установить эти различия. Я говорю сейчас о развитии лич­ности в период, скажем, до достижения младенцем шестимесячного воз­раста. К этому моменту ребенок уже начинает овладевать некоторыми навыками использования рук и ног для манипуляций с телом и одеждой матери, которые мы называем мелкими движениями. У человека, как мне кажется, эти движения не слишком тесно связаны с процессом полу­чения молока из материнского соска, и все же они входят в паттерн, т. е. приобретают, как мы могли весьма опрометчиво заявить, статус действий, обычно сопровождающих процесс кормления. И даже в таком юном воз­расте мелкие движения - которые, по-видимому, обеспечивают возник­новение ощущений, формирующих персонификацию хорошей матери и составляющих часть младенческого переживания ситуации кормления - несколько различаются, когда мать кормит ребенка лежа и когда она де­лает это сидя. Мелкие движения, особенно те, в которых задействованы кисти и стопы, - это не просто моторные движения, сопровождающие кормление, - по сути дела, они являются элементами поведения, которые могут проявиться у человека в форме паттернов поведения спустя годы после того, как он перестанет питаться материнским молоком. Некоторые из них проявляются в состоянии усталости, рассеянности и в других об­стоятельствах в виде весьма своеобразных манерных движений.

Сейчас мы с вами рассматриваем не столько оральную зону младенца

и зону молочной железы матери, сколько интеграцию ситуации кормле-

ния и не столько молоко, тепло и запах материнского тела и т. д., относя­щиеся к первичным аспектам процесса, сколько характер переживания ситуации кормления младенцем. Роль важных факторов также играют некоторые другие виды чувствительности. Например, чувствительность кистей рук младенца; персонификация хорошей матери, интегрирован­ная младенцем в ситуации кормления, наравне с элементами, регистри­руемыми при помощи зрения и слуха, включает элементы, которые можно хватать, толкать, тянуть, тереть, или как-то еще касаться их чувстви­тельной поверхностью ладоней или подошв. Поскольку все эти ощуще­ния ассоциируются у младенца с ситуацией кормления, можно предпо­ложить, что они являются составляющими персонификации хорошей матери, которая, как вы наверняка помните, может представляться ему кем угодно, только не тем взрослым человеком, каковым ее, вероятно, воспринимают окружающие.

У многих млекопитающих, которым присущи мелкие движения, по-

ведение такого рода тесно связано непосредственно с областью молочной железы, но что касается человека, то, как мне кажется, грудным младен­цам так же свойственны манипуляции с прядями материнских волос, как и с грудью матери. Несмотря на то что мелкие движения младенца могут не иметь практически никакого отношения к механизму поступления молока из соска в рот, это тем не менее ничуть не умаляет подлинного значения этих движений для формирования персонификации источника молока - хорошей матери.

Общие и зональные потребности

Факторы биологической организации, обеспечивающие поступление энергии, трансформация которой происходит в нескольких зонах взаи­модействия, проявляются в этих зонах в виде динамизмов; кроме того, мне представляется важным упомянуть о наличии у младенца таких явно выраженных потребностей, как потребность сосать, ощупывать, манипу­лировать ртом и руками и т. д. Мы с вами уже говорили о двух основных видах динамизмов, лежащих в области интересов психиатрии; ко второ­му из них относились динамизмы, концептуализированные на основании особенностей процессов трансформации энергии, происходящих в той или иной зоне взаимодействия. Ранее -- когда речь шла о втором или третьем месяце внеутробной жизни младенца - мы рассматривали потребность в воде и пище, удовлетворяемую в процессе кормления, как динамизм, ин­тегративную тенденцию, находящую отражение в соответствующем пове­дении младенца. Но сейчас мы уже можем говорить об оральной зоне как о самостоятельном динамизме, проявлением которого является потребность в сосании, равно как в движениях рук отражается потребность в ощупы­вании, манипулировании и т. д.; кроме того, оральная зона предполагает осуществление многочисленных манипуляций. Мы можем говорить об оральной и мануальной зонах как о служебных механизмах, обеспечиваю­щих функционирование динамизмов другого класса, а именно потребнос­тей; но эти зоны, сами будучи динамизмами, отражают зональные потреб­ности, примером которых может служить потребность в сосании.

Глава 7

Итак, говоря о зональных потребностях, необходимо отметить, что их

функция заключается в обеспечении количественного аспекта разреше-

ния ситуаций, интегрируемых общими потребностями, а именно потреб-

ностями в кислороде, воде, пище, и т.д.; но нужно также сказать, что

зональные потребности часто, если не всегда, выходят за рамки данного аспекта. Качество, о котором мы сейчас говорим, характеризует энер­гию, поступающую в зону взаимодействия для трансформации энергии в процессе работы, направленной на взаимообмен со средой, происходя­щий в этой зоне. Другими словами, на начальных этапах развития энер­гия, предназначенная для трансформации в оральной зоне, может суще­ственно превышать то количество, которое необходимо для удовлетворе­ния потребностей в воде и пище; и этот избыток выплескивается в ак­тивность, не являющуюся необходимым условием реализации этих по­требностей, но зато дающую начало потребности в упражнении этих функций (назовем это так), присущих данной конкретной зоне взаимо­действия. Таким образом, количество энергии, трансформация которой обеспечивает процессе сосания, может несколько превышать соответст­вующие энергозатраты, и ее излишек находит выход в потребности со­сать, не связанной с соском, и тем более - с получением из него молока.

Много лет назад неоценимый вклад в разработку комплексного под-

хода к психиатрической теории внесла работа доктора Дэвида М. Леви (David М. Levy), посвященная именно этой проблеме, впервые появив­шейся в его исследовании взаимосвязи сосания большого пальца и легко­сти получения молока из соска материй Если бы потребность в пище можно было легко удовлетворить просто сосанием, то дети гораздо чаще сосали бы все, до чего они в состоянии дотянуться; например, младенец вполне может обхватить губами свои верхние и нижние конечности и сосать их. Дальнейшее развитие предложенный доктором Леви подход нашел в изучении процесса клевания у цыплят. В результате проведенно­го эксперимента также было обнаружено, что, если эти маленькие птички без труда получали достаточное количество пищи, они начинали клевать себя и других и порой, реализуя зональную потребность, практически пол­ностью лишали друг друга оперения. Вот вам пример трансформации из­лишков энергии, которая предназначена для активности оральной зоны, направленной на получение пищи. '

Таким образом, практически сразу после рождения зоны взаимодей­ствия начинают функционировать как самостоятельные динамизмы, и в каждой из них трансформируется относительно неизменная часть энер­гии, обеспечивающей поддержание жизнеспособности организма; а энер­гия трансформируется только в процессе работы. Следовательно, суще­ствует зональная потребность в сосании и т. д., являющаяся дополни­тельной по отношению к общей потребности в пище или, по крайней мере, связанная с ней. Если зональная потребность не обеспечивает по­ступление пищи, то дело приобретает очень серьезный оборот. Но если зональная потребность превышает уровень, необходимый для поступле­ния достаточного количества пищи, то поведение, направленное на сня­тие напряжения в оральной зоне, также несколько выходит за рамки необходимого для утоления голода и жажды. Нужно отметить, что в ораль­ную зону поступает большое количество энергии, а оральные потребнос-

ти в отличие от общих имеют величайшее значение для понимания про­цесса развития личности. Здесь есть о чем поразмыслить.

Анальная и уретральная зоны

в системе интерперсональных переживаний

А теперь давайте обратимся к двум другим важнейшим зонам взаи­модействия, опосредующим сосуществование младенца с окружающей средой, а именно к анальной и оральной зонам. Эти участки связаны с выводом из организма отработанных продуктов жизнедеятельности и излишков жидкости. Соответствующую общую потребность можно на­звать потребностью в освобождении от жидких и твердых продуктов, связанных с взаимопроникновением со средой и функциональной актив­ностью организма. Напряжение, обусловливающее появление этих по­требностей, ощущается как периодически возникающая потребность опо­рожнить прямую кишку и мочевой пузырь; центральную роль в пережи­вании этих потребностей играет напряжение, появляющееся в двух сис­темах нейромускулярных органов. Следует обратить внимание на неко­торые особенности, характеризующие подход к изучению данного вопро­са. Когда я говорил о потребности в воде и пище, я не выделял отдельные органы, с которыми могло быть связано ощущение этих потребностей; но, вероятно, из-за того, что анальная и уретральная зоны составляют область, где происходит 'выброс' отходов жизнедеятельности организма, и по некоторым другим причинам, разговор о которых еще впереди, эти зоны и соответствующие им потребности можно разделить по взаимо­связи с определенными нейромускулярными системами. Вероятно, бла­годаря более высокой ценности выживания каждого отдельного организ­ма, у млекопитающих выработался механизм периодичного вывода пе­реработанных продуктов жизнедеятельности, особенно это касается бо­лее густых испражнений.

Мне кажется, сейчас самое время обсудить некоторые предположе-

ния, построенные на моих собственных наблюдениях, но, насколько мне известно, не подкрепленные чьими-либо еще наблюдениями, исследова­ниями или экспериментами. Разумеется, проведенные мною эксперименты и наблюдения ни в коем случае не могут считаться достаточным основа­нием для подтверждения этих предположений. Мне бы хотелось особен­но подчеркнуть элемент содействия или создания условий для выведе­ния из организма фекальных масс. Как удовлетворение потребности мла­денца в воде и пище, так и выведение мочи и экскрементов требуют содействия относительно взрослой материнской фигуры, которое в дан­ном случае сводится к тому, чтобы снять с ребенка мокрую одежду, сме­нить пеленки, а также удалить фекалии с поверхности его тела и окру­жающих его предметов. Удаление фекалий предполагает помимо проче­го очищение запачканных ими областей, особенно слизистой оболочки анального отверстия.

Характер тканей, которые, по нашему представлению, являются вну­тренними покровами организма, как правило, значительно отличается от характера тканей, которые мы считаем внешними покровами тела. Итак,

когда я говорю о том, что <мы считаем> внутренним, я не имею в виду нечто, находящееся глубоко внутри. Носоглотка, ротовая полость и же­лудочный тракт в определенном смысле находятся вне тела; но в то же время они являются частями организма и по различным причинам огра­ничены его рамками так, что покров или мембрана, отделяющие их от чуждых организму веществ, по своей природе отличаются от кожного покрова, ногтей, волос и т. д., принадлежность которых к разряду внеш­них не вызывает никаких сомнений. Особенно важными характеристи­ками этих квазивнутренних оболочек, на которые мне хотелось бы обра­тить ваше внимание, являются секреция слизи и наличие у них ресни­чек, предназначенных для перемещения веществ и т. д. Слизистые обо­лочки соединяются с кожным покровом, а место их соединения всегда является зоной взаимодействия организма со средой, хотя, скажем, ухо может служить примером зоны, не имеющей внешней слизистой оболоч­ки. Участки тела, покрытые слизистыми оболочками, подвергаются боль­шому риску всевозможных повреждений - что обусловлено особенностя­ми кровоснабжения обоих видов тканей - и практически всегда содержат многочисленные рецепторы, как будто предназначенные для защиты этих хрупких конструкций, состоящих из двух различных покровов. Слизис­тая оболочка пищеварительного тракта заканчивается анусом - иными словами, он открывается вовне анальным отверстием; как и в области губ, здесь происходит сочленение слизистой оболочки с кожным покро­вом. В связи с этим среди рецепторов, расположенных в области аналь­ного отверстия пищеварительного тракта, выделяется особый класс ре­цепторов, которые, строго говоря, не будучи отнесены к разряду дистан­ционных, можно назвать бесконтактными рецепторами.

Как я уже говорил, удаление фекалий, являющееся частью ухода за младенцем, предполагает очищение запачканных ими областей, особенно слизистой оболочки анального отверстия. Окончания афферентных нер­вов (т. е. рецепторы) принимают информацию и передают ее дальше; таким образом, анальная область обеспечивает поступление большой ча­сти ощущений, возникающих в анальной зоне взаимодействия. Специ­фическим аспектом чувствительности, присущей анальной зоне, о кото­ром я уже упоминал, можно считать ее квазидистанционный характер, который детерминирует выделение из организма фекальных масс. Гово­ря <детерминирует>, я не хочу сказать, что он является причиной этого процесса, он лишь показывает, произойдет выделение в данном случае или нет. В промежутках между опорожнениями фекалии скапливаются в одном из отделов пищеварительного тракта, напряжение мускулатуры стенок которого действует на самый дальний из трех сфинктеров, что и создает позывы к дефекации. Сфинктеры - это круглые мышцы, замы­кающие какой-либо канал, и сейчас нас с вами интересуют три из них, расположенные в прямой кишке, и два, регулирующие деятельность мо­чеиспускательного канала. Между прочим, с другой стороны пищевари­тельный тракт заканчивается мышцей, по структуре идентичной сфинк­теру и носящей название orbicularis oris (кольцевая мышца рта - лат.). Она тоже представляет собой кольцеобразное скопление мышечной тка­ни, хотя ее первоначальные очертания изменяются формой рта; ее функ­ционирование в значительно большей степени подвержено модификаци-

ям, чем деятельность других сфинктеров, и, кроме того, протекает во взаимодействии с другими мышечными образованиями, поскольку сфинк­теру, замыкающему оральный конец тракта, редко выпадает возмож­ность функционировать самостоятельно, разве что когда вы играете на духовом музыкальном инструменте.

Как я уже отмечал, давление мускулатуры стенок ректального отде-

ла пищеварительного тракта на самый дальний из трех сфинктеров, вы­зывает позывы к дефекации. Итак, мы должны различать прямую киш­ку, в которой происходит первоначальное накопление фекальных масс, и анальный канал, начинающийся с внутреннего сфинктера, проходящий через средний и внешний сфинктер и заканчивающийся анальным от­верстием. Структура этого канала требует своевременного освобожде­ния от скапливающихся в нем экскрементов; если же этого не происхо­дит, она обусловливает возникновение определенных достаточно ярких ощущений. Эти ощущения, возникающие благодаря наличию в канале многочисленных рецепторов, выражаются в переживании дискомфорта и означают, что канал не просто забит фекальными массами, а в нем присутствует нечто, что должно быть немедленно выведено наружу.

В старшем возрасте вывод фекалий при наличии в анальном канале другой фекальной массы, как правило, задерживается до момента пре­кращения контакта этих фекальных масс с расположенными в анусе ква­зидистанционными рецепторами, а когда фекальная масса перестает воз­действовать на эти рецепторы и процесс дефекации завершается, в ана­льный канал поступает другая масса. Все, о чем я вам сейчас рассказал, будучи подвергнуто проверке при помощи исследования, может оказать­ся не соответствующим истине, но я, как мне кажется, имею достаточно веские основания утверждать, что это именно так. Неоспоримым фактом является то, что для осуществления акта дефекации необходимо прекра­щение контакта фекальной массы с анусом. Вам это может показаться совершеннейшей тривиальностью, но в действительности данный факт имеет для теории несоизмеримо большее значение, чем многое из того, что нам преподносится с особой напыщенностью.

В структуру поведения младенца, направленного на удовлетворение по­требности в дефекации, входит расслабление анальных сфинктеров и соот­ветствующее усиление напряжения мускулатуры стенок ректального кана­ла, вызывающее опорожнение анального канала. В период раннего младенче­ства, возможно сразу после рождения, фактор выведения фекалий приобре­тает большое значение и играет немаловажную роль в переживании заботы, составляющей для младенца часть персонификации хорошей матери.

Мочеиспускание регулируется во многом аналогичным уже описан-

ному выше механизмом полости с мускулистыми стенками, напряжение которых оказывает давление на внутренний из двух сфинктеров. Канал между первым и вторым сфинктерами, так же как и анальный канал, должен быть опорожнен, в результате чего в нем возникают определен­ные ощущения, непосредственно сопровождающие процесс мочеиспус­кания. Эти ощущения блокируются на время непосредственного переме­щения мочи от первого сфинктера ко второму и возникают, только когда этот естественный, успешно протекающий процесс прерывается или под-

ходит к концу. И в том и в другом случае в ограниченных сфинктерами участках мочеиспускательного канала возникает ощущение, появление которого, согласно паттерну, должно свидетельствовать о наполненности и которое исчезает после опорожнения канала. Мускулатура этих участ­ков обеспечивает автоматическое опорожнение мочеиспускательного ка­нала, если только что-либо не препятствует этому процессу. Важнейшее различие между механизмами, осуществляющими вывод из организма мочи и фекалий, заключается в том, что в мочеиспускательном канале находится два, а в анальном - три сфинктера.

Что касается механизма мочевыделения, то следует отметить значи­тельные различия в морфологическом строении мужчин и женщин, являю­щиеся результатом слияния некоторых отделов репродуктивной системы с отделом мочевыводящих путей. Эти различия не имеют принципиального значения на первых этапах развития человека, и, говоря о периоде младен­чества, мы вполне можем ими пренебречь. Уретра, канал, по которому моча, накапливающаяся в мочевом пузыре, выводится из организма, заканчива­ется отверстием, окруженным слизистой оболочкой и выходящим на голо­вку пениса у мужчин или открывающимся в вульву, в непосредственной близости от клитора, у женщин. Оболочка уретры соединяется с особым эпителием, содержащим специальные рецепторы, механизм функциониро­вания которых запускается значительно позже, когда динамизм сексуаль­ного желания достигнет необходимого уровня сформированности.

Наиболее важные ощущения, связанные с носящим периодичный ха-

рактер процессом выведения мочи, возникают, во-первых, в глубже рас­положенном, ограниченном сфинктерами участке уретры, во-вторых - в периферической области уретры и, в-третьих - на участках поверх­ности, вплотную примыкающих к уретральному отверстию. Как вы, на­верное, обратили внимание, я не упоминал о давлении, оказываемом на внутренний сфинктер, которое является вторым важным отличием этой системы от анального механизма. Именно растущее давление фекальной массы, усиливаемое давлением стенок прямой кишки на внутренний сфинктер анального канала, обычно воспринимается как потребность в дефекации. Однако если говорить о потребности в мочеиспускании, то, насколько мне известно, она загадочным образом связана с прохождением небольшого количества мочи через внутренний сфинктер, в результате чего она воздействует на ограниченный сфинктерами участок, обладаю­щий особой чувствительностью, что вызывает настойчивое желание мо­читься. Я не знаю, в какой степени давление на уретральный сфинктер может являться компонентом переживания, но так или иначе оно носит значительно менее острый характер, чем в ситуации с анальной зоной.

Уже на ранних стадиях младенчества имеют место значительные разли-

чия в проявлениях этих двух выделительных систем, состоящие, например,

в том, что значение потребности в содействии, связанном с процессом мочеи-

спускания, - иными словами, потребности в заботе, направленной на удов-

летворение потребности мочиться, - главным образом обусловленной необ-

ходимостью поддержания постоянной температуры тела, принципиально от-

личается от значения аналогичных манипуляций, осуществляемых при воз­никновении потребности в дефекации. Моча - это соляной раствор, насы­щенный азотосодержащими отработанными продуктами жизнедеятельности

139

Часть 2

организма, значительную долю которых составляет мочевина. Она обычно совершенно стерильна с точки зрения присутствия в ней бактерий и других низших организмов; иными словами, она не заражена, как это может пока­заться, бактериями, дрожжами, грибками и т. д. Моча представляет собой только лишь выделительный секрет, количество и состав которого определя­ется совокупным действием таких жизненно важных факторов, как баланс электролитов в жидкой среде организма и метаболизм азота. Фекалии же состоят из выделительного секрета и неусваиваемых веществ, попадающих в наш организм вместе с пищей. Их состав и даже их плотность колеблются в очень широких пределах. Они представляют собой прекрасную почву для роста огромного числа низших организмов - бактерий, грибков и дрожжей, продукты жизнедеятельности которых могут оказаться опасными не только для младенца, но и для взрослых. Это становится еще более актуальным с введением в рацион младенца помимо материнского молока других продук­тов, что приводит к разжижению выделительного секрета. Другими словами, если питание в полной мере подходит младенцу, его экскременты не содер­жат клетчатки, а состоят только из слизи и секрета выделительных отделов пищеварительного тракта; но как только в питании происходит какой-то сбой, в них появляется неусвоенное молоко и т. д.; а в дальнейшем, когда младенец уже питается не только молоком и в употребляемой им пище трудноперева­риваемые вещества соседствуют с легкоусваиваемыми, они, в свою очередь, также соединяются с выделительным секретом, образуя фекальные массы.

Пищеварительный тракт выполняет функции поглощения, всасыва-

ния и выведения. Вырабатываемые в нескольких его участках ферменты обеспечивают химические преобразования веществ с последующим вса­сыванием их в виде водного раствора или как-то иначе. Химические из­менения такого рода, равно как и сам процесс всасывания, имеющие в данном случае первостепенное значение, зависят от времени и от темпе­ратуры. Скорость, с которой пищевая масса перемещается от оральной к анальной зоне, играет важнейшую роль в поддержании жизнеспособнос­ти организма, а степень эффективности усвоения полезных веществ пред­ставляет собой сложную функцию от подвижности, состава воды и осмо­тического напряжения. Через неделю после рождения кишечник мла­денца приобретает способность перерабатывать пищу и образовывать фекальные массы к тому моменту, когда должно произойти их выведе­ние, но при некоторых обстоятельствах жидкий стул может непроиз­вольно выделяться на протяжение всей жизни.

Материнские функции, выполнение которых в том, что касается мочи, обеспечивает выживание младенца, сравнительно просты. Кроме внима­ния, которое необходимо уделять непосредственно процессу мочеиспус­кания, от матери главным образом требуется проследить за тем, чтобы длительный контакт младенца с мочой не повлиял на температуру его тела, не повредил прилежащие покровы, намочив или впитавшись в них. Что же касается ухода, связанного с процессом дефекации, то тут все обстоит иначе. Экскременты необходимо немедленно удалить с поверх­ности тела. Нужно очистить анальное отверстие и изучить фекальные массы, с тем чтобы определить степень эффективности деятельности выделительной функции, имеющей огромное значение для жизни и раз­вития организма. Такие различия в материнских функциях, осуществ-

ляемых в связи с процессами мочеиспускания и дефекации, имеют в своей основе очень важные аспекты. Сдерживание мочеиспускания при­вело бы к возникновению серьезнейшей проблемы, и помимо контроля за тем, чтобы это не происходило, единственная материнская забота - сле­дить, чтобы младенец не был мокрым, поскольку это влияет на темпера­туру тела, теплообмен или на то и другое одновременно, а в случае до­статочно долгого контакта мочи с кожей ведет к неблагоприятным ее изменениям. Но в случае с выделением фекальных масс, представляю­щих собой благоприятнейшую почву для бактериального разложения, роста грибков, и т. д. все обстоит иначе. Я уже приводил факты, под­тверждающие необходимость удаления матерью выделенных экскремен­тов с анального отверстия после осуществления младенцем акта дефека­ции. А поскольку быстрый рост детского организма главным образом обусловливается эффективностью работы пищеварительного тракта, любой признак, свидетельствующий о нарушении его функционирова­ния, можно рассматривать как своего рода предупреждение о возмож­ном наличии серьезной проблемы; одним из признаков, обнаружить ко­торый может абсолютно каждый, является характер фекалий.

Таким образом, анальная зона взаимодействия приобретает интерпер­сональный характер практически сразу после рождения. Функциональная активность, сосредоточенная в анальной зоне, часто является проявлением инфантильной тревоги, особенно в случае, когда материнская фигура испы­тывает тревогу по поводу выполнения отдельных элементов своих обязан­ностей. Я имею в виду тех женщин, которым смена пеленок и другие забо­ты подобного рода кажутся непомерно трудным делом. В данном случае, как и в ситуации с уже рассматривавшимися потребностями, вектор трево­ги направлен в сторону, противоположную удовлетворению потребности в дефекации. В результате этого, как правило, происходит сдерживание фе­кальных масс, сопровождаемое усилением напряжения потребности осво­бодиться от них. В результате эволюционных изменений мы избавились от опасности полного блокирования функции выделения фекалий в ситуации тревоги. Но возникновение тревоги, как правило, отодвигает момент выве­дения фекальных масс; и в то же время чем больше фекалий скапливается в прямой кишке, тем большее давление они оказывают на внутренний сфинк­тер и тем острее ощущается потребность от них освободиться. Вмешатель­ство тревоги в область ощущений, связанных с активностью, направленной на осуществление выделительных процессов, станет заметно несколько поз­же. Но мы должны отметить, что содержание жидкости в фекалиях, в зна­чительной мере зависящее от времени, в течение которого пищевая масса находилась в пищевом тракте, является основополагающим фактором, оп­ределяющим консистенцию фекалий. Другими словами, при прочих рав­ных условиях чем дольше фекальные массы остаются в прямой кишке, тем выше их плотность; кроме того, в определенный момент они становятся настолько плотными, а количество фекалий, составляющих единую массу, возрастает до такой степени, что их выделение вызывает у человека боле­вые ощущения, т. е. их прохождение через анальный канал может быть чрезвычайно болезненным. Следовательно, поскольку тревога, как правило, вызывает задержку фекальных масс, ее возникновение в связи с потребно­стью в дефекации - скажем, на четвертом, пятом или шестом месяце жиз-

ни - может послужить причиной болезненности процесса, обеспечиваю-

щего удовлетворение потребности в дефекации. Болевые ощущения не пре­пятствуют акту дефекации, и все-таки боль - это не слишком приятное ощущение из области садомазохизма. Таким образом, одним из наиболее значительных эффектов влияния тревоги на функционирование данной зоны взаимодействия является физическая боль, сопровождающая процесс удов­летворения потребности в опорожнении кишечника.

Примечания к главе 7

' Примечание редакторов: В курсе цикла лекций, которые Салливан читал в 1948 году, он описывал это несколько иначе:

<То, что младенец может делать, согласно нашим гипотетическим представ­лениям, первоначально строится на его биологически обусловленных способнос­тях, но по сути определяется полезностью активности такого рода. А все, что на этом характеризующемся крайней степенью зависимости этапе жизни - в ран­нем младенчестве - можно считать полезным, представляет собой новый этап развития дифференциации эффективно функционирующих интерперсональных ситуаций и ситуаций, которые по ошибке вызывали ужасную тревогу.

Вначале все взаимосвязи с людьми, являющиеся необходимым условием удов­летворения потребностей младенца, объединяются в одну-единственную персони­фикацию, которую я, исходя из необходимости дать ей какое-то название, назвал хорошей матерью; а все переживания, порождаемые многочисленными людьми, вызывающими сильную тревогу, сливаются в единую персонификацию, которой я, руководствуясь теми же соображениями, дал название плохой матери. Развитие дифференциации, повышение эффективности работы дистанционных рецепторов, а также совершенствование их взаимосвязи между собой и со всем организмом в целом имеют первостепенное значение для возникновения состояния готовности к явлениям, по тем или иным причинам приводящим к переживанию тревоги, т. е. из всех происходящих вокруг событий, которые младенец в состоянии воспринимать и структурировать в виде переживаний, он приобретает возможность подготовиться именно к тем явлениям, которые можно отнести к классу запрещающих жестов. Все, что он может уловить, глядя на неясные, движущиеся вокруг него фигуры, вполне способные оказаться предвестниками грядущей тревоги, сливается воедино. Младенец постигает процесс дифференцирования не потому, что располагает ис­ключительной способностью отражать тревогу, а потому, что переживание тревоги является весьма дискомфортным и наиболее неприятным событием в жизни, за исключением самого ужасного происшествия, способного отравить существование младенца - большого временного промежутка между появлением потребности и ее удовлетворением. Но вмешательство механизма апатии обеспечивает младенцу воз­можность отдохнуть, а потом проснуться с обновленными силами. Тем не менее наличие тревоги исключает возможность отдыха или чего бы то ни было другого, кроме страдания. Поэтому я считаю, что развитие дифференциации - т. е. совер­шенствование того, что на начальных этапах может носить зачаточный характер - в данной области, вероятно, может рассматриваться как первая ниточка, ведущая к пониманию тревоги и весьма полезная для младенца, учитывая чрезвычайно дис­комфортный характер переживания тревоги>.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Схожі:

Предисловие к русскому изданию iconПрограмма вступительных испытаний по русскому языку и литературе
Программа разработана с учетом действующей программы по русскому языку и литературе. Экзамен по русскому языку требует знания учебного...
Предисловие к русскому изданию iconМіністерство освіти І науки, молоді та спорту України Херсонський державний університет
Вступительный экзамен по русскому языку предусматривает проверку знаний основных разделов программы по современному русскому языку,...
Предисловие к русскому изданию iconI. Венский кружок научного миропонимания
Перевод Ярослава Шрамко по изданию: Rudolf Carnap, Hans Hahn, Otto Neurath. Wissenschaftliche
Предисловие к русскому изданию iconПрактикум по русскому языку методические рекомендации и материалы для практических занятий и самостоятельной работы
...
Предисловие к русскому изданию iconПересекутся ли тропы науки и религии в познании истины предисловие из книги Т. Д. Шубейкиной «Спираль эволюции государства Российского», изд-во «Ноулидж», 2013, 611стр
Предисловие из книги Т. Д. Шубейкиной «Спираль эволюции государства Российского», изд-во «Ноулидж», 2013, 611стр
Предисловие к русскому изданию iconЗавдання для самостійної роботи змістовий модуль 1 обучение грамоте как особая ступень овладения первоначальными умениями чтения и письма тема Введение. Теория и методика обучения русскому языку как наука. Науки о языке – основа его методики
Тема Введение. Теория и методика обучения русскому языку как наука. Науки о языке – основа его методики
Предисловие к русскому изданию iconРусский язык 4р л12 Лабораторные работы по современному русскому языку [Текст] : учеб пособие для ун-тов. – М. Высш шк., 1985. – 112 с. Кільк прим.: 20
Лабораторные работы по современному русскому языку [Текст] : учеб пособие для ун-тов. – М. Высш шк., 1985. – 112 с
Предисловие к русскому изданию iconЛекция Введение. Теория и методика обучения русскому языку как наука. Науки о языке основа его методики
Лекция Введение. Теория и методика обучения русскому языку как наука. Науки о языке – основа его методики. Обучение грамоте как особая...
Предисловие к русскому изданию iconПрограмма вступительных испытаний по русскому языку и литературе
move to 281-8136
Предисловие к русскому изданию iconПредисловие Комментарии Глава 1 «Насыщенное описание»: в поисках интерпретативной теории культуры

Предисловие к русскому изданию iconПредисловие Комментарии Глава 1 «Насыщенное описание»: в поисках интерпретативной теории культуры

Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи