Предисловие к русскому изданию icon

Предисловие к русскому изданию




НазваПредисловие к русскому изданию
Сторінка7/19
Дата01.07.2012
Розмір4.8 Mb.
ТипДокументи
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19
1. /психоанализ/Вайсс Дж Как работает психотерапия.doc
2. /психоанализ/Винникот Д.doc
3. /психоанализ/З.Фрейд/~$ истории одного детского неврозаЧЕЛОВЕК-ВОЛК.doc
4. /психоанализ/З.Фрейд/ВЛЕЧЕНИЯ И ИХ СУДЬБА.DOC
5. /психоанализ/З.Фрейд/Из истории одного детского неврозаЧЕЛОВЕК-ВОЛК.doc
6. /психоанализ/З.Фрейд/Психопатология обыденной жизни.DOC
7. /психоанализ/З.Фрейд/Ребенка бьют к вопросу о происхождении сексуальных извращени.DOC
8. /психоанализ/З.Фрейд/СЕКСУАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА.DOC
9. /психоанализ/З.Фрейд/СТРОКИ БИОГРАФИИ.DOC
10. /психоанализ/З.Фрейд/Сознание и бессознательное.DOC
11. /психоанализ/З.Фрейд/ТРИ СТАТЬИ ПО ТЕОРИИ СЕКСУАЛЬНОСТИ.DOC
12. /психоанализ/З.Фрейд/Толкование сновидений.DOC
13. /психоанализ/З.Фрейд/Я и оно сознание и бессознат.DOC
14. /психоанализ/З.Фрейд/бессознательное Очерк истории психоан.DOC
15. /психоанализ/З.Фрейд/бессознательное.DOC
16. /психоанализ/З.Фрейд/вытеснение.DOC
17. /психоанализ/З.Фрейд/из книги толкование сновиден.DOC
18. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 1 15.DOC
19. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 16 28.DOC
20. /психоанализ/З.Фрейд/лекции 29 35 введение в психоан.DOC
21. /психоанализ/З.Фрейд/случай невроза навязчивостиЧЕЛОВЕК-КРЫСА.doc
22. /психоанализ/М Кляйн/klein_zavist_i_blagodarnost.doc
23. /психоанализ/М Кляйн/Мелани Кляйн К вопросу маниак депрес состояний.doc
24. /психоанализ/Ненси Мак Вильямс Психоаналитическая диагностика.doc
25. /психоанализ/Обсессивный дискурс Вадим Руднев.doc
26. /психоанализ/Отто Кернберг/Кернберг Отто травма агрессия развитие.doc
27. /психоанализ/Отто Кернберг/Отто Кернберг Отношения любви.doc
28. /психоанализ/Салливан Г.doc
29. /психоанализ/Словарь по психоанализу Лапланш.doc
30. /психоанализ/Фромм Э Искусство любить.doc
Джозеф Вайсс
Дональдс Вудс Винникот разговор с родителями нестрашный психоанализ Винникотта
Влечения и их судьба
З. Фрейд. 1914-1915 г
З. Фрейд
Зигмунд Фрейд
З. Фрейд сексуальная жизнь человека* [1]
Строки биографии
С. 184-188. Сознание и бессознательное См.: Фрейд З. Я и оно
Три статьи по теории сексуальности © Издательство «Алетейя» (г. Спб), 1998 г
Толкование сновидений Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000
Зигмунд Фрейд
З. Фрейд «Основные психологические теории в психоанализе. Очерк истории психоанализа». «Алетейя» спб. 1998г
Остров доброты татьяны бонне
Остров доброты татьяны бонне
Очерк истории психоанализа Зигмунд Фрейд Из книги «Толкование сноведений», сборник произведений, Эксмо-Пресс 2000 Не следует удивляться субъективному характеру предлагаемого «Очерка истории психоаналитического движения»
З. Фрейд
З. Фрейд
З. Фрейд
Заметки об одном случае невроза навязчивости. (Случай Человека-Крысы) З. Фрейд. 1909 г
Мелани кляйн зависть и благодарность исследование бессознательных источников рекомендовано в качестве учебного пособия для дополнительного образования Министерством образования Российской Федерации
Маниакально-депрессивных состояний
Нэнси Мак-Вильямс
Вадим Руднев Обсессивный дискурс (патографическое исследование)
Отто Кернберг. Развитие личности и травма
Отто Ф. Кернберг
Предисловие к русскому изданию
Словарь по психоанализу Ж. Лапланш Ж. Б. Понталис
Исследование природы любви
ГЛАВА 8

МЛАДЕНЕЦ КАК ИНДИВИД

Дифференциация младенцем своего тела

Оральная зона, как я уже говорил, представляет собой независимый динамизм, доказательством чему служит тот факт, что она является ос­новной зоной взаимодействия, посредством которой происходит удовле­творение потребности младенца в жидкости и пище, а кроме того, в ней трансформируется избыток энергии, предназначенной для осуществле­ния соответствующей активности. Избыток энергии воплощается в соса­тельной потребности, потребности манипулировать губами, и т. д., при этом ни одна из них не имеет непосредственного отношения к утолению голода и жажды. В данном случае речь идет о феномене, который полу­чил достаточно расплывчатое название 'удовольствия', связанного с раз­личными видами активности, которые характеризуют определенную зону.

Достигший шестимесячного возраста младенец демонстрирует уже

целый ряд зональных потребностей и формирует некоторые связанные с ними знаки. Процесс развития в этот период протекает с огромной ско­ростью. Работа глаз, например, регулируется таким образом, чтобы обес­печить бинокулярное зрение и зрительную оценку расстояния. Это, ра­зумеется, вовсе не означает, что к возрасту шести месяцев младенец уже в состоянии достаточно точно оценивать удаленность предметов. Но именно в этот возрастной период координация глазных яблок достигает такого уровня, что fovea centralis - точка максимальной остроты зрения, рас­положенная на сетчатке, фокусируется на предмете, на который направ­лен взгляд. К тому же на этом этапе у него достаточно часто можно наблюдать проявления совокупной активности двух или нескольких зон взаимодействия. Несколько раньше у младенца формируется способность поворачивать глаза в направлении источника звука, а в шестимесячном возрасте он нередко поворачивает всю голову. Уровень развития мотори­ки руки и кисти позволяет подносить ко рту зажатый в ней предмет. Та­кая согласованность действий рук и рта является исключительным по зна­чимости аспектом координации двух зон взаимодействия. В этом возрасте движения младенца сводятся к стремлению поднести ко рту все, что он способен удержать в руке, а уже там эти предметы обсасываются и с ними осуществляются всяческие манипуляции. Таким образом, пальцы рук, ног и все <транспортабельные> предметы проходят во рту младенца проце­дуру тщательного исследования и последующей эксплуатации.

В результате координации мануальной и оральной зон происходит выделение чрезвычайно важного паттерна переживания - дифферен­циация младенцем собственного тела из всего окружающего мира. Воз­можно, вам станет понятнее, что я имею в виду, если мы сравним это переживание с процессом дифференциации младенцем хорошего и при­носящего удовлетворение, хорошего, но не приносящего удовлетворения и неподходящего сосков; дифференциация сосков носит интразоналъ­ный характер, другими словами - строится на основе ощущений, воз­никающих только в оральной зоне; глаза постепенно включаются в этот процесс, хотя на начальных стадиях они еще не являются важной зоной взаимодействия. Но при мануально-оральной координации, о которой сейчас идет речь, дифференциация происходит на основании ощуще­ний, возникающих более чем в одной зоне. Поскольку ребенку не удает­ся извлечь из большого пальца ни капли молока, он может причислить его к классу неподходящих сосков, хотя в то же время палец может пре­красно подходить для удовлетворения зональной потребности в сосании; но большой палец принципиально отличается от соска тем, что сам явля­ется источником зональных ощущений. В большом пальце возникают ощущения, вызванные сосательными движениями младенца.

Мультизональные ощущения такого рода во многом значительно от­личаются от ощущений, основанных на совокупном действии дистанци­онных рецепторов и контактных рецепторов оральной зоны, пальцев или ануса. В последнем случае мультизональные ощущения служат матери­алом для формирования персонификации хорошей матери, как я уже достаточно подробно объяснял, и элементами, составляющими персони­фикацию плохой матери. Соответствующая активность младенца - хотя она нередко способствует появлению хорошей матери, хорошего, прино­сящего удовлетворение соска и соответствующей заботы, результатом чего является удовлетворение потребности - не всегда бывает эффек­тивной. Иногда достигаемый результат совершенно не соответствует желаемому. Время от времени все происходит наоборот, появляется и приближается плохая мать, как следствие возникает тревога, а в некото­рых случаях и физическая боль.

И тем не менее активность младенца, направленная на поддержание ситуации присутствия большого пальца между губами, являющейся ча­стью паттерна, практически всегда достигает цели. Единственный фак­тор, способный воспрепятствовать этому процессу - тревога. Разумеет­ся, для того чтобы поместить большой палец в рот, младенцу нужно пройти хотя бы небольшой путь обучения методом проб и ошибок, который мы еще будем отдельно рассматривать, но с развитием нейромускулярного аппарата это действие становится все более надежным. Неудача может произойти только в том случае, если ребенок испытывает тревогу. Но в такой ситуации неудачу следует рассматривать не как самостоятельный феномен, а как составную часть формирующейся структуры пережива­ния <в условиях> тревоги, т. е. переживания состояния тревоги. Когда младенец взволнован, проявления его тревоги настолько более ярко вы­ражены, чем признаки активности, осуществлению которой она препятствует, что неудачи такого рода не воспринимаются как невозможность создания ситуации присутствия большого пальца между губами. В су­ществующем у младенца переживании ситуации присутствия большого пальца между губами нет ни одной неудачи; и поэтому мультимодальное переживание неизменной успешности действия, ведущего к возникнове­нию этой ситуации, отличает обязательное достижение предвосхищаемой цели. В этом и состоит его принципиальное отличие от активности, на­правленной на появление матери, которая бы накормила ребенка, выкупа­ла, укрыла его и т.д.,- активности, которая, даже будучи совершенно адекватной и оправданной, может потерпеть фиаско. Если говорить о мла­денце, то в основе дифференциации его потребностей лежит предвосхи­щение их удовлетворения. Предвосхищаемое утоление голода может по крайней мере изредка заканчиваться неудачей. А вот предвосхищение реализации сосательной потребности, требующее создания ситуации при­сутствия большого пальца между губами младенца, неизменно приводит к удовлетворению. Таково основное различие между этой и всеми осталь­ными ситуациями, ранее игравшими большую роль в жизни младенца.

Когда младенец достигает возраста шести месяцев, хватание, кине­стетически ощущаемое^ перемещение руки к области рта, сосание и дру­гие манипуляции, осуществляемые в оральной зоне, часто приобретают новое качество в результате подключения к ним зрения и других видов чувствительности. Но с точки зрения младенческих переживаний из всех предметов, которые можно схватить, поднести ко рту и исследовать, только часть его собственного тела, помещенная в рот (как правило, это большой палец руки), ощущает его сосательные движения и оральные манипуля­ции. Следовательно, большой палец является единственным предметом, который, оказавшись во рту, ощущает сосательные движения одновре­менно с происходящим удовлетворением сосательной потребности, в оральной области.

Действительно, вследствие манипуляций, осуществляемых в ораль-

ной зоне в отношении многочисленных помещаемых в нее объектов, в

руке возникает целый ряд ощущений, но эти мануальные и сопровожда­ющие их оральные переживания могут быть достаточно разнородны. Рука способна ощущать любой объект - мяч, кубик или, скажем, ножки кро­ватки. Рука может чувствовать мяч или кубик или еще что-нибудь в этом роде одновременно со ртом, но ощущения, возникающие в обеих этих зонах, насколько мы можем судить на нынешний момент, не имеют жесткой связи с объектом. В руке возникают определенные ощущения, в дальнейшем помогающие нам составить более полное представление об объектах; в области губ и рта в свою очередь появляются очень яркие ощущения, которые также внесут свою лепту в этот процесс. Но нет никаких оснований полагать, что они так или иначе войдут в структуру общего представления об этом объекте. В этом их принципиальное отли­чие от переживания присутствия большого пальца между губами. Ощу­щения, полученные в результате поднесения рукой ко рту любых пред­метов, кроме большого пальца, объединяются в единую структуру, ха­рактеризующую мир окружающих, так сказать, <транспортабельных> объектов; но в этом случае мануально-тактильные ощущения не сопро­вождаются оральными.

Нередко случается, что в течение достаточно продолжительного вре­мени мануальные ощущения, возникающие в связи с хватанием рожка, сопровождаются ощущениями, полученными в результате оральных ма­нипуляций с прикрепленной к рожку соской, но совокупность оральных и мануальных потребностей и предвосхищение удовлетворения, которое является следствием активности, направленной на интеграцию соответ­ствующей ситуации, вовсе не обязательно приводят к благоприятному результату. Ситуация кормления из рожка - в возрасте шести месяцев или чуть старше младенец может хвататься за рожок и держать соску рядом со ртом - во многом зависит от того, как проходит процесс корм­ления, останется ли рожок в зоне досягаемости младенца, в случае, если он упадет, однако эти факторы никоим образом не влияют на желание младенца получить рожок. Собственно говоря, для того чтобы получить рожок, младенцам нередко приходится предпринимать те же действия, что и для получения материнского соска, т. е. они должны заплакать, - и в возрасте шести месяцев младенцы нередко принимаются плакать без всякой видимой причины. Поэтому, несмотря на инвариантный характер взаимосвязи предвосхищаемого удовлетворения и ситуации присутст­вия большого пальца между губами младенца, кроме нее существует еще нечто, связанное с ситуацией, в которой между рукой и губами находится промежуточное звено. Присутствие большого пальца между губами мож­но рассматривать как ситуацию, не требующую появления хорошей мате­ри; младенец способен осуществлять это действие без какой бы то ни было внешней помощи - при полном отсутствии персонификаций, будь то пер­сонификация хорошей или плохой матери. Поскольку сосание пальца не может обеспечить жизнедеятельность младенца и не приводит к удовле­творению потребности в пище и воде, он формирует и структурирует пе­реживания таким образом, чтобы иметь возможность самостоятельно удов­летворять эту оральную зональную потребность, которая, как я уже неод­нократно говорил, как правило, трансформирует избыток энергии, остаю­щийся незадействованным в процессе кормления.

Относительно инвариантная ситуация, когда ощущение потребности, предвосхищение ее удовлетворения в результате соответствующих дей­ствий, не зависят от помощи хотя бы смутно <схватываемого> другого, необходимой для достижения антиципируемого удовлетворения, в неда­леком будущем станет частью большого паттерна переживания, по отно­шению к которому уместно будет использовать слова <мой> или <мое тело>, а если выражаться возвышенно, то <мой разум> или даже <моя душа>. Имейте в виду: я пока не рассматриваю переживания, в которых тревога препятствует - вплоть до полного блокирования - эффектив­ному осуществлению соответствующей активности, что, как я уже гово­рил, обычно приводит к возникновению <переживаний в состоянии тре­воги>, <переживаний в ситуации тревоги> или <окрашенных тревогой> переживаний, и которые в связи с этим не несут информации о потреб­ности и ее удовлетворении. Ситуация присутствия большого пальца между губами является первым рассматриваемым нами примером удовлетво­рения двух зональных потребностей посредством одной адекватной и оправданной активности, которую младенец осуществляет без помощи более взрослого человека, т. е. в данном случае исключены необходимость помощи хорошей матери и опасность появления плохой матери. Это первая в жизни младенца ситуация, в которой ощущаемая потреб­ность и предвосхищение ее удовлетворения путем осуществления опре­деленной, неизменно эффективной активности сопровождаются удовле­творением двух зональных потребностей.

Перед вами паттерн переживания, или переживание, которое приоб-

ретет структуру паттерна. Это чрезвычайно важный паттерн, поскольку именно он через некоторое время превратится в символ - очень слож­ный, многозначный и всеобъемлющий знак; этот знак представляет со­бой определенную модель организации информации, которую можно было бы определить как <мое тело> и к которой можно отнести, если подойти к этому не слишком строго, практически все, с чем соотносится место­имение <мое>. Конечно же, я вовсе не утверждаю, что из переживания младенца, связанного с сосанием пальца и ощущением сосательных дви­жений в самом пальце, сразу же сформируется образ его тела. Но имен­но этот паттерн является отправной точкой; именно этот тип пережива­ний или этот результат в той или иной степени закладывает фундамент того, что в недалеком будущем будет формировать паттерн <мое тело>. Несколько позже я расскажу вам о причинах, позволяющих мне утверж­дать, что именно паттерн <мое тело>, имеет исключительное значение для прочного закрепления чувства автономии, независимости существа, если хотите, а также служит величайшим препятствием для развития способности постигать суть интерперсональных взаимоотношений и, на­конец, формирует то, что я на протяжении многих лет именовал иллюзи­ей собственной уникальности^ Немаловажное значение нашей попытки проследить, как формируется этот экстраординарный паттерн пережи­вания, который уместно было бы обозначить местоимением <мой>, поче­му это происходит именно так, а не иначе и какую роль в его становле­нии играют события, происходящие в возрасте шести месяцев, опреде­ляется необходимостью освободить этот огромный пласт переживаний от шелухи более поздних привнесений, ведущих к ошибкам и заблуждени­ям, которые мешают проникнуть в сложнейшую природу интерперсо­нальных взаимоотношений. Объяснить или сформулировать истоки лю­бого переживания, развитие которого начинается в столь раннем возрас­те, всегда очень непросто.

Кратко резюмируя переживания, сформировавшиеся у ребенка на

период среднего младенчества, необходимо отметить, что его руки к это­му моменту уже полностью исследовали окружающее его жизненное пространство и все встречавшиеся на их пути объекты оказались разде­лены на две большие категории: <самочувствительные> и <несамочувст­вительные>. Классическим примером <самочувствительного> объекта является большой палец руки. Ощущение его возникает не в руке, а во рту, или скорее даже - в комплексе, состоящем изо рта и руки. Рот чувствует палец, а палец чувствует рот; это и есть <самочувствитель­ность>. С этого, как я уже говорил, и начинается процесс всеобъемлюще­го развития. Но через руки безотносительно к области рта поступает львиная доля всех ощущений, процесс модификации которых основыва­ется на том, что некоторые из объектов, исследуемых при помощи рук, не только ощущаются руками, но и чувствуют руки, хотя среди них не-

мало и таких, которые, будучи осязаемыми, не чувствуют прикоснове-

ний рук. <Схватывание> первой категории предметов (<самочувствитель­ных>) обеспечивает поступление пред-информации, которая впоследст­вии займет свое место в структуре представлений о собственном теле; <схватываемые> объекты, принадлежащие ко второй категории (<неса­мочувствительных>), значительно позже станут частью большой группы как ложных, так и истинных представлений о внешней реальности, т. е. о том, что находится за пределами тела.

Руководствуясь желанием облечь все вышесказанное в изящную и лаконичную форму, можно было бы выразить нашу идею следующим образом: младенец 'познает' собственное тело. Но к интересующей нас проблеме развития личности подобная терминология вряд ли примени­ма, так как попытка свести происходящее с младенцем к внешним пове­денческим проявлениям неминуемо привела бы нас к величайшим за­блуждениям. Многое из того, что можно было бы усмотреть в поведении младенца, в силу тысячи различных причин просто не может происхо­дить с ребенком.

Влияние тревоги на познание младенцем своего тела

Знакомство младенца с тем, что, по сути, и является им самим, - с

самочувствительными объектами, которые ощущают и вместе с тем ощу-

щаются, - во многих направлениях не заходит слишком далеко, пока

интенсивное влияние взрослого человека, создающего для младенца объ-

ективный предметный мир, не даст этому процессу необходимый толчок.

Причина, мешающая младенцу познавать собственное тело, включает два фактора, об одном из которых мы уже упоминали. Во-первых, это социаль­ная ответственность, ставящая мать перед необходимостью воспитать ре­бенка порядочным, достойным человеком; ко второму фактору относится целый ряд существующих у матери установок, некоторые из которых могут даже быть весьма обоснованными, т. е. достаточно близкими к реальному положению вещей, особенно в том, что касается воспитания детей.

Одна из этих социальных обязанностей и установок вскоре становит­ся препятствием, мешающим интегрированию ситуации присутствия большого пальца между губами. Тенденции, присущие мануальной зоне, не ограничиваются хватанием и поднесением к области рта, кроме этого рука младенца может тянуть, постукивать и т. д. В связи с таким воз­действием мануальной зоны на предметы, в соприкосновение с которыми она вступает, а также по причине прорезывания зубов считается, - и в некоторых случаях, я уверен, небезосновательно, - что если ребенок слишком часто засовывает большой палец или руку в рот, то это может привести к неэстетичной, а иногда и неблагоприятной с точки зрения функционирования пищеварительной системы деформации зубов, так что если вы вовремя не вмешаетесь, ваш ребенок рискует приобрести так называемые торчащие зубы. Для того чтобы он выглядел привлекатель­но, вам придется прибегнуть к дорогостоящему, утомительному для ре­бенка, крайне нежелательному вмешательству врача-ортодонта. Вот что заставляет многих матерей бороться с этим первичным проявлением самостоятельности младенца - сосанием большого пальца. Спустя некото­рое время тревога, различия в интенсивности которой идентифицируют­ся младенцем на основании переживания запрещающих жестов и т. д., становится препятствием, мешающим младенцу в определенном смысле ощутить собственное тело как нечто неизменное. Таким образом, на ак­тивность, посредством которой младенец удовлетворяет зональные по­требности, связанные с областью рта, накладывается строжайший мате­ринский запрет. Насколько мне известно, это никогда не происходит од­номоментно, но даже если и так, то младенец все равно продолжает со­сать палец, когда матери нет поблизости. Так или иначе, переживание присутствия большого пальца между губами неизменно присутствует; бессмысленно пытаться разыскать младенца, который бы не сосал боль­шой палец. На свете нет ничего бесполезнее, чем любые ухищрения, пре­пятствующие младенцу подносить руки ко рту, и у меня есть все основа­ния полагать, что в результате использования подобных приспособлений он вырастет кем угодно, только не тем, кем бы мы хотели его видеть. Таким образом, независимо от внешних обстоятельств младенец осуще­ствляет действия, направленные на освоение того, что, вероятно, в неда­леком будущем получит множество разнообразных названий, таких как самостоятельность или (это название нравится мне значительно меньше) аутоэротичное поведение. Но, как я уже говорил, в большинстве случаев, рано или поздно младенец попадает под мощный прессинг ухаживающе­го за ним носителя культурных ограничений, и это грозит вылиться в весьма неблагоприятные для ребенка последствия.

При помощи рук младенец исследует не только свой рот, но и другие части тела: ступни ног, пупок, внешние половые органы. Насколько я успел заметить, однажды случайно соприкоснувшись с проблемами ухо­да за младенцем, большинство матерей не обращают особого внимания на то, что младенец ощупывает собственный пупок; к тому времени, ког­да моторное развитие его верхних конечностей достигает соответствую­щего уровня, пупочная ранка уже должна полностью зажить, и это пол­ностью снимает риск занесения смертельно опасной инфекции. А по­скольку одним из наиболее глубоко укоренившихся моторных паттернов, по-видимому, является сворачивание калачиком, совершенно очевидно, что, например, ноги и руки обязательно должны контактировать друг с другом; и это не вызывает у матери никакого беспокойства.

Если подходить с точки зрения геометрии тела, то с тем же успехом младенец может исследовать другую область - промежность, анус и внешние половые органы. И на такую активность матери обычно смотрят уже совершенно иначе. Я уже говорил о том, что, вероятно, в силу самой человеческой природы, нам свойственно стремление держаться подаль­ше по крайней мере от дурно пахнущих фекалий. Особенно в западно­европейских культурных традициях, если можно выделять эту область как отдельную культуру, интенсивно насаждается представление о ядо­витом характере не только экскрементов, но и анальной зоны как тако­вой. Детская рука, которая сейчас манипулирует анусом, как известно любой матери, через минуту окажется во рту; благодаря широкому рас­пространению знаний о микробах и сомнениям по поводу физической и сексуальной чистоплотности - нашедших отражение в христианских

догматах западной культуры, в основу которых в свою очередь легли иудейские заповеди - многие матери считают, что если через палец, побывавший в промежности, в рот попадет какое-то вещество, то это непременно повлечет за собой самые трагические последствия. Таким образом, любой контакт руки младенца с фекальной массой или прикос­новение к области, контактировавшей с экскрементами, нередко вызы­вает у материнской фигуры бурю возмущения. И даже если сама она считает иначе, ей непременно становится известно общественное мнение по этому поводу. Следовательно, чем скорее она отучит своего ребенка прикасаться к этой части тела, тем выше шансы обоих стать достойными членами своего общества. Именно поэтому матери практически всегда категорически запрещают своим детям сосать большой палец, а также прикасаться к фекалиям или самому анальному отверстию.

Социальные обязанности и установки, касающиеся места сексуально-

го желания в человеческой жизни, несколько отличаются от того, что связано с экскрементами и непосредственно анальным отверстием, хотя их часто путают - вернее, просто объединяют одно с другим. Эти обя­занности и установки - угроза, ставящая под удар внешние приличия и статус человека в обществе, определяющиеся тем, что человек делает со своими гениталиями и гениталиями других людей, - заставляют мате­ринскую фигуру запрещать младенцу любые манипуляции половыми органами при помощи рук.

Таким образом, тревога, а также весь спектр испытываемых мате­ринской фигурой смешанных чувств, в которых она присутствует, обус­ловлены насаждаемыми культурой табу по отношению к экскрементам и даже к земле, поскольку в ней так или иначе присутствует доля фека­лий, равно как и к прикосновениям и даже к рассматриванию половых органов. Степень взаимосвязи между испытываемой матерью тревогой или смешанными эмоциями, в структуре которых тревога занимает не последнее место, и этими двумя областями деятельности колеблется иногда весьма существенно. С одной стороны, позиция матери может просто сводиться к осознанию необходимости вырастить ребенка человеком, приспособленным к жизни в данном конкретном обществе, что означает постепенное угасание интереса к фекальным массам, к анальной зоне, которая ощущает и вместе с тем ощущается, и к области гениталий, об­ладающей аналогичным свойством. Как правило, мать стремится к это­му, исходя из традиций, установок и интересов, сформировавшихся в современном ей обществе, и теми, которые, как ей кажется, будут суще­ствовать в том обществе, активным членом которого станет ее ребенок несколько лет спустя. С другой стороны, мать может практически посто­янно пребывать в состоянии сильнейшей тревоги из-за того, что ее мла­денец трогает свой пенис, или потому, что его руки испачканы фекалия­ми. Иногда ее поведение принимает такие формы, что психиатрам не потребовалось бы проводить предварительное ознакомление с особенно­стями поведения, чтобы вынести свой вердикт и назвать это серьезным психическим расстройством, т. е. психозом. Следствием подобного отно­шения может стать стремление при любой возможности пресекать тако­го рода действия, что неминуемо вызовет у младенца переживание не­стерпимой тревоги. Таким образом, социальные обязательства и установки, существующие у материнской фигуры, оказывают мощнейшее противодействие эффективной, адекватной и оправданной активности младенца, направленной на удовлетворение чисто зональных потребнос­тей. Оно может выражаться в бесконечном многообразии различных ис­пользуемых матерью методов, - более или менее серьезных запрещаю­щих жестов, а в некоторых случаях <болевых приемов> или совершенно немыслимых ортопедических приспособлений, - которые нередко при­меняются для выделения этих зон <собственности> на основании при­надлежности к странному конструкту, который мы немного позже будем рассматривать как область личности, носящую название не-Я.

Таким образом, формирование паттерна переживания, который мы вскоре представим в качестве всеобъемлющего символа под названием <мое тело>, происходит под воздействием многочисленных привнесений и ограничений, появление которых детерминировано действиями мате­ринской фигуры, являющейся воплощением культуры, предрассудка, психического заболевания или чего-нибудь еще; и поэтому я могу с пол­ной уверенностью утверждать, что ни один достигший зрелости человек не обладает адекватным представлением о своем теле, иначе говоря - всей полнотой информации о нем, которую можно получить, используя специфически человеческие способности в период их формирования.

Овладение мимикой лица

Не желая упускать из виду весьма важные события, происходящие

до начала периода среднего младенчества, т. е. до достижения младен­цем возраста шести-восьми месяцев, мне бы хотелось обратить ваше вни­мание на другой очень важный интерперсональный процесс. Этот про­цесс, заключающийся в освоении мимических реакций лица, тесно свя­зан с переживанием <моего тела> и может считаться одной из составля­ющих целостного представления о себе самом.

Наша голова оснащена определенным набором мышц, прикрепленных

к черепным костям и хрящам, деятельность которых обеспечивает вы­живание животных видов, а следовательно, и человека. Многие из этих мышечных структур находятся непосредственно под сравнительно тон­ким слоем покровных оболочек - под кожей, жировыми прослойками и т. д. Эффекторные компоненты этих мышц - нервные окончания и сама по себе мышечная ткань - обладают способностью очень четко отражать тонус лицевых мышц. Хотя и в значительно меньшей степени, но этой способностью обладает также и большинство скелетных мышц. Следует отметить, что тонус лицевых мышц не относится к категории простей­ших функций. Например, простейшая функция мышц моей руки заклю­чается в том, чтобы эту руку поднимать, и они в большинстве случаев, за исключением лишь ситуации, когда я сплю или нахожусь под действием общей анестезии, сохраняют такое положение, чтобы при соответствую­щей иннервации рука немедленно поднялась; иначе говоря, когда моя рука лежит на бедре, эти мышцы, если можно так выразиться, не просто висят в расслабленном состоянии. Напротив, они принимают такое поло­жение, которое позволяло бы мне, напрягая эти мышцы, двигать предплечьем. Мы называем это напряжением положения, и как в ситуации с мышцами руки, так и в любом другом случае, статическое напряжение по существу является активным состоянием, немедленно переходящим в действие, как только возникает необходимость изменить геометрию тела.

Что касается большинства эффекторных структур лицевой области,

то они характеризуются значительно большей дифференцированностью,

чем те, которые мы рассматривали в примере с рукой. И хотя, конечно, у человека, обезумевшего до такой степени, что он готов, как говорится, перекусить железный гвоздь, действительно будет очень высокое стати­ческое напряжение в жевательных и кусательных мышцах, тем не менее эти крайние проявления так называемого эмоционального выражения или выразительного движения не всегда можно безусловно трактовать как подготовку или готовность этих мышц к действию. Трансформация пат­терна статического напряжения многочисленных мышц лица может вы­зывать бесконечные изменения человеческого лица.

К периоду среднего младенчества исключительно благодаря контак-

там с материнской фигурой и другими значимыми людьми младенец ос­ваивает верные и неверные паттерны статического напряжения лица. Одним из важнейших приобретений этого возраста является координа­ция положения и изменения положения, т. е. выразительного движения, лица, которое обычно называют улыбкой. Раньше бытовало мнение, бо­лее того, я точно знаю, что этот факт фигурировал в образовательных программах, что мы рождаемся с инстинктом или чем-то в этом роде, заставляющим нас улыбаться и выражать весь спектр эмоций от почти­тельного восторга до явного отвращения. Но эта восхищающая своей про­стой идея будет несколько дискредитирована, если мы ненадолго отвле­чемся от нашего общества и обратимся к совершенно чуждой нам куль­туре, - такой, как, например, остров Бали или Микронезия довоенного периода, - еще не претерпевшей ассимиляцию с западной культурой. В этих районах, как это ни покажется странным, люди обладают инстинк­том улыбаться, но делают они это не так, как мы, а совершенно иначе, причем вы никогда не догадались бы о том, что это улыбка, если бы не проследили за реакциями других в аналогичной ситуации. Дело в том, что арсенал различных состояний мускулатуры лица человека бесконеч­но велик, а спектр возможных изменений состояния этих так называе­мых мимических мышц еще больше. Благодаря этому человеческое лицо может принимать поистине бесчисленное множество выражений, и на основании структуры первичного прототаксического переживания, даль­нейшее развитие которого формирует сочетания ощущений, полученных в различных зонах, младенец постепенно вычленяет из этого многообра­зия нечто, отдаленно напоминающее то, что носители культурных ценно­стей называют выражением лица. Именно так и возникает львиная доля наших мимических проявлений.

Выражение лица - это всегда совокупность статического и динами­ческого напряжения. Так, например, постоянно насупленные брови быс­тро теряют свое коммуникативное значение и воспринимаются уже как черта лица. Но для знающих друг друга людей, т. е. для носителей одной и той же или близких культур, переход от одного мимического выраже­ния к другому имеет огромную информационную ценность. Путем проб и

ошибок, под влиянием тревоги или ее отсутствия человек приобретает определенный мимический репертуар. Успешное протекание этого про­цесса предотвращает устрашающее, обескураживающее разрушение эй­фории. В противном случае эйфория неумолимо снижается - отчасти под действием социальной ответственности, материнских ожиданий, свя­занных с развитием интеллекта и т. д. Таким образом, люди постигают науку выражения эмоций посредством мимики, следуя по пути проб и ошибок и испытывая перманентное влияние тревоги. Мы сейчас говорим не о том, как выглядит плачущий новорожденный младенец, а о том, что мы видим, когда плачет ребенок в возрасте двенадцати месяцев. Нас интересует ребенок, чей плач является отражением влияния материн­ских ожиданий, мелких запрещающих жестов, тревоги и т, д.

Овладение фонемами

Теперь мне хотелось бы вкратце упомянуть о другой форме науче-

ния, относящейся к периоду среднего младенчества, подробно рассмот­реть которую я планирую несколько позже. Если у ребенка в его быт­ность <звероподобным существом> не проявляется никаких патологичес­ких нарушений генетического или иного характера, к возрасту шести­восьми месяцев у него формируется тип научения, отражающий челове­ческий потенциал, роль которого в будущей жизни практически невоз­можно переоценить: это научение методом проб и ошибок, происходящее под влиянием тревоги, но, что очень важно, принимающее специфически человеческую форму. В основе его успешности лежит не тревожное или эйфорически-защищающее отношение матери, а уже достаточно сфор­мированное координирование двух зон взаимодействия. Мы уже рассма­тривали присущий исключительно человеку пример такого координиро­вания, а именно расположение большого пальца руки между губами. Его возникновение обусловлено поразительнейшими связями в центральной нервной системе человека и ближайших к нему животных видов, по­скольку рот представляет собой неисчерпаемый источник информации, служащей основой познания окружающего мира в период младенчества. Но такая координация двух зон, о какой сейчас идет речь, - это ситуа­ция, впервые обсуждая которую, мы не выделяли в ней отдельных зон - я имею в виду наш с вами разговор о том, как младенец слышит собст­венный плач. А теперь мы уже можем говорить о слухе как о самостоя­тельной зоне взаимодействия. Тонкая координация голосового поведения с активностью слуха как зоны взаимодействия совершенствуется в про­цессе развития, и к периоду среднего младенчества ребенок начинает 'экспериментировать'^ с улавливанием звуков, издаваемых другими. Мла­денцу нет необходимости корректировать звуки, издаваемые им самим, - они есть и всегда были таковыми. Одним из первых упоминавшихся нами феноменов был плач при рождении, который, по моему мнению, младе­нец слышит, что, вероятно, связано с существованием костных или каки­ми-то других твердых структур. Но на данном этапе я хочу рассмотреть длительный процесс научения методом проб и ошибок на примере, когда младенец начинает постепенно приближать звуки, издаваемые им са-

мим, к звукам, которые он слышит. В процессе развития достаточно своеобразные звуки, на начальных фазах напоминающие бульканье и воркование, через несколько месяцев, на протяжении которых голосовая активность младенца приобретает форму лепетания, достаточно близко приближаются к отдельным участкам континуума звуков, являющихся фонемами, из которых конструируется речь значимых для младенца людей. Это не произошло бы, если бы младенец не обладал способностью слышать, или если бы его существование протекало в совершенно без­молвном, погруженном в полную тишину мире. И если в жизни младен­ца не возникает таких экстремальных обстоятельств, то к возрасту вось­ми месяцев координация рецепторов уха с голосовым аппаратом уже проявляется в том, что можно рассматривать как подготовку к овладе­нию способностью издавать необходимые звуки, из которых в скором времени будет сформирована вся колоссальная по величине структура языка.

Примечания к главе 8

^ Говоря <кинестетически ощущаемое>, я имею в виду деятельность тех ре­цепторов, благодаря которым мы узнаем о положении наших суставов и т. д. или, если конкретнее, положении и напряжении поверхности суставов и т. д., и руководствуясь которыми, при условии наличия у нас достаточно большого опы­та, мы можем судить о положении наших конечностей. Их движения дают нам возможность представить себе или почувствовать геометрию собственного тела. Помещая большой палец в рот, мы получаем информацию о положении локтя, запястья и других суставов, т. е. у нас возникает прототаксическое пережива­ние, играющее важную роль в регуляции движений мышц и т, д.

^ Примечание редакторов: См. записи Салливана, первоначально представ-

ленные в форме лекции, которую он читал в 1944 году, а после его смерти опуб­ликованные с небольшими коррективами под названием , Psychiatry (1950) 13:317-332.]

" Необходимо понимать, что, используя применительно к младенцу слово <экс­периментировать>, я выражаюсь образно, и в данном случае не следует воспри­нимать этот термин в его словарном значении.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19

Схожі:

Предисловие к русскому изданию iconПрограмма вступительных испытаний по русскому языку и литературе
Программа разработана с учетом действующей программы по русскому языку и литературе. Экзамен по русскому языку требует знания учебного...
Предисловие к русскому изданию iconМіністерство освіти І науки, молоді та спорту України Херсонський державний університет
Вступительный экзамен по русскому языку предусматривает проверку знаний основных разделов программы по современному русскому языку,...
Предисловие к русскому изданию iconI. Венский кружок научного миропонимания
Перевод Ярослава Шрамко по изданию: Rudolf Carnap, Hans Hahn, Otto Neurath. Wissenschaftliche
Предисловие к русскому изданию iconПрактикум по русскому языку методические рекомендации и материалы для практических занятий и самостоятельной работы
...
Предисловие к русскому изданию iconПересекутся ли тропы науки и религии в познании истины предисловие из книги Т. Д. Шубейкиной «Спираль эволюции государства Российского», изд-во «Ноулидж», 2013, 611стр
Предисловие из книги Т. Д. Шубейкиной «Спираль эволюции государства Российского», изд-во «Ноулидж», 2013, 611стр
Предисловие к русскому изданию iconЗавдання для самостійної роботи змістовий модуль 1 обучение грамоте как особая ступень овладения первоначальными умениями чтения и письма тема Введение. Теория и методика обучения русскому языку как наука. Науки о языке – основа его методики
Тема Введение. Теория и методика обучения русскому языку как наука. Науки о языке – основа его методики
Предисловие к русскому изданию iconРусский язык 4р л12 Лабораторные работы по современному русскому языку [Текст] : учеб пособие для ун-тов. – М. Высш шк., 1985. – 112 с. Кільк прим.: 20
Лабораторные работы по современному русскому языку [Текст] : учеб пособие для ун-тов. – М. Высш шк., 1985. – 112 с
Предисловие к русскому изданию iconЛекция Введение. Теория и методика обучения русскому языку как наука. Науки о языке основа его методики
Лекция Введение. Теория и методика обучения русскому языку как наука. Науки о языке – основа его методики. Обучение грамоте как особая...
Предисловие к русскому изданию iconПрограмма вступительных испытаний по русскому языку и литературе
move to 281-8136
Предисловие к русскому изданию iconПредисловие Комментарии Глава 1 «Насыщенное описание»: в поисках интерпретативной теории культуры

Предисловие к русскому изданию iconПредисловие Комментарии Глава 1 «Насыщенное описание»: в поисках интерпретативной теории культуры

Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи