С. Шляхова дребезги языка словарь русских фоносемантических аномалий icon

С. Шляхова дребезги языка словарь русских фоносемантических аномалий




НазваС. Шляхова дребезги языка словарь русских фоносемантических аномалий
Сторінка3/21
Дата21.05.2013
Розмір3.45 Mb.
ТипДокументи
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

^ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЕДИНИЦЫ ОПИСАНИЯ


Общие замечания. Объектом фоносемантики является звукоизобразительная система (ЗИС) языка, единицы которой обладают необходимой, существенной, повторяющейся и относительно устойчивой непроизвольной фонетически мотивированной связью между фонемами слова и денотатом, т.е. фоносемантика изучает примарную (фонетическую) мотивированность языковых единиц.

ЗИС языка отличают следующие свойства: естественность (неконвенциональность), экстра-интралингвистический характер, гипервариативность, гипераномальность, периферийно-центральный характер (генетически занимала центральное место в системе языка, в процессе эволюции оттеснена на периферию), стохастичность (вероятностный характер), примарная мотивированность.

Под звукоизобразительными (ЗИ) словами понимаются «не только те слова, которые ощущаются современными носителями языка как обладающие фонетически мотивированной связью между “звуком и значением”, но и все те слова, в которых эта связь в ходе языковой эволюции оказалась затемненной, ослабленной и даже на первый взгляд полностью утраченной, но в которых с помощью этимологического анализа эта связь выявляется. Следовательно, ЗИ-слово - это слово, звукоизобразительное в своей основе, по своему происхождению» (Воронин 1982: 22).

ЗИС любого языка состоит из двух подсистем: звукоподражательной и звукосимволической. Основной проблемой многих исследований является неразличение ономатопеи, составляющей звукоподражательную подсистему (акустический денотат) ЗИС языка, и звукосимволических единиц, составляющих звукосимволическую подсистему (неакустический денотат). Таким образом, звукоизобразительным словом будет являться и ЗП-слово (ономатопея), и ЗС-слово, где ЗИ-слово будет родовым понятием по отношению к видовым – ЗП- и ЗС-словам.

Терминологическая неупорядоченность связана с многозначностью терминов символизм и звукосимволизм; в американской лингвистике используют термин звукоиконизм, в русской – звукоизобразительность.

ФА исследуются в рамках фоносемантики как одна из важнейших составляющих ЗИС языка.


^ Заумные единицы. Для определения единицы описания в Словаре особо следует остановиться на заумной речи, которая обычно понимается как бессмыслица, однако не только специальные исследования, но даже частные и случайные наблюдения зауми позволяют говорить о том, что не бывает зауми алингвистичной, не координированной с «нормальным» языком. Источниками зауми являются древние формы проторечи, сохраняющиеся преимущественно в фольклоре, заимствования, «деформации» реального языка, а также ФА звукоподражательного и звукосимволического характера.

В русской зауми условно можно выделить «практическую» и «магическую» заумную речь, каждая их которых связана со своим коммуникативным пространством. «Практическая» заумь представлена на уровне условно-профессиональных языков ремесленников и торговцев-отходников, «практического» языка нищих, реликтов в воровском арго, а также детских тайных языков. Основными функциями «практической» зауми являются коммуникативная, криптолалическая (конспиративная), символическая как «узнавание своих» (Хитренко 1997). «Магическая» заумь существует на уровне магического, медитативного и религиозного фольклора, где актуализированы магическая и эмоционально-оценочная функции.

На грани между «практической» и «магической» заумью находится литературно-художественная и фольклорная заумь, а также детская заумная речь (языковая игра ребёнка в период освоения языка), где актуализирована эстетическая функция. Иногда довольно трудно определить вид зауми того или иного жанра: так, например, заговор и загадка находятся на грани практического и магического пространства зауми.

ФА наиболее характерны для «магической» зауми; в «практической» зауми ФА наблюдаются значительно реже. Однако эстетическая направленность заумного текста резко активизирует употребление ФА.

Первую и достаточно точную фиксацию ФА получают в фольклоре, прежде всего в малых фольклорных жанрах (пословицах, поговорках, загадках, заговорах), а также жанрах детского фольклора (дразнилки, считалки, игровые формулы) и фольклора для детей (пестушки, потешки, прибаутки, колыбельные), жёсткая структура которых позволяет ФА существовать в относительно неизменяемом состоянии.

Именно эти жанры сохранят заумные единицы, которые почти невозможно интерпретировать в контексте современных лингвистических данных, поскольку все эти жанры в той или иной мере связаны с магической, ритуальной речью.

В загадках, заговорах, пословицах, присловьях многие заумные единицы обусловлены промысловыми и бытовыми запретами, тайной речью, табу, связанными со страхом перед стихиями, умершими родственниками, названиями животных, половозрастными группами (табу юношей и девушек до брака, мужской и женской речью, жрецов и шаманов) и пр.

Можно говорить о том, что в фольклорных жанрах актуализированы как собственно заумные единицы, так и ФА артикуляторных (хам-хам-хам, ой, ох, храп-тахту) и акустических (татар, топоты, храп-тахту) ономатопов, а также ЗП голосам животных и птиц (тяв-тяв-та).

Наиболее последовательно сохраняется заумь в проявлении магической функции языка, которая реализуется в заговорах, молитвах, проклятьях, клятвах, божбе и присяге, магических «предсказаниях» (ворожба, волхвование, колдовство, пророчества, камлания юродивых и шаманов).

Религиозно-магическая заумь существует на двух полюсах: заумь как язык богов и заумь как язык бесов, нечистой силы.

^ Общение с Богом, по народным представлениям, было доступно юродивым, нищим, каликам-перехожим. Здесь принято говорить о глоссолалиях.

Изначально «глоссы»-языки звучали на церковных собраниях апостольских времен. Апостол Павел (1-е послание к Кор., гл.14) говорит о проповедниках «на языках», что никто не понимает их, что их речь является невразумительной (Коновалов 1908:175). Позднее распространение голоссолалистов зафиксировано по всей Европе.

Обычно глоссолалию понимают как бессмысленную речь или звуки неизвестного языка. Однако исследования текстов глоссолалий приводят к выводу о том, что эти так называемые иностранные языки являют собою «деформацию» языков, которыми владеют говорящие в нормальном состоянии. О координации языкоговорения медиумических личностей и текстов их родного языка находим замечания у всех, кто так или иначе затрагивал проблему глоссолалий (Тодоров 1999: 333-337; Даль 1994: 28; Максимов 1990: 20; Панченко 1990: 7; Толстой 1991: 291-292).

В русском мистическом дискурсе выделяется два типа экстатического говорения, которые лежат в сфере звукоизобразительности. Звукосимволическая подсистема представлена речью на «иностранных» языках, языкоговорением, глоссолалиями. Звукоподражательная подсистема - либо артикуляторно мотивированным звукокомплексом (стоны, крики, истерический метеоризм, отрыжка, судорога, дрожь), либо подражаниями голосам животных и птиц (лай, ржанье, крик кукушки или петуха, мяуканье).

Любая заумь (в том числе и «бессмысленные» для носителя языка иноязычные слова) одновременно воспринимается и как признак «чужого» или «другого», «того» мира. Заумная речь вообще ассоциируется с бесовским говорением. При этом иностранцы на Руси могли восприниматься как колдуны, связанные с нечистой силой, и даже непосредственно отождествляться с бесами (Успенский 1: 341, 361).

Представление о говорении нечистой силы находим в быличках и в «кликании» кликуш и миряков (мужской вариант кликуши). В речи «другого» мира, прежде всего, выделяются звукоподражания голосам животных и птиц (Власова 2000; Даль 1994).

Типичны для речи нечистых и разного рода звукоизобразительные комплексы. В фольклорной традиции восточнославянские русалки «ихают, гэкают и мыкают» (ага-ага, огэ-огэ, шу-ги, гм-м-м, гутыньки-гутыньки); польская смерть, нанося человеку удар, говорит «пуль-пуль-пуль»; русский домовой «хенькает» (ка-хынь-хынь); черт, козни которого раскрыты «гагайкает» (а-га, га-га, до-га, да-ли-ся).

Нечистая сила маркируется также артикуляторно мотивированными звукокомплексами: русский банник храпит, воет, хохочет и свистит; леший хлопает в ладоши, громко смеётся, свистит, хлопает кнутом; домовой плачет и стонет под полом.

Кроме того, речь нечистых также являет собою «деформации» уже существующих языков: в Словакии демоны говорят на «испорченном» венгерском (шоэ-своэ, хвоэ-твоэ, туря-куря); песни русалок, записанные Г.Сахаровым, по словам В.Даля, «бессмысленные слова или звуки, отзывающиеся украинским и белорусским наречием» (Даль 1994: 55).

Таким образом, в говорении нечистой силы также выделяются такие компоненты, как языкоговорение («деформация» реальных языков), подражания голосам животных и птиц, акустические и артикуляторные ономатопы и артикуляторно мотивированные звукокомплексы.

ФА типичны также для детской зауми. Наиболее часто детская заумь исследовалась в связи с изучением детского фольклора и фольклора для детей. В фольклоре для детей (пестушки, потешки, прибаутки) актуализированы ФА, тогда как детском фольклоре (считалки, дразнилки, игры) более значима «заумная» составляющая.

Наиболее типична заумь для считалок, которых записано множество. Так же, как и в других жанрах, считалка может являть собою заумный текст или включать заумные единицы в обычный словесный ряд (Цум, цум, цумаке, Абел, фабел, дулин, Ики, фики, грамматики, Ин, фин, прячь один; Айны деву рики факи. Торба-ёрба он дэс маки. Дэус-дэус-кломатэус бакс!).

Характерна заумь и ФА для пестушек, потешек и прибауток - слов, которыми сопровождают действия качания ребёнка на руках, коленях, при вождении за ручку и пр. (Трынка-брынка два с полтинкой, шагом-магом четверагом).

Структура и даже состав заумных единиц в пестушках, потешках, прибатуках изоморфны зауми в других типах речи.

Ср., напр., ▪ Тыхтым-бахтым выхолзан нардын (заговор от вспучивания); ▪Бахтын-кухтын назиргин-валинтын (песня при похоронах ведьм); ▪ Бахтын-кухтым тагодан-нагодан На четыре угадан (считалка); ▪ Сахар-бахар четверак нюхал дедушка табак (считалка); ▪ Сахар-бахар-бахарак дзибон-возбон тики-так (песня ведьм).

Составляющие зауми в детском фольклоре и фольклоре для детей не отличаются от составляющих других видов зауми: это «деформированный» чужой язык, ЗП крикам животных и птиц, акустические и артикуляторные ономатопы, а также слова клича и отгона животных.

Менее исследована индивидуальная детская заумь, не связанная с игровой деятельностью детей и коммуникативной функцией. Это не лепетные имитации, не звуки простейшей протофонологической системы, а заумь того периода, когда ребёнок уже овладел языком в той мере, которая позволяет ему не испытывать особых затруднений в общении со взрослыми. Это своеобразные глоссолалии, которые доставляют ребёнку удовольствие, связанное с языковой игрой и осознанием нарушения «правильного» языка. Возможно, это попытка репрезентации собственного «невыразимого» мира или невозможность найти слова (в силу незначительности лексикона) для внутренних переживаний и ощущений.

Косвенным подтверждением генетического сходства детской и других видов зауми можно считать, по нашим наблюдениям, изоморфность детской, магической и поэтической зауми, например, футуристской и обэриутской.

Так, один из видов детской зауми связан с отказом от информационной составляющей и сосредоточенности на интуитивном восприятии, аллитерации, гармоническом движении и ритме создаваемого текста, что, по А.В.Туфанову, является сутью футуристкой “зауми” (Туфанов 2001).

Ср., напр., заумные тексты, создаваемые и повторяемые неоднократно (с некоторыми вариациями) девочкой 3,5 лет с хорошо развитой для своего возраста речью. Следует добавить также, что ребёнок не посещал детский сад, практически был изолирован от детского коллектива, общаясь преимущественно со взрослыми:

^ Каки-баки-торобаки не действительно кубаки, пиф-паф-тарарах у меня второй испуг; Му-му-лени-пуни-пу; Муру-муру-лени-пуни-пуру;Тора-пора мора-кора это всё из коридора; Лера-пера-окукера; Ляпсик-дряпсик ку-ку-ку, не боися лу-му-му.

В данных текстах отчетливо прослеживаются составляющие и принципы организации всех описанных выше видов зауми.

Заумь в поэтической речи не раз привлекала внимание исследователей. Так же, как и в других видах зауми, ФА играют значительную роль в создании зауми поэтической.

На близость структурирования детской, магической и поэтической зауми указывалось неоднократно (Шкловский 1990; Казарин 2000; Анненков 1992; Шляхова 1998, 2003). Сакральная (магическая) и поэтическая речь имеют много общего: неконвенциональная трактовка языкового знака, повышенное внимание к языковой форме, фасцинирующее воздействие (околдовывание, зачаровывание, завораживание), метафора как смысловой центр (Мечковская 1998: 45-46). Не случайно в истории фольклора многих народов поэтический текст восходит к магическим текстам (Орфей – пророк и поэт, Вещий Боян – поэт-певец и всеведущий).

В поэтической речи (прежде всего это футуристы и обэриуты, а также поэты-постмодернисты) выделяются все составляющие зауми фольклорного и магического дискурса.

Общеизвестно влияние на язык футуристов и обэриутов фольклорной речи, вплоть до копирования, особенно заумным жанрам (Сажин 1999; Парнис 1978; Жаккар 1995; Кацис, Одесский 2001; Григорьев 2000). Заговорные, магические и сакральные тексты, детский фольклор и фольклор для детей часто встречается у В. Хлебникова, Д.Хармса и А.Введенского; нескладухи - у Д.Хармса и А.Введенского. Жанр нескладухи особенно любим Д.Хармсом, в его сборнике (1988) 90 % текстов построены по этому принципу (данные по: Хитренко 1997)

Принцип тяготения к проторечевым структурам обусловливает и поэтическую речь. Исследователи неоднократно отмечали стремление футуристов к “доисторическому периоду языка”, их “эстетический атавизм”, служащий “напоминанием исходных начал данной словесной культуры и постоянным возвращением к ним” (Винокур 1943: 99; Бурлюк 1920: 22; Nilsson 1980, 1984).

“Новый” язык футуристы находили в уже существующем языковом узусе: возвращение в праязыку, который воплощен в фольклорных жанрах, прежде всего в заумных (В.Хлебников); словотворчество (А.Крученых); реально существующая заумь, которую должен услышать поэт (А.Туфанов).

Наблюдения за различными видами зауми позволяют установить их константные составляющие: 1) языкоговорение, «иностранная» речь, которые обычно являются искаженным родным языком говорящего или реально функционирующей практической заумью (условные языки); 2) артикуляторная ономатопея или артикуляторные звукокомплексы; 3) подражания голосам животных и птиц; 4) акустические ономатопы (обычно ономатопы удара) или «звуковые» жесты.

Таким образом, можно говорить о том, что ФА являются непременной составляющей русской зауми. Другое дело, что не каждый текст содержит ФА, однако текстовая парадигма каждого из рассмотренных видов зауми всегда содержит ФА.

В Словарь включаются только артикуляторные и акустические ономатопеи, а также подражания голосам животных и птиц, хотя все составляющие заумной речи лежат в сфере звукоизобразительности. Звукосимволическая подсистема представлена искаженными «иностранными» языками, языкоговорением, глоссолалиями. Звукоподражательная подсистема - артикуляторно мотивированными звукокомплексами (стоны, смех, плач, крики, кряхтение, метеоризм, отрыжка) или артикуляторными ономатопами, акустическими ономатопами или «звуковыми» жестами (хлопки, удары, шлёпанье), а также подражаниями голосам животных и птиц.

Представляется, что все заумные языки являют собою изоморфные системы, которые часто «воспроизводятся» сами по себе (например, в детской или поэтической речи) независимо от пространственно-временного континуума. Даже при первом приближении можно обнаружить лингвистическую изоморфность различных видов заумной речи.

На фонетическом уровне отмечается особое пристрастие заумной речи к чёткой ритмизации и обилию всевозможных аллитераций, а также особо точное звуковое структурирование всех типов заумной речи (Тодоров 1999). Звуковая структура единиц зауми всегда отличается необычностью, экзотичностью, непривычностью для слухового восприятия.

На морфологическом уровне можно отметить общие «аффиксы» для заумных единиц, функционирующих в разных типах речи.

Ср., напр., общие аффиксы: в глоссолалиях: ▪ насонтас, госонтас;паляга, волендряга; в загадках: ▪ вындас, кондас; ▪ вихуляга; в заговорах:мучас, лампас;зодоляга; в песнях ведьм: ▪ тындас, рындас;дырага, вызоляга; в считалках: ▪рандас, двандас; матага, тундага.

Характерно, что «заумные» единицы структурируются по общим звукоизобразительным моделям (Шляхова 1998, 2003).

Ср., напр., заумные единицы, построенные по модели фреквентативов:

глоссолалии сектантов: Капиласта гандря Дараната шантра Сункара пуруша Моя дева Луша; загадки: Сидит дендра на пендре и кричит на кондру: не ходи кондра в пендру, в пендре рында и мяндра (Сидит мать на печи и говорит дочери: не ходи в лес там медведи и волки); детские тайные языки: шварка “швабра”; тыры-пыры “туда-сюда”; песни ведьм: охромея вызывон, тарандац даголданц экимозко порогозды; детские считалки: Анка-дарнка дру-едру четар-фаер фу е фру; Обар, бобас забор, зи, обар бобар кур.

Следует отметить корреляцию структурирования аномальных форм в разных типах речи, порой до буквального повторения, что может быть связано, с одной стороны, с функциональным дрейфом этих единиц или их «самовоспроизводством», с другой - с природой ЗИ-слова.

Ср., напр., артикулирование младенца (девочка 7-8 мес.): ▪ пупа-пупа-пупа,дига-дига-дига, нига-нига-нига; детская «тарабарская» речь (девочка 3,5 лет): ▪каки-баки-торобаки не действительно кубаки, пиф-паф-тарарах у меня второй испуг; тара-мара-пара-бара-кара-фара погулять; му-му-лени-пуни-пу; муру-муру-лени-пуни-пуру; экстатическая речь юродивых: тыра-тыра-перетыра ты марушья заколдыра; песни ведьм: сахар-бахар-бахарак, дзибон-возбон, тики-так; детская считалка:Тани-Вани-трикадоры, сахар-махар помидоры, аз-бас-трибабас ух.

Ср. также рифмованные повторы-«отзвучия» в языковой игре разговорной речи (эхо-конструкции, «фокус-покус» прием): культур-мультур, штучки-дрючки, фигли-мигли, люшки-тютюшки, супер-пупер, пакля-рвакля, чучело-мяучело, шуры-муры, тары-бары-тастабары , чики-брики, тяп-ляп, кули-мули и т.п.

Ср. также художественный дискурс: - Бу, бу, - ответил мальчик Мотя и затряс головой, замахал руками. Чтоб потянуть время, произнес речь на психическом языке.- Улюлю, га-га хряпс, арды-бурды гулюмба, сурдык-дурдык ого! Ашмы ли бундугу? Карманда! Сикось-выкось шимпопо, дуру-буру гопля-ля... Б.Акунин. Любовник смерти.

Очевидно, что структурирование всех заумных единиц, в том числе и ФА, подчиняется редупликации, эхо-конструкции, которые являются одной из самых ярких мет ЗИ-слова.

Материалы Словаря показывают, что формально ФА строятся по принципу «эха» с неполными или вариативными частями этого «эха-отзвука». Имплицитно это выражено в редупликации и других видах повтора. Однако редупликация и повтор прежде всего являются показателем семантического варьирования единицы.

Эхо-принцип характерен для ранних эпох развития языка, детской речи, языковой патологии и устной традиции, особенно при отсутствии альтернативного письменного варианта (Топоров 1994: 36). Система «первобытной образности – это система восприятий мира в форме равенства и повторений» (О.Фрейденберг). Эхо также и способ «удвоения» мира, его «зеркальности», что типично для восприятия мира в архаичном сознании.

Ср., напр., эхо как отклик нечистой силы: в лесу - лешего, около домов – домового, около бань – банника или банного, мельницы – мельника, овинов – овинника (Даль 1994: 166).

На лексическом и квазилексическом уровне следует отметить функционирование во всех видах зауми единиц, внешне заумных, но восходящих к одному языку – источнику заимствований.

Ср., напр., одинаковый счёт в песнях ведьм, детских считалках и заговорах:

^ Одион одион одионо

другиан другион другион

тройчан тройчан тройчан

подон четвертак четверно

(песня ведьм) (считалка) (заговор).

Многие слова в заумных текстах являются заимствованиями из греческого и латыни (одиан, одионо, карта, декан, квинтер), немецкого (энц, цвейн, дрей, айны, цвейны), тюркских (шурум-бурум, бурды, башки, шоно, ёк) и других языков.

Косвенно это подтверждается этимологиями происхождения слова офени, язык которых является одним из самых ярких примеров практического применения зауми (Под чикаву декни массу фидушку «Под голову дай мне подушку»). Ср. офени: 1) от г.Офен, т.к. первые торговцы были венграми; 2) < первоначально афинеи, т.к. первые торговцы были из г.Афины (Тиханов 1895: 14).

Ср. также.: в многочисленных условных языках русских ремесленников и торговцев (на первый взгляд кажущимися заумными) типичными являются заимствования из «языков индоевропейской группы: греческие, цыганские, немецкие, шведские, норвежские, идиш; славянские: украинские, белорусские, польские и др.; балтийские: латышские, литовские; тюркской семьи: татарские, башкирские, чувашские, узбекские (Бондалетов 1992: 1).

Таким образом, предварительное исследование различных видов русской зауми позволяет говорить о том, что заумные единицы являются одним из видов ЗИ-единиц, имеющих свою функциональную и структурную специфику. В Словаре представлены некоторые материалы по заумной речи, прежде всего те, которые коррелируют с единицами, функционирующими в других видах устной речи.


^ Звукоподражательные ФА. Звукоподражательную подсистему ЗИС языка составляют звукоподражания (ономатопея), в основе которых лежит закономерная, непроизвольная, фонетически мотивированная связь между фонемами слова и лежащими в основе номинации звуковым признаком денотата (плюх, ку-ку, трах - передача речевым звуком звука неречевого).

ЗП-подсистема представляет в языке акустический денотат, который состоит из нескольких классов и типов звучаний. Акустическими параметрами (высота, громкость, время, регулярность (периодичность) колебаний, диссонантность) звучания - денотата обусловливается выбор того или иного типа фонем, входящих в состав ЗП-слова. В основе номинации ономатопов лежат признаки объектов, воспринимаемые в слуховой модальности человека, т.е. их звучания.

В сферу акустического денотата включаются акустические и артикуляторные ономатопы, а также ономатопы говорения.

^ Акустические ономатопы. Под акустическими ономатопами понимаются слова, воспроизводящие фонемными средствами неартикуляторные акустические звучания внешней среды (бах, кап-кап, динь-динь, шу-шу).

Среди акустических ономатопов в зависимости от их соотносимости с денотатом выделяется три класса типов звучаний: А. ^ Удар (недиссонанс), Б. Неудар: тон, шум (недиссонанс) и В. Диссонанс (диссонирующие удары, собственно серии ударов и диссонирующие неудары). Класс А и класс Б противопоставлены друг другу (удар / неудар), а класс В являет собою тип звучания, “промежуточный” между классами ударов и неударов. Сочетания типов звучания образуют два гиперкласса: АБ (совмещает черты класса ударов и неударов и тяготеет к ударам) и ВАБ (совмещает черты всех трех классов и тяготеет к диссонирующим ударам).

Соответственно выделяется девять типов звучаний: 1. Удар. 2. Тоновой неудар. 3.Чисто шумовой неудар. 4. Тоношумовой неудар. 5. Квазиудар. 6. Чистый диссонанс. 7. Тоновой квазинеудар. 8. Чисто шумовой квазинеудар. 9. Тоношумовой квазинеудар.

На языковом уровне им соответствуют три класса и два гиперкласса ономатопов: А. Инстанты; Б. Континуанты; В. Фреквентативы (квазиудары, чистые диссонансы, квазинеудары); АБ. Инстанты-континуанты; ВАБ. Фреквентативы квазиинстанты-континуанты. В классах и гиперклассах выделяется ряд типов, которые соответствуют различным видам акустического звучания денотата (Воронин 1982).

В русском материале акустические ФА представлены во всех выделенных классах и типах ономатопов (Шляхова 2003). В Словаре при ФА указывается лишь класс (А, Б, В, АБ или ВАБ) ономатопов, в которому относится описываемая единица.

^ Артикуляторные ономатопы (фоноинтракинемы) относят к ЗС-подсистеме ЗИС языка: “фоноинтракинемы содержат звуковой (фонический) компонент, который, однако, в них вторичен, производен; принципиальные особенности их определяются не им, а артикуляторным компонентом. Поэтому кинемы более справедливо рассматривать в рамках неакустического денотата” (Воронин 1982: 74).

Артикуляторные ономатопы номинируют звуковые процессы, происходящие в полостях носа, рта и горла человека: рефлекторные (сопровождающие те или иные ощущения) и “выразительные” (сопровождающие эмоции) движения.

Среди артикуляторных ономатопов выделяется три класса (А. Носовые. Б. Ротовые. В. Горловые), которые включают 36 типов (Воронин 1982), что правомерно и для русского материала (Шляхова 2003).

Артикуляторные ФА в русском материале представлены на уровне всех классов и типов артикуляторной ономатопеи. В Словаре указывается класс (А, Б или В) и тип (от 1 до 36) описываемой ФА.

^ Ономатопы говорения. На наш взгляд, нерефлекторные акустико-артикуляторные звучания, характеризующие процесс речи, целесообразно выделить с особую группу, репрезентированную в языке ономатопами говорения (куда включается так называемая лексика говорения, произносительные глаголы).

Под говорением в данном случае понимается конкретное произнесение, артикуляция, происходящие в звуковой форме, следовательно, воспринимаемые в слуховой модальности человека. Эта лексическая группа, весьма многочисленная в языке, изображает звуки говорения в отрыве от конкретного смысла того, о чем говорится, представляя процесс речи в его целевых, модальных, физиологических, акустических и прочих характеристиках.

Под ономатопами говорения понимаются единицы, воспроизводящие фонемными средствами нерефлекторные акустико-артикуляторные звучания, характеризующие процесс речи, говорения (тары-бары, ля-ля-ля, у-у-у, бурк-бурк) в отрыве от конкретного смысла речи. На уровне ономатопов говорения действует ЗИ-закон кроссуровневой контактности, при котором в один класс ономатопов могут включаться единицы разных уровней (слово, слог, фонема), в том числе и разных грамматических показателей.

В Словаре ФА ономатопов говорения рассматриваются на уровне отдельной словарной статьи, где указываются стилистические и семантические характеристики описываемой единицы.

^ Подзывные слова и подражания голосам животных и птиц. За рамками описанных групп остаются слова клича (подзывные, вокативные), лексические апелленты (цып-цып, баси-баси, кис-кис), и слова отгона, лексические репелленты (кыш, брысь, пшёл) животных и подражания голосам животных и птиц, номинация их “говорения”(му-у, мяу, гав, пи-пи-пи), которые не укладываются в ранее обозначенные рамки.

С одной стороны, эти единицы можно рассматривать в рамках акустического денотата как “внешнее” звучание по отношению к человеку. Тогда в рамках акустических ономатопов следует выделять звучания живой (биофакты: зоофакты и фитофакты) и неживой природы. С другой - можно исследовать их в рамках артикуляторной ономатопеи как “внутреннее” звучание, поскольку процессы рефлекторного характера (чихание, кашель, храп, сопение, рев, крик, визг и пр.) свойственны и животным. Тогда среди артикуляторной ономатопеи необходимо отделять артикуляторное неговорение человека и животного.

В Словаре представлены как слова клича и отгона животных, так и подражания голосам животных и птиц (если они не носят специальный - зоологический, орнитологический - характер).


^ Звукосимволические ФА. Звукосимволическую подсистему составляют звукосимволические слова; в основе их - закономерная, не произвольная, фонетически мотивированная связь между фонемами слова и полагаемыми в основу номинации незвуковым признаком денотата, т.е. передача речевым звуком образа, ощущения, движения, впечатления обозначаемого предмета. ЗС-подсистема представляет в языке неакустический денотат. В основе номинации ЗС-слова лежат признаки объектов, воспринимаемые в любой модальности человека, кроме слуховой (зрение, вкус, осязание, обоняние, органические ощущения).

Ср. пых, палых «о свете»; шуры-муры «об интимных отношениях»; прыг-скок «о резвом человеке»; ммм «вкусовое наслаждение»; шурум-бурум «о беспорядке».

В основе создания ЗС-слова значительную роль играет синестезия (соощущение) - явление, состоящее в том, что какой-либо раздражитель, действуя на соответствующий орган чувств, вызывает ощущение, не только специфичное для данного органа чувств, но и ощущения или представление, характерное для другого органа чувств (ср. острый вкус, кислый запах, сладкий ребенок).

Более точно определить основу номинации ЗС-слов позволяет понятие синестемия (соощущение + соэмоция): в номинации важную роль играет не только сенсорная, но и эмоциональная сфера. Поскольку значительная часть денотатов ЗС-слов лежит в сенсорно-эмоциональной сфере, то синестемия является психофизиологической универсалией, лежащей в основе звукосимволизма, который является универсалией языковой (Воронин 1982).

Ср., напр., лингвистической универсалией является связь с губными звуками обозначения округлого, выпуклого, шарообразного (русск. облако, обруч, колесо, опухоль; англ. ball “мяч, шар”, pot “горшок, котелок”, bleb “волдырь, пузырек воздуха”). Во всех языках лабиализация известна как способ выражения пейоративной оценки (русск. тупой, болван, уо, дурак, мурло ; англ. goon “тупица, болван”, booby “болван, олух”; кит. mъtouren “дубина (о тупом человеке) и т.п. При этом в русском языке дурак «круглый» (можно сказать «лабиализованный»). Ср. также на уровне ФА: ни бе ни ме; ни бум-бум; ни тпру ни ну.

Главным критерием определения ЗС-слова является этимологический анализ, поскольку сферы ЗП и ЗС не только переплетаются, наслаиваются, пересекают друг друга, но и в процессе эволюции языка утрачивают связи с ЗИ-природой, переходя в сферу немотивированности.

В настоящее время не имеется хоть сколько-нибудь системного описания ЗИС русского языка. Все предварительные попытки не могут считаться удовлетворительными, поскольку представляют лишь сферу акустического денотата (ЗП) русской ЗИ-лексики (Карпухин 1979; Казарин 2000), тогда как неакустический денотат (ЗС-слова) описаны лишь частично, на уровне артикуляторной ономатопеи (Шляхова 1991; 2003).

Следует отметить, что в Словаре основное внимание уделяется единицам, которые получают звукосимволическое значение на основе акустической ономатопеи, а также сенсоинтракинесемизмам (артикуляторные ономатопы).


^ ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ О СЛОВАРЕ


1. Основной целью Словаря является первоначальное, а потому лишь весьма приблизительное установление фонда русских ФА, попытка выявления и собирания воедино звукоизобразительных «дребезгов» языка, зафиксированных словарями и составителем в живой устной речи. Не менее важной задачей является отражение функционального спектра ФА.

2. Словарь включает ФА, функционирующие в различных социально-функциональных стратах русской речи. Кроме того, в Словарь включены идиомы и фразеологические единицы (ФЕ), где базовым компонентом является ФА.

3. В Словаре содержится свыше 1500 словарных статей, заголовочные единицы которых представляют собою в традиционной грамматической терминологии ЗП, междометия, глагольные междометия и пр.

4. Лексикографическая практика показывает, что аномальные единицы обычно не включаются ни в диалектные, ни тем более в нормативные словари, а потому одной из задач Словаря является фиксация ФА, бытующих преимущественно в разговорной и диалектной речи. Значительное количество единиц, фиксируемых в Словаре, впервые вводится в научный оборот.

5. Согласно цели Словаря основным критерием отбора единиц является их примарная мотивированность. Критерием этимологизации при включении аномалий в настоящий словарь является: 1) возможность включения единицы в звукоизобразительную систему русского языка (Шляхова 2003) на основе универсальной классификации ономатопов (Воронин 1984); 2) звукоизобразительные этимологии в одном из этимологических источников; 3) привлечение материала других (родственных и неродственных) языков, указывающего на ЗИ-природу описываемой ФА.


^ ИСТОЧНИКИ СЛОВАРНОГО МАТЕРИАЛА


6. Словник составлен на основе устных и письменных источников, фиксирующих ФА.

7. К письменным источникам относятся этимологические, толковые, диалектные, жаргонные, сленговые словари, научные справочники и исследования (см. Список лексикографических источников), сборники фольклорных текстов, а также произведения классической и современной художественной литературы.

8. К устным источникам относятся живая устная речь жителей города и деревни, зафиксированная в картотеке автора, а также в картотеках кафедры русского языка и кафедры общего языкознания Пермского государственного педуниверситета. Все источники зафиксированы в картотеке автора. Кроме того, в Словарь включены ФА, функционирующие в современном поп-, рок-, бард-музыкальном пространстве.

9. ФА извлекались из текстов методом сплошной выборки с учетом их возможных звукоизобразительных характеристик на основе универсальной классификации русских ономатопов (Шляхова 2003), которые по возможности уточнялись по этимологическим словарям.


^ СОСТАВ СЛОВНИКА


10. Словник «Материалов» частично отражает сложившуюся на сегодняшний день в русском языке систему слов-аномалий. В Словаре представлены общеупотребительные ФА, а также (редко) частично устаревшие единицы.

11. Специальные ФА (орнитологические и зоологические термины) в словарь не включаются. Исключение здесь составляют только те единицы, которые представлены в устной речи (говорах, детской и разговорной речи), а также в текстах художественной литературы.

Орнитологические специальные звукоподражательные аномалии являлись предметом рассмотрения в диссертации А.С.Карпухина (Карпухин 1979), а также активно исследуются в биоакустике (Силаева 1982; Ильичев 1975, 1983).

12. Авторские окказиональные аномалии также в словарь не включаются, поскольку их специфика требует отдельного исследования. Однако авторские аномалии могут быть включены в словарь в том случае, если они 1) являются единицей, зафиксированной либо в словарях, либо составителем в живой устной речи; 2) являются вариантом вышеназванных аномалий, т.е. моделируются в соответствии с универсальными принципами структурирования ономатопов на уровне фонемотипов (Шляхова 2003).

Аномалии типа хлебниковского «бобэоби» или пелевинского «клико-клико» (о стуке колес поезда во французском языке), отягощенных эстетическими, психологическими и культурно-историческими ассоциациями, в данный словарь не включаются, хотя иногда привлекаются в качестве сравнительного материала. При этом совершенно очевидна ЗС-природа слова В.Хлебникова и ЗП-сущность слова В.Пелевина, однако здесь звукоизобразительность работает на совершенно другом, эстетически организованном, уровне, что является предметом отдельного изучения. Тогда как наша задача - лишь собрание воедино уже существующих в словарном и устном дискурсе ЗИ-аномалий.


^ КОМПОЗИЦИЯ СЛОВНИКА


13. Словарные статьи располагаются строго по алфавитному принципу, с учетом всех букв, составляющих ФА.

14. В Словаре принят алфавитный порядок расположения материала независимо от того, что представляет собою ФА: редуплицированную/ нередуплицированную «фонему» (а-а-а, а), «морфему» (тук-тук, цап) или композиционно сложную огласовку (та-та-ри-та-там). В результате нужную заголовочную единицу можно отыскать, даже не зная, как она пишется – слитно, через дефис или раздельно.

15. В Словаре принято единообразное написание редуплицированных аномалий: без повторения компонента при условии его полной редупликации. В реальном функционировании число редупликаций колеблется от двух до пяти-шести, чаще всего – три, что очевидно в иллюстративной части словарной статьи. В случае композиционно сложной огласовки ФА приводится полностью.

16. Написание ФА производилось по фонематическому принципу или в соответствии с написаниями их в словарях.

17. Все заголовочные единицы набраны полужирными прописными буквами. Ударение при необходимости выделяется полужирным курсивом.

18. Порядок расположения «омонимичных» ФА отличается от традиционного расположения. Омонимия в системе ФА является ложной, поскольку все «омонимичные» аномалии в конечном счете являются звукоизобразительными, т.е. этимологически восходят к одному источнику. «Омонимичные» заголовочные единицы маркируются арабскими цифрами справа.

19. «Омонимия» ФА представлена на уровне ЗП- и ЗС-подсистем ЗИС русского языка, т.е. изначально ЗП-аномалия в результате функционирования развивает ЗС-значение. Кроме того, артикуляторные и акустические ономатопы часто являются одновременно и ономатопами говорения. Следовательно, в словаре «омонимичность» аномалий представлена на уровне ЗП-аномалий (акустические, артикуляторные ономатопы, ономатопы говорения) и ЗС-аномалий. Таким образом, одна единица может иметь от 1 до 6 «омонимов», например:

АУ 1 редупл. звукоподр. подз. диал. Слова для собак  См. ау 2.

АУ 2 редупл. звукоподр. акуст. 1. диал. Вой волка. 2. Вой собаки. <> Белочка подымала кверху деликатную мордочку, моргала влажными черными глазками и в тон буфетчице начинала тихонько подвывать: «А-у-у-у... Ау-ф... А-у-у...». А.Куприн. Гамбринус.  Ср. тур. au-au; япон. wan-w; араб. WHWH «лай». См. также ав 1.

АУ 3 редупл. звукоподр. арт. Крик младенца. <> Валяй в Париж… целый год будешь кататься, а потом приедешь домой и, чего доброго, внучка застанешь… ау…ау… честное слово. А.Чехов.  Ср. япон. wa; эфиоп. WW «крик, вопль». Звукоподр. и.-е. *uĭ (> визг) (Черных II: 281).

АУ 4 редупл. звукоподр. говор. 1. Речь издалека (в лесу). <> Ау! ау! - услышали мы звонкий детский голосок, подходя к лесу. А.Чехов. Драма на охоте. Если б – «Ау!» - перекликнуться с лешим, С теми тенями, что век с нами юны… К.Бальмонт. 2. Восклицание, рассчитанное на ответность; призыв к общению. разг. Люди, ау, где вы все? Да кто ж тут прозевал, Недоглядел? Ау, виновный, где ты? И.Фоняков. # Время есть, а денег нет, И в гости некуда пойти. Ау! В.Цой. 3. «Говорение» нечистой силы. Ау-ау сгинь-скынь, шикалда-ликалда (ведьм.).  1) Звукоподр. (Черных I: 59; Фасмер I: 96); 2) санскр. усеченное аум «слово, призывающее Высшую Силу» (Тер-Акопян 19).

АУ 5 звукосимв. Обозначает или указывает на безнадежную ситуацию. разг. Теперь-то уж ау, не догонишь его!  Ср. и.-е. *au – междометие скорби (Черных II: 281). См. ау 3, ау 4.

20. Каждая заголовочная единица имеет самостоятельную словарную статью.

21. В Словаре используется отсылка см. (смотри), которая дается при отсылке к той словарной статье, где представлена ЗИ-этимология описываемого слова. Отсылка см. указывает на то, что данная аномалия относится к тому же звукоизобразительному мотиву, что и единица, к которой следует отсылка, например:

^ АХТИ звукосимв.  Не ахти как. Не ахти какой. Не ахти. Не особенно хорош, так себе. разг. Да не ахти какой мужичонка у нее; Не ахти какой дом купили. # Ваш удел – не ахти, Но завидую вам. В.Высоцкий. См. ах 3.

22. Однако это не означает, что заглавное слово является основой для образования новых единиц, отсылка именно к этой ФА обусловлена лишь тем, что либо сама единица, либо слово, мотивирующее её, встречается в словнике этимологических словарей. Подобное расположение обусловлено лишь удобством дальнейшего поиска слов одного ЗИ-корня, что также способствует экономии места.

^ СТРУКТУРА СЛОВАРНОЙ СТАТЬИ


23. Словарная статья включает в себя: 1) заглавное слово; 2) грамматические пометы (при необходимости); 3) фоносемантические пометы; 4) звукоизобразительные и/или переносные значения; 5) иллюстративная часть с указанием сферы функционирования (стилистические пометы); 6) этимологическая часть: указание на общеславянскую и/или индоевропейскую звукоизобразительную основу или корень, которые указывают на примарную мотивированность слова; при отсутствии ЗИ-этимологии в этимологических словарях приводятся семасиологические и фоносемантические параллели в родственных и неродственных языках 3; указание источника данных этимологий (автор, том или выпуск в многотомном или серийном издании, страница).

24. Следует особо отметить, что эта работа не является этимологическим словарем в общепринятом смысле, поскольку этимология здесь существует лишь для того, чтобы определить примарную (звукоизобразительную) мотивированность языковой единицы и справедливость ее включения в данный Словарь.

В Словаре не представлены собственные этимологии в строгом смысле, однако предлагается материал, указывающий на звукоизобразительные истоки того или иного слова, а также фиксируются уже существующие ЗИ-этимологии. Кроме того, в Словаре предлагаются возможные связи той или иной ФА с уже существующими этимологиями «нормальных» слов. Эти случаи помечены словами возм. (возможно) и ср. (сравни).

25. Под знаком  в статье представлены основные версии этимологизации слова без указания автора этимологии, но с указанием на источник, где эта версия зафиксирована. Например:

АХ 3 редупл. звукоподр. арт. 1. БВ 15. Вздох. <> А сам от горячности только вдыхает мятный, пьяный аромат ее волос - ах, ах - и выдохнуть не может, жалко. Б.Акунин. Любовник смерти. «Ах-ах!» - она во сне вздыхала. В.Хлебников. 2. БАВ 25. Стон. <> Аа-х! – застонала жена. – Да помоги же мне, Лев Иваныч! Умира-аю! А.Чехов. Житейские невзгоды.  1) Звукоподр. (Фасмер I: 97); 2) Междом. рефлект., восходящее к рефлекторному (при опускании нижней челюсти) крику от боли или изумления. Более ранняя форма - а (Черных I: 61).

Также под знаком  (с пометами возм. и ср.) представлен материал, позволяющий идентифицировать фоносемантическую сущность описываемой единицы. Обилие сравнительного материала коми-пермяцкого языка относительно других родственных и неродственных языков обусловлено тем, что многие ФА зафиксированы преимущественно в пермских говорах, на которые значительное влияние оказал и коми-пермяцкий язык.

^ СИСТЕМА ПОМЕТ


26. В Словаре используется система функциональных, являющая собою краткий стилистический комментарий, грамматических и фоносемантических помет.

27. Грамматические пометы. Несмотря на то что ЗИ-аномалии, как правило, отличаются отсутствием традиционных грамматических характеристик, однако в отдельных случаях некоторые из ФА формируют традиционную систему категорий: слова клича домашних животных и птиц имеют категорию числа, а также морфологизируются оценочными суффиксами.

В случае наличия числа дается помета мн. (множественное число), далее следует флексия множественного числа. Для редуплицированных ФА дается помета редупл. Например:

БАРЯ мн. –И редупл. звукоподр. подзывн. диал. Слова для овец и баранов.

Другие грамматические характеристики в словаре не рассматриваются, поскольку основной его целью является определение их фоносемантической, а не грамматической природы.

Так, широко известна синтаксическая роль слов-аномалий: способность выступать эквивалентом предложения, являться модальным компонентом предложения, выполнять функцию члена предложения (сказуемого, инфинитива, дополнения), а также способность к субстантивации.

28. Стилистические пометы указывают как на текстовый источник фиксации единицы, так и на сферу ее распространения – преимущественно устная форма современного русского языка:

KID – при ФА, зафиксированных в KID-словаре;

арг. – арготическое; при ФА, функционирующих в жаргоне криминальной среды;

был. – быличка;

ведьм. – ведьмовское; при ФА, функционирующих в песнях ведьм;

глосс. – глоссолалии; при ФА, функционирующих в глоссолалиях;

детск. – детское; при ФА, связанных с детской речью, а также функционирующих в детском фольклоре и фольклоре для детей;

диал. – диалектное; при ФА, функционирующих в диалектной речи (преимущественно пермских говорах);

заг. – заговор;

игр. – игровое; при ФА, функционирующих в игровом детском дискурсе;

орнитолог. – при ФА, функционирующих в качестве специальных единиц в орнитологии;

пог. – поговорка;

разг. – разговорное; при ФА, используемых в процессе непринужденного, неофициального общения как в бытовой, так и деловой обстановке в устной речи города (преимущественно в устной речи г.Перми, а также [незначительное количество] – г.Санкт-Петербурга и г.Москвы);

сказ. – сказка;

счит. – детская считалка;

труд. – при ФА, зафиксированных в трудовых песнях;

част. – частушка;

эрот. – эротическое; при ФА, функционирующих в «заветных» народных текстах.

При загадках в круглых скобках даётся отгадка.

29. Функционально-стилистические пометы представлены также на уровне системы символов: - идиома, ФЕ; - фольклорное; - анекдот; <> – художественна проза (с указанием фамилии автора и названия произведения); - поэзия (с указанием фамилии автора); # - тексты современной музыкальной поп-, рок-, бард-культуры (с указанием автора и/или названия музыкальной группы).

29. Фоносемантические пометы указывают на принадлежность единицы к ЗП- или ЗС-подсистеме ЗИС языка, а также на классы и группы внутри ЗП-подсистемы. ЗС-аномалии не имеют более подробной характеристики в силу неразработанности в русистике ЗС-подсистемы.

^ Система помет ЗП-подсистемы: звукоподр. – звукоподражание (ономатопея); акуст. – акустический ономатоп; арт. – артикуляторный ономатоп; говор. – ономатоп говорения; подз. – подзывное слово для домашних животных и птиц; отг. – слово для отгона животных и птиц.

Артикуляторные ФА в русском материале представлены на уровне всех классов и типов артикуляторной ономатопеи. В Словаре полужирным шрифтом указывается класс (буква) и тип (цифра) описываемой ФА в соответствии с универсальной классификацией С.В.Воронина (Воронин 1982).

При артикуляторных ономатопах дается помета: 1) класс А (носовые): подкласс А - собственно носовые; подкласс АВ - носогорловые; 2) класс Б (ротовые): подкласс БА - ротоносовые; подкласс Б - собственно ротовые; подкласс БВ - ротогорловые; подкласс БАВ - ротоносогорловые; 3) класс В (горловые): подкласс ВБ -горлоротовые; В - собственно горловые.

Под цифрой следует тип артикуляторного ономатопа: 1 - втягивание носом воздуха; 2 - фырканье; 3 - храп; 4 - посвистывание (ртом или носом); 5 - чихание; 6 - лизание, лакание; 7 - сосание; 8 - всасывание ртом жидкости; 9 - плевание; 10 - чмоканье (смакование); 11 - цоканье; 12 - щёлканье; 13 - чавканье; 14 - дуновение (ртом); 15 - вздох; 16 - дыхание с присвистом; 17 - плач, вой; 18 - громкий крик; 19 - орание, рёв; 20 - пронзительный крик, визг; 21 - смех; 22 - кусание, хватание ртом; 23 - зевота; 24 - ворчание (представлен в говорении); 25 - стон; 26 - хныканье; 27 - хихиканье; 28 - удушье; 29 - глотание; 30 - икота; 31 - кашель; 32 - жиление; 33 - резкое движение; 34 - рыгание; 35 - рвота; 36 - хрип.

В русском материале акустические ФА представлены во всех выделенных классах и типах ономатопов (Шляхова 1991; 2003). В Словаре при ФА полужирным шрифтом буквой указывается класс ономатопов, а цифрой - тип, к которому относится описываемая единица: А (инстанты); Б (континуанты); В (фреквентативы); АБ (инстанты-континуанты); ВАБ (фреквентативы инстанты-континуанты).

При акустических ономатопах даются пометы:

Класс А: ^ А 1 – инстанты («сверхкраткий» шум или тон, одинаково воспринимаемый человеческим ухом как акустический удар).

Класс Б: Б 2 – тоновые континуанты (тоновый неудар; тон в его наиболее чистом виде). ^ Б 3 – чисто шумовые континуанты (шумовой неудар; шум в его наиболее чистом виде). Б 4 – тоношумовые континуанты (шум с элементами тона).

Класс В: В 5 – фреквентативы квазиинстанты (диссонирующий удар). В 6 – чистые фреквентативы (чистый диссонанс). В 7 – фреквентативы тоновые квазиконтинуанты (чистый диссонанс с элементами тонового неудара). В 8 – фреквентативы чисто шумовые квазиконтинуанты (чистый диссонанс с элементами шумового неудара). В 9 – тоношумовые квазиконтинуанты (чистый диссонанс с элементами тонщумового неудара).

Класс АБ: ^ АБ 10 – тоновые «послеударные» инстанты-континуанты (удар с последующим тоновым неударом). АБ 11 – чисто шумовые «послеударные» инстанты-континуанты (удар с последующим чисто шумовым неударом). АБ 12 – чисто шумовые «предударные» инстанты-континуанты (удар с предшествующим шумовым неударом). АБ 13 - тоношумовые «предударные» инстанты-континуанты (удар с предшествующим тоношумовым неударом). АБ 14 - чисто шумовые-тоновые «предударно-послеударные» инстанты-континуанты (удар с предшествующим шумовым неударом и последующим тоновым неударом). АБ 15 - тоношумовые-тоновые «предударно-послеударные» инстанты-континуанты (удар с предшествующим тоношумовым неударом и последующим тоновым неударом).

Класс ВАБ: ^ ВАБ 16 – тоновые «послеударные» квазиинстанты-континуанты (квазиудар с последующим тоновым неударом). ВАБ 17 – чисто шумовые «послеударные» квазиинстанты-континуанты (квазиудар с последующим чисто шумовым неударом). ВАБ 18 – чисто шумовые «предударные» квазиинстанты-континуанты (квазиудар с предшествующим шумовым неударом).

^ Система помет ЗС-подсистемы:

звукосимв. – звукосимолическая аномалия.

Следует отметить, что в Словаре основное внимание уделяется единицам, которые получают звукосимволическое значение на основе акустической ономатопеи, а также сенсоинтракинесемизмы (артикуляторные ономатопы).


^ УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ, ПРИНЯТЫЕ В СЛОВАРЕ


Термины


ЗИ – звукоизобразительный, звукоизобразительность

ЗИС – звукоизобразительная система

ЗП – звукоподражание, звукоподражательный

^ ЗС – звукосимволический, звукосимволизм

ФА – фоносемантическая аномалия


Языки

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Схожі:

С. Шляхова дребезги языка словарь русских фоносемантических аномалий iconИтогом этой жизни явилось богатое духовное наследие: – Непревзойденный «Толковый словарь живого великорусского языка»
Это один из первых толковых словарей в Европе. Монументальный труд, каким явился словарь Даля, воплощает в себе целый этап русской...
С. Шляхова дребезги языка словарь русских фоносемантических аномалий iconИтогом этой жизни явилось богатое духовное наследие: – Непревзойденный «Толковый словарь живого великорусского языка»
Это один из первых толковых словарей в Европе. Монументальный труд, каким явился словарь Даля, воплощает в себе целый этап русской...
С. Шляхова дребезги языка словарь русских фоносемантических аномалий iconДокументи
1. /Орфоэпический словарь русского языка.djvu
С. Шляхова дребезги языка словарь русских фоносемантических аномалий iconДокументи
1. /Орфоэпический словарь русского языка.djvu
С. Шляхова дребезги языка словарь русских фоносемантических аномалий iconИтогом этой жизни явилось богатое духовное наследие: – Непревзойденный «Толковый словарь живого великорусского языка»
move to 0-21516718
С. Шляхова дребезги языка словарь русских фоносемантических аномалий iconИтогом этой жизни явилось богатое духовное наследие: – Непревзойденный «Толковый словарь живого великорусского языка»
move to 0-21516718
С. Шляхова дребезги языка словарь русских фоносемантических аномалий iconИтогом этой жизни явилось богатое духовное наследие: – Непревзойденный «Толковый словарь живого великорусского языка»
move to 0-21516718
С. Шляхова дребезги языка словарь русских фоносемантических аномалий iconМинистерство науки и образования Украины Сумский государственный университет
Русско-английский словарь к элементарному курсу русского языка / Составители: Т. О. Дегтярёва, Н. Л. Дунь, Н. А. Тубол. – Сумы: Изд-во...
С. Шляхова дребезги языка словарь русских фоносемантических аномалий iconГолев Н. Д. (Алтайский госуниверситет) Юридический аспект языка в лингвистическом освещении о предмете юрислингвистики Объектом юрислингвистики и лингвоюристики являются взаимоотношения языка и закона: отношение языка к закону изучает юрислингвистика, а закона к языку лингвоюристика;
Объектом юрислингвистики и лингвоюристики являются взаимоотношения языка и закона: отношение языка к закону изучает юрислингвистика,...
С. Шляхова дребезги языка словарь русских фоносемантических аномалий icon3491 словарь физических терминов
Словарь физических терминов (русско-турецко-украинский) /составитель В. Н. Захарова. – Сумы: Сумский государственный университет,...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи