Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999 оглавление учебника введение icon

Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999 оглавление учебника введение




НазваУчебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999 оглавление учебника введение
Сторінка5/15
Дата05.10.2014
Розмір3.41 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
Глава 3

^ ПРОБЛЕМЫ ЯЗЫКА В СРЕДНЕВЕКОВОМ ЗАПАДНОХРИСТИАНСКОМ МИРЕ

3.1. Проблемы философии языка в патристике (2—8 вв.) 3.2. Становление письменности на родных языках в западноевропейском культурном ареале 3.3. Разработка лингвистических проблем в раннесредневековой Западной Европе 3.4. Разработка лингвистических проблем в Западной Европе позднего Средневековья

Литература: История лингвистических учений: Средневековая Европа. Л., 1985; История лингвистических учений: Позднее Средневековье. СПб., 1991; Звегинцев, В.А. Очерки по истории языкознания XIX—XX веков в очерках и извлечениях. Часть 1. М., 1963;. Алпатов, В.М. История лингвистических учений. М., 1998; Амирова, Т.А., Б.А. Ольховиков, Ю.В. Рождественский. Очерки по истории лингвистики. М., 1975; Березин, Ф.М. История лингвистических учений. М., 1975; Кондрашов, Н.А. История лингвистических учений. М., 1979; Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990 [переиздание: Большой энциклопедический словарь: Языкознание. М., 1998] (Статьи: Европейская языковедческая традиция. Графика. Графема. Огамическое письмо. Руническое письмо. Коптское письмо. Готское письмо. Глаголица. Кириллица. Русский алфавит. Армянское письмо. Грузинское письмо. Агванское письмо. Логическое направление в языкознании. Универсальные грамматики. Универсалии языковые).

^ 3.1. Проблемы философии языка в патристике (2—8 вв.)

Античная лингвофилософская мысль в раннесредневековый период получила своё продолжение в христианских философско-богословских исканиях “отцов церкви” — представителей ранней, средней и поздней патристики (2—8 вв.: Ориген, Климент Александрийский, Василий Великий / Кесарийский, Григорий Богослов / Назианский, Григорий Нисский, Псевдо-Дионисий Ареопагит, Августин Блаженный, Леонтий, Боэций, Иоанн Дамаскин, представлявшие как восточную, так и западную ветви христианства). Они рассматривали язык как важнейший атрибут человека, уделяя большое внимание коммуникативной и познавательной функциям языка, связи языка с мышлением, сущности языкового знака, происхождению языка и множественности языков. При этом для них обязательной была опора на незыблемый авторитет Писания, в свете которого происходило освоение заново (а вместе с тем и переосмысление) достижений античной культуры и философской мысли (прежде всего идей Платона и частично Аристотеля). Учение о языке представителей патристики выступало как составная часть богословия, как компонент целостного средневекового видения мира. Христианская доктрина трактовала владение языком (“словесноразумность” или “разумнословесность”) как важнейшее отличие человека от животных. Человек определялся как словесное живое существо, как явление вещественное + чувствующее + говорящее. Его сущность виделась в единстве “тела” и “души”, а сущность языка — в единстве “телесных” звуков и значений. “Ангельские языки” признавались иллюзорными, так как они не обладают признаком телесности. Языковым означающим приписывались измерения во времени и пространстве, означаемым отказывалось во временной и пространственной протяжённости. И человек, и язык трактуются представителями патристики как целостности, не выводимые из механической суммы их составляющих. Функции языка определяются через его предназначенность открывать другому человеку свои мысли, учить других и запечатлевать нечто в своей памяти. Язык понимается как средство объективизации, дискретного представления и познания мира. В структуре речевого акта считается обязательным наличие говорящего, слушающего и воздушной среды, в которой может распространяться звук. Отцы церкви отрицали возможность вербального творения мира Богом. Они колебались, однако, в решении вопроса о локализации способности к творческому мышлению и языку в головном мозге. Для них характерно утверждение неразрывной связи души, ума и слова. Они признают способность мыслить и без произнесения слов вслух, характеризуя внутреннее слово как этап, предшествующий слову произносимому. Выделяются следующие этапы порождения речи: образ предмета — выбор значения — работа словесных органов — следующее затем сотрясение воздуха, делающее явной нашу мысль. Многие авторы дают подробное описание органов речи. Часто подчёркивается существенность не самого звучания, а знаковой (“знаменательной”) функции звука речи. Что касается коммуникации у животных, то наличие коммуникативного аспекта признаётся, но отрицается наличие у животных разумности. В отличие от античных философов, отрицается наличие общих корней происхождения языка человека и “языков” животных. Христианство, обращающееся с проповедью ко всему миру, совершает поворот и к другим языкам, а не только к греческому и латинскому. Для христианских богословов характерно утверждение того, что все разнообразные языки выступают как равноценные разновидности единого, всеобщего по своей сущности человеческого языка, хотя субъективное предпочтение к греческому и латинскому продолжает сохраняться. Для отцов церкви язык есть исключительно человеческое достояние, он не обожествляется. Признаётся то, что язык ниже человека и ниже именуемых реальностей. В патристике активно велись споры о том, давал ли первые имена сотворённый Богом человек или их создавал сам Бог. Отстаивалась вера в то, что Бог дал владение языком как потенциальную способность и первочеловеку Адаму, и каждому человеку уже с момента его рождения, т.е. заложил в человека способность создавать имена, как и способность к любой творческой деятельности, оставив самому человеку право совершать отдельные творческие акты (в том числе и по созданию имён). Но к античным спорам об истинности имён ранние христианские мыслители остались равнодушны. Они постулировали связь слова не с природой называемой им вещи, а с тем, что в сущности этой вещи познано и названо человеком. Ими признавалась нетождественность познания знака и познания вещи. Вместе с тем утверждалось превосходство языковых знаков в информативной силе над другими, наличие присущей только им метазнаковой функции. Под означающим они понимали не звук, а сохраняемый памятью акустический образ слова (ср. понимание знака у Ф. де Соссюра). Они подчёркивали также незнаковость звуковых элементов в означающем слова. Означаемое понималось как хранимый нашей памятью образ именуемой реальности. Проводилось разграничение знаков “по природе” (дым как знак огня) и знаков “по установлению”. Особого внимания заслуживает выдвинутая Григорием Нисским гипотеза о происхождении языка в связи с ролью прямой походки человека, не свойственной животным, с использованием руки в трудовой деятельности и в письме, о приспособленности устройства рта к потребности произношения (ср. аналогичную гипотезу Ф. Энгельса). Многие идеи патристики (в том числе и касающиеся языка) прослеживаются в дальнейшем развитии философии языка на христианском Западе и Востоке. Особенно высока заслуга представителей патристики в закладывании основ схоластической логики и грамматики, сыгравших существенную роль в формировании средневекового лингвистического знания.

^ 3.2. Становление письменности на родных языках в западноевропейском культурном ареале

Письмо появляется у того или иного народа, в той или иной культуре, как правило, в связи с возникновением необходимости удовлетворять потребности его духовно-познавательной деятельности и государственности. По отношению к народам Европы целиком сохраняет свою справедливость распространённая в истории мировой культуры формула “За религией следует алфавит”. На её Востоке было принято от Византии христианство в форме, которая допускала возможность богослужения на родном языке и поощряла создание своего алфавита на основе греческого и перевод церковных текстов на родной язык. На её Западе проводником христианства был Рим, проповедовавший принцип „трёхъязычия” (освящённые авторитетом Библии и христианской церкви древнееврейский, греческий и латинский языки). Здесь в религиозном обиходе в основном использовался только латинский язык (часто в региональной разновидности) и при необходимости создавалась своя письменность (сперва во вспомогательных целях), опирающаяся на постепенное, первоначально чисто стихийное приспособление латиницы к родному языку, фонологическая система которого существенно отличается от латинской. Все европейские системы письма возникали на основе заимствования (авторского или стихийного) не столько форм букв, сколько способов построения алфавита и системы графики, сложившихся в греческом или латинском письме. Здесь хорошо прослеживается формулируемый общей грамматологией универсальный принцип развития систем письма в сторону их фонетизации (и фонемизации — для языков фонемного строя), т.е. движения от идеографии к фонографии (фонемографии). Европейские системы письма являются алфавитными, а такое письмо представляет собой, как известно, наиболее совершенную систему звукового письма для языков фонемного строя. Оно строится на одно-однозначном соответствии между графемами и фонемами, т.е. стремится к реализации идеальной формулы графической системы. И тем не менее часто наблюдаются отклонения от идеала, состоящие: а) в наличии множества графем (“аллографов” или “графемных рядов”) для обозначения одной фонемы; б) в использовании разных графем для передачи обязательных и факультативных аллофонов одной фонемы; в) в употреблении одной графемы для обозначения разных фонем — нередко с учётом позиции в слове; г) в наличии ряда позиционных вариантов одной графемы. Оптимальное решение проблемы графики заключается в построении если и не исчерпывающего, то вполне достаточного и вместе с этим экономного набора правил фиксации фонематически существенных для данного языка звуковых различий (фонологических дифференциальных признаков). Формирование письменностей на основе латиницы представляло собой долгий и противоречивый процесс стихийного приспособления знаков латиницы к иного рода системам фонем, протекавший при отсутствии на начальном этапе предварительного осмысления принципов отбора имевшихся графем и придания им в необходимых случаях других функций, при отсутствии заранее составленного свода правил графики, регулирующей соответствия между графемами и фонемами, и тем более при отсутствии орфографии, унифицирующей написание конкретных слов. Между культурными центрами (как правило, монастырями) и школами переписчиков шла острая конкурентная борьба, связанная с отстаиванием тех или иных графических приёмов. Создание письменности на базе латиницы проходило следующие основные этапы: записывание местными письменами в текстах на латинском языке собственных имён (топонимов и антропонимов) и других слов; вписывание на полях или между строк латинских текстов переводов на родной язык отдельных слов (глосс), словосочетаний и целых предложений; переводы религиозных (а впоследствии и светских) текстов на родной язык; создание оригинальных текстов различных жанров на родном языке. Раньше всего письмо возникло в Ирландии. Здесь в 3—5 вв. (до принятия христианства) использовалось огамическое письмо (оно заключалось в нанесении определённого числа и размера насечек, расположенных под определённым углом к ребру камня). Близкая к идеалу фонографичность этой системы письма свидетельствует о гениальности её создателей. В 5 в. ирландцы принимают христианство и в начале 6 в. создают своё письмо на латинской основе, используемое монахами для записи религиозных произведений и эпоса. Здесь, в условиях культуры с отсутствием резкой конфронтации христианства и язычества, проповедуется идея “четвёртого” языка. К 8 в. огамическое письмо полностью вытесняется. В дополнение к латинским литерам классической поры используются диграфы для обозначения дифтонгов и для фиксации возникших в результате недавних звуковых переходов щелевых согласных. Приняты удвоенные написания для обозначения глухих смычных согласных в середине и конце слов. Изобретаются способы передачи сочетанием букв мягкости согласных после задних гласных и твёрдости согласных после передних гласных. Ирландские миссионеры вели активную деятельность в Скандинавии, Германии, Франции, Бельгии, Италии, Паннонии и Моравии, серьёзно повлияв на установление в этих странах определённых графических канонов и на осознание этими народами права на широкое использование письма на родном языке. Особенно серьёзное влияние они оказали на формирование письменности у англосаксов. Вместе с тем можно обнаружить следы воздействия на развитие ирландской графики со стороны миссионеров из кельтской Британии. У германцев (Скандинавия, Англия, Германия) первоначально было распространено руническое письмо. Старший рунический алфавит насчитывал 24 знаками (он условно называется футарком — по первым четырём буквам рунического алфавита: f-u-th-a-r-k). Это письмо использовалось в 3—7 вв., т.е. до принятия христианства. Значительна фонографичность этой системы, не отражающей лишь различия долгих и кратких гласных. Футарк в Англии длительное время употреблялся параллельно наряду с латиницей, рано внедрившейся — в 7 в. — в письмо на родном языке. В него позже были добавлены новые знаки (сперва четыре, потом ещё пять) для сугубо английских фонем (в частности, для фиксации одной буквой дифтонга как целостной фонологической единицы, для обозначения возникшего в результате i-умлаута лабиализованного переднего гласного [у], для различения палатализованных и непалатализованных заднеязычных смычных согласных). В Скандинавии число знаков в футарке сократилось с 24 до 16 знаков (младший футарк). Младшему футарку была присуща меньшая фонематичность (передача одной руной нескольких фонем, неразличение глухих и звонких согласных, необозначенность многих различий у гласных). Но вместе с этим находят отражение результаты перестройки систем фонем в скандинавских языках. Алфавит с числом знаков с меньшим вдвое числом фонем, как показал исторический опыт, может функционировать достаточно эффективно. В Дании появляется письмо с “пунктированными рунами”, позволившее обозначать различия между передними гласными лабиализованными и нелабиализованными (под влиянием знакомства с английским руническим письмом во время военных походов). Но постепенно наблюдается исчезновение “языческого” рунического письма в связи с принятием христианства и внедрением письма на латинской основе (быстрее всего в Германии, затем в Англии и в последнюю очередь в скандинавских странах). Отдельные руны в некоторых версиях письма у германцев интерпретировались с ориентацией на латинскую основу. До наших дней лишь в исландском алфавите сохраняется руна, передающая переднеязычный межзубный глухой щелевой соглсный (типа th в англ.). Англосаксы были первым германоязычным народом, перешедшим к систематическому использованию латинского письма для записи текстов на родном языке. Здесь наблюдалось незначительное влияние на применяемые графические приёмы рунического письма, но прослеживалось очень серьёзное воздействие латинских и особенно ирландских образцов (применение диграфов для дифтонгов, обозначение веляризованного [1] и палатализованных заднеязычных смычных согласных сочетаниями из нескольких букв). Одной графемой обозначались заднеязычное [х] и гортанное [h]. Этот и ряд других графических способов были заимствованы у англосаксов немецким письмом. Уже в 6 в. франкский король Гильперих предлагал реформу латинского алфавита вместе с заимствованием некоторых рун из древнеанглийского футарка для передачи немецких фонем. В конце 8 в. по-являются первые верхненемецкие письменные памятники. Наблюдается большое разнообразие графических приёмов не только в одном монастыре, но и у одного писца. Для передачи верхненемецких фонем часто используется комбинирование ряда латинских букв. В нижненемецком новые графемы появляются под влиянием английского письма. В Скандинавию латинское письмо проникает поздно. Оно находится здесь под сильным влиянием английских и немецких, а в ряде случаев ирландских образцов. В датском письме используются неперечёркнутые и перечёркнутые буквы при передаче различий между твёрдыми и мягкими согласными, а также и между нелабиализованными и лабиализованными передними гласными. В Исландии создаётся первый теоретический трактат о принципах построения алфавита, но в формировании исландской графики больше господствовала стихия. Сравнительно поздно письменность появилась в романоязычных странах, что объясняется, по всей очевидности, распространённым умением читать и понимать тексты на мёртвом уже к 5 в. латинском языке. В романском языковом ареале (Romania) наблюдались серьёзные различия в озвучивании одного и того же церковного текста в соответствии с особенностями местного народно-разговорного языка. Обращает на себя внимание реформа Карла Великого, стремившегося привести произношение в согласие с латинским написанием. Необходимость в своём письменном языке осознаётся в связи с большим, мешающим пониманию письменных текстов разрывом между канонической латынью и разговорным языком. Своя письменность формируется во Франции в 9 в., в Провансе в 11 в., в Испании, Португалии, Италии и Каталонии в 12—13 вв. При этом частыми и значительными были совпадения — в силу общности романской речи поздней античности и раннего средневековья как исходного материала и некоторых общих тенденций звукового развития — в арсенале использовавшихся графических приёмов. Так, обычно непоследовательно обозначается качество гласных, но достаточно информативно передаётся посредством различных буквосочетаний качество согласных, например, обозначение среднеязычных бокового и носового сонантов. Эти новые фонемы фиксируются как результаты изменения смычных заднеязычных согласных. Для писцов характерно стремление не отрываться от латинских прототипов путём создания этимологических написаний. Довольно поздно (16 в.) начинают разграничиваться латинские буквы Uu и Vv, Ii и Jj, что имело общеевропейский характер. Графема Ww (из сдвоенного uu/vv) формируется на германской почве. Первые чешские памятники латиницей появляются в 13 в., хотя латиница проникла к западным славянам раньше глаголицы и кириллицы (до неудачно окончившейся моравской миссии Константина Философа и Мефодия с их учениками в 9 в.). Чешскую письменность создают в монастырях монахи, учившиеся у немцев. Поэтому столь ощутимо влияние образцов латинской и немецкой графики. Впоследствии появляются конкурирующие диграфы для обозначения многочисленных чешских согласных и диакритических значков для передачи их твёрдости и мягкости. Создание идеальной фонографической чешской графики оказывается возможным только лишь в результате реформы Я. Гуса в 1412 г. Польская письменность создаётся на основе латиницы с ориентацией на чешскую и немецкую графику. Здесь особо сказались трудности, вызванные большим числом специфически польских согласных, а также носовых гласных. Способ передачи назальности гласного посредством добавления особого знака к основному гласному сложился под влиянием глаголицы.

^ 3.3. Разработка лингвистических проблем в раннесредневековой Западной Европе

Различия в путях развития в период средневековья европейского Запада (романо-германского культурного ареала — Romania и Germania ) и европейского Востока (греко-славянского культурного ареала) явились следствием не только экономических, политических и географических факторов, разделивших Римскую империю на две отдельные империи, а затем и христианство на западное и восточное, но и, по всей очевидности, итогом воздействия факторов этнопсихологических, а именно изначальной неодинаковости менталитетов греков и римлян — двух великих народов древней Европы, заложивших фундамент европейской цивилизации. На средневековом Западе большее внимание уделялось вопросам философии, диалектической логики и общей методологии науки, что наложило свой отпечаток на способы формирования лингвистических идей и определения основных понятий теории языка, на утверждение логицизма в описании языка. Здесь была более резкой, чем в Византии, конфронтация античного и средневекового, языческого и христианского начал в культуре “варварского” Запада. В развитии средневековой культуры и науки Запада можно условно выделить два этапа, характеризующих также особенности научного и общественного статуса лингвистики (в терминологии того времени, грамматики), — ранний (с 6 по 10 вв.) и поздний (с 11 по 14 вв.). Для раннего этапа характерны: систематизация античного идейного наследия и его приспособление к иной эпохе; господство латинского языка во всех сферах официального общения; создание собственных письменностей на латинской основе; перевод на родные языки церковных и светских текстов, а потом и составление оригинальных текстов; письменная фиксация в ряде стран произведений эпоса на родном языке. На позднем этапе наблюдаются: прежнее подчинение науки религиозной догматике и некоторые отступления от этих догм, выражение осуждаемых церковью взглядов; создание принципиально новой культуры и новой науки; расцвет схоластической логики и попытки её применения в теологии; построение в русле схоластики теоретической грамматики; утверждение принципов универсализма; разработка новых методов научного доказательства; формирование собственных научных направлений и концепций, появление научных школ; идейная подготовка Ренессанса. На первом этапе отдельные мыслители Западной Европы были внимательны не только к римским авторам, но и к греко-византийской культуре, более или менее было распространено знание греческого языка, поддерживались культурные, философские, научные контакты с Византией. На втором же этапе стало редким прямое (беспереводное) обращение к греческим авторам, угасал интерес к греческому языку, ослабевали культурные и научные связи с византийским миром. Для первого этапа средневековой западноевропейской мысли характерно безраздельное господство идеологии одного из выдающихся представителей западной патристики Августина Блаженного (354—430), выступавшей в течение ряда веков в форме августианства и ориентировавшейся больше на Платона и неоплатонизм, чем на Аристотеля. В конце второго этапа, в 13 в. утверждается господство идеологии Фомы Аквинского (1225 или 1226—1274), связанной с переориентацией на Аристотеля и с отказом от идей Платона. На первом этапе заметен сугубо эмпирический и прикладной (“технический”) характер грамматики (лингвистики), её относительная независимость от философских и логических систем, в том числе и от философии языка, разрабатывавшейся в этот период в русле патристики. На втором этапе происходит становление высокоразвитой абстрактной грамматической теории, протекавшее в русле схоластической логики и философии и означавшее подчинение грамматики философии. Это означало внедрение в грамматику новых, строгих методов доказательства и определения понятий; создание оригинальных лингвистических концепций; отрыв теоретической грамматики от грамматики практической; критическое комментирование руководств Доната и Присциана с высоты новых научных достижений; разработка так называемых логических, философских, универсальных грамматик; появление в ряде стран первых грамматик родных языков. История западноевропейского языкознания раннего средневековья представляет собой прежде всего историю изучения и преподавания классического латинского языка (на основе канонизированных руководств Доната и Присциана и многочисленных комментариев к ним, а также ряда римских авторов классической и позднеримской поры). Существенно изменились условия жизни общества и условия бытования уже мёртвого латинского языка, который продолжал, тем не менее, активно использоваться в церкви, канцелярии, науке, образовании, международных отношениях и соответственно эволюционировать в процессе его широкого употребления в разных этнических коллективах. В средневековой обиходно-разговорной латыни накопились серьёзные отличия от классического латинского языка. Осуществлённый в 5—6 вв. латинский перевод Библии (Vulgata) отражал новое состояние этого языка. Язык перевода был освящён в глазах церковников авторитетом Писания, к “языческим” же авторам античной поры и классической латыни они относились пренебрежительно. В поддержании и утверждении приоритета латинского языка и в выдвижении именно латинской грамматики на роль важнейшей дисциплины в системе средневекового образования важную роль сыграл “учитель Запада”, бывший на государственной службе у остготов римский философ, теолог и поэт Аниций Манлий Северин Боэций (около 480—524), познакомивший Запад (в качестве переводчика и комментатора) с некоторыми философско-логическими произведениями Аристотеля и неоплатоника Порфирия, который предвосхитил в своих трудах положения зрелой схоластики и заложил основы преподавания “семи свободных искусств” (объединявшихся в два цикла — тривиум и квадривиум). Среди философов и грамматиков, вообще среди образованных людей того времени необычайно высоким был авторитет епископа Исидора Севильского (570—638). Его взгляды формировались в условиях борьбы арианского и римско-католического вероисповеданий в вестготской Испании и победы католицизма, приведшей к уничтожению арианских книг на готском языке. Труд Исидора “Этимология, или Начала” представлял собой энциклопедию классического (римского и греческого) наследия и определял содержание обязательных светских знаний на последующие восемь веков. В двадцати книгах “Этимологии” излагается содержание всех семи “свободных искусств”, начиная с грамматики и риторики. Исидор определял грамматику не только как знание правильного языка, но и как “начало и основу свободной учёности”, как “всеобщую науку”, откуда заимствуются методы, применимые во всех областях знания, включая теологию. Грамматический “метод” Исидора, опиравшегося в этом отношении на Августина и Кассиодора, послужил инструментом христианской экзегетики — своеобразной разновидности грамматики, специализированной на изучении, комментировании и передаче Писания. Основные приёмы грамматики и других наук для Исидора были аналогия, этимология, глосса и особенно важное для исследовательских целей различие (сравнение). Этимологию (разрабатывавшуюся в русле идей Квинтилиана и Доната) он понимал как “начало имён”. Труда Иси-дора Севильского скорее был “грамматикой философии”, чем собственно философией. В основном же грамматика раннего средневековья выступала как прикладная дисциплина, обслуживавшая преподавание и комментирование текстов античных (в основном римских) авторов и стоящая в стороне от философии языка. Основными грамматическими трудами этого периода (по преимуществу на латинском языке) были многочисленные комментарии к Донату и При-сциану. Они строились обычно как анонимные сочинения, не навязывающие читателям собственного авторского отношения. Работа над латинской грамматикой была сосредоточена в монастырских и епископских школах. Очень высоким был уровень её преподавания (наряду с греческим языком) в 7—11 вв. в грамматических школах в Англии, принявшей христианство в 7 в. Об этом свидетельствует приглашение в 781 г. выпускника одной из таких школ, Алкуина, ко двору Карла Великого с поручением открыть подобные школы в государстве франков. Преподаватели опирались на руководства Доната и Присциана, составляли разговорники (сборники образцов бесед учителя с учениками) для чтения, переписывания и заучивания. Обычно ученики записывали глоссы (переводы малопонятных слов) на полях или между строк. Предпринимались попытки составления глоссариев как сборников таких глосс. В текстах наблюдаются также пометки к грамматическим формам. Создавались развёрнутые учебные комментарии к руководствам в целом. Позднее появляются собственно грамматические сочинения (наиболее известны такие авторы, как Альдхейм, около 650—709; Беда Достопочтенный, 674—735; Алкуин, 735— 804; самый крупный представитель средневековой английской грамматической мысли Эльфрик, 955—1020). Беда Достопочтенный завоевал свою популярность как выдающийся церковный писатель, автор “Церковной истории английского народа”, превосходный знаток латыни. Ему принадлежат сочинения об орфографии, поэтическом искусстве, риторических фигурах и тропах, о частях речи, опирающиеся часто на прямое цитирование руководств Доната и многих других позднеримских авторов, на “Этимологию” Исидора. Труды философа, поэта и педагога Алкуина были посвящены орфографии и грамматике, комментариям к Присциану. Его “Грамматика” была построена в виде диалога двух учеников, саксонца и франка, предметом которого являются — в соответствии с разделами — слог, имя, род имени, число, род местоимений, падежи, глагол и т. д. Алкуин также опирался прежде всего на Присциана и вместе с тем использовал работы многих других римских грамматиков. В 9—10 вв. средневековые учёные начинают обращаться к родному языку и словесности. Появляются опыты письменной фиксации памятников древнеанглийского эпоса (поэма “Беовульф”). Развивается искусство перевода на родной язык. Известны сделанные королём Альфредом и учёными его окружения переводы сочинений папы Григория, Боэция, Орозия, Августина. Самой крупной фигурой в переводческом искусстве был Эльфрик. Он перевёл “Книгу Бытия”, а затем всё “Пятикнижие”, сочинения отцов церкви и две книги проповедей. В предисловиях к переводам указывалось, что они ориентированы на читателей, знающих только свой родной язык. Эльфриком же была создана первая грамматика латинского языка на английском языке как “введение в изучение обоих языков”. В этой грамматике, имеющей чисто практическую направленность, рассматривалась вся совокупность грамматических знаний того времени. Автор внимательно относился к толкованию и переводу (калькированию) латинских терминов. Он прибегал как к их совместному употреблению рядом с английскими, так и к употреблению только латинских терминов или только английских терминов. В работе совмещены, с одной стороны, компилятивный в целом характер труда Эльфрика (как бы перевода, т. е. отстранённо от авторства данных пояснений, в соответствии с духом той эпохи) и, с другой стороны, чётко прослеживаемая и в композиции работы, и во многих определениях собственная позиция автора. В Ирландии примерно в 7 в. создаётся трактат “Учебник поэтов”. Он одним из первых в европейской грамматической традиции написан на родном языке. В нём содержатся сравнительная характеристика латинского и огамического письма, звукового строя сопоставляемых языков, описание некоторых морфологических явлений ирландского языка (с использованием собственной достаточно хорошо продуманной терминологии, в основном калек с латинского языка). Заметна ориентация автора трактата на руководства Доната и римских авторов. В этом трактате наблюдается сочетание древнеирландской традиции, ориентировавшейся на обучение поэтов, и латинской грамматической традиции, переданной вместе с ранней христианизацией Ирландии. В целом же развитие теоретической грамматической мысли и практической грамматики идут раздельно.

^ 3.4. Разработка лингвистических проблем в Западной Европе позднего Средневековья

Позднее средневековье представляет собой эпоху коренных изменений в социально-экономической и духовной жизни западноевропейского общества, серьёзных достижений в науке и культуре, формирования принципиально новой системы образования, отвечающей потребностям развития естественных наук, медицины, инженерного дела и т.п. и постепенно вытесняющей прежнюю систему обучения “семи свободным искусствам”. Однако по-прежнему латынь используется в качестве языка религиозных текстов, богословия, философии, науки, образования и международного общения в Западной Европе, а также как предмет преподавания и изучения. На роль новой царицы наук (вместо грамматики) выдвигается логика, а затем и метафизика. В 12—14 вв. возникает большой ряд университетов (Болонья, Салерно, Падуя, Кембридж, Оксфорд, Париж, Монпелье, Саламанка, Лисабон, Краков, Прага, Вена, Гейдельберг, Эрфурт). К ним от монастырских школ переходит роль главных образовательных и научных учреждений. Новые, определяющие духовный прогресс идеи формируются теперь преимущественно в университетах. Возникает и усиливается интенсивный обмен идеями и результатами интеллектуального труда между новыми научными центрами Западной Европы. В этих условиях церковь как главная носительница христианской идеологии стремится сохранить своё господствующее положение в обществе, в государственной жизни, в деятельности университетов. Она сопротивляется идеям, противоречащим христианским доктринам и подготавливающим возникновение идеологии Возрождения, привлекая к участию в разработке многих философских, логических, метафизических и даже грамматических концепций видных духовных деятелей. Серьёзное воздействие на переориентацию грамматики и её превращение в науку оказала разрабатывавшаяся в 11—14 вв. схоластика, восходящая к методу вычитывания ответов из поставленных вопросов у Прокла (412—485) и к работам представителя поздней патристики Иоанна Дамаскина (около 675 — около 753). Схоластика прошла в своём развитии следующие этапы: ранний (11—12 вв.: Ансельм Кентерберийский, Гильом из Шампо, Иоанн Росцелин, Пьер Абеляр), зрелый (12—13 вв.: Сигер Брабантский, Альберт Великий) и поздний, предренессансный (13—14 вв.: Иоанн Дунс Скот, Уильям Оккам, Никола Орем). Схоластика подводила под философию и богословие, в недрах которых она сформировалась, новую основу — логику (диалектику), для которой характерно стремление к построению строгих научных доказательств. И в эпоху Возрождения, и в последующие исторические периоды было не понято глубокое научное содержание и живая творческая мысль, скрытые в схоластике за внешне сухой формой. Осознание истинного значения позднего средневековья в истории мировой культуры и науки, в частности схоластической логики, наступило лишь в наше время (во второй половине 20 в.). Схоластика, в которой совпадают логика и диалектика (философия), сыграла важную роль в формировании принципиально новой науки, нового миропонимания. Она вовлекла в свою сферу грамма-тику, соединив в одном потоке исследований философию языка и грамматику (языкознание), придав грамматике новые, спасающие её в изме-нившихся условиях ориентиры. Именно в недрах логики возникла тео-ретическая грамматика (аналогичная современной общей лингвистике) как строгая доказательная наука. Философская логика позднего средневековья постоянно обращалась к вопросам связи мышления, языка и предметного мира в связи с постановкой вопроса о роли идей, абстракций, общих понятий (универсалий) и о модусе их существования. Дискуссии шли вокруг центральной проблемы — универсалий. Решалась она, с одной стороны, в духе реализма и, соответственно, в согласии с интересами церкви — вслед за Платоном и затем частично Аристотелем (Иоанн Скот Эриугена, 810—877; его последователь Гильом из Шампо, 11 в.; архиепископ Ансельм Кентерберийский, 1033—1109). С другой стороны, предлагались решения в духе отвергавшегося церковью номинализма — вслед за киником Антисфеном (около 450 — около 360 до н. э.) и стои-ками (Рабан Мавр, 784—856; определивший лицо данного направления Иоанн Росцелин, 1050—1112; Иоанн Дунс Скот, 1266—1308; его последователь и оппонент Уильям Оккам, 1285—1349). Наконец, делались попытки соединить идеи реализма и номинализма в концептуализме (ученик Росцелина и Гильома из Шампо Пьер Абеляр, 1079—1142). Реалисты защищали самостоятельное существование общих понятий (рядом с вещами или до них). Номиналисты же утверждали, что общие понятия суть лишь имена. Абеляр отказывался считать универсалии вещами или же словами и приписывал им статус “построений ума”. В ходе многовековой дискуссии между реалистами и номиналистами обсуждались актуальные и в настоящее время проблемы отношения референции и значения, слова и вещи, предложения и мысли, собственного значения слова и его окказионального значения. Представители противоборствующих лагерей внесли существенный вклад в разработку проблемы языкового значения, которая ранее не входила в ведение грамматики, бывшей в основном дисциплиной формальной (в духе идей Александрийской школы). Абеляр принимал во внимание две грани языка — его отношение к вещам и его отношение к мысли. Он указывал на то, что язык есть не столько средство общения, сколько свидетельство активного мыслительного процесса. Абеляр настаивал на соотнесении вещи, понятия и значения. Он разграничивал три вида значений: интеллектуальное, воображаемое и истинное. Им проводился анализ переносных значений слов (на примерах из поэзии и риторики). Обозначаемое предложения трактовалось им не как вещь, а как нечто, что касается вещей, что представляет собой квази-вещь. Поздний схоласт-номиналист Оккам резко выступал против ненужного умножения реалистами воображаемых сущностей (принцип “бритвы Оккама”). Он подчёркивал, что природа соз-даёт только вещи. Обозначения квалифицируется им не как свойство слова, а как проявление свойства разума через слово. Язык локализуется в сознании человека, а грамматика в мысли. Система взглядов Оккама, одного из последних представителей схоластики средневековья и её самого резкого критика, явилась предтечей идеологии эпохи Возрождения, которое в целом не приняло схоластики. Схоластическая логика испытала в 12—13 вв подъём. благодаря деятельности профессоров Парижского университета, способствовавших распространению и утверждению идей Аристотеля. Более полному знакомству с работами Аристотеля Европа была обязана деятельности арабских учёных и особенно испанско-арабского философа Абу-ль-Валида Мухаммеда ибн Ахмеда ибн Рушда (в латинизированной форме Аверроэс, 1126—1198). Аристотелизм в новом виде пришёл в Европу в форме аверроизма. Европейские учёные, вместе с тем, проявили интерес к сочинениям и других арабских, а также еврейских авторов, опиравшихся на Аристотеля (в част-ности к работам Абу Бекра Мухамммеда ибн Али Мухиддина ибн Араби, Соломона бен Иегуды ибн Гебироля — в латинизированной форме Авицеброн, Абу Али Хусейна ибн Абдаллаха ибн Сины — в латинизированной форме Авиценна; 980—1037). Представителями аверроизма в Европе были: в Испании Альбалаг (13 в.), в Парижском университете Сигер Брабантский (около 1235—1282) и Боэций Дакийский (точнее: Датский; 13 в.), Жан Жанден (14 в.), в Италии в 14—16 вв. ряд профессоров Падуанского и Болонского университетов. Благодаря освоению аристотелевского идейного наследства философия, развивавшаяся ранее в недрах богословия, превратилась в самостоятельную отрасль знания. Любая наука стала квалифицироваться как часть философии. Грамматика обратилась к интенсивному использованию идей Аристотеля. В обществе рос интерес к аристотелевской системе научных знаний, которая содержит элементы материализма и открывала перспективы перед представителями естественных наук, медицины, техники, торговли, так как она лучше отвечала изменившемуся укладу жизни и нарастающему неприятию августианской идеологии, враждебно относившейся к естественнонаучным исследованиям и обращённой только к духовной сфере человека. Первоначально церковь предпринимала неоднократные и безуспешные запреты на распространение университетскими кафедрами аристотелизма и аверроизма, а затем она признала необходимость провести перестройку аристотелевской идеологии в религиозно-христианском духе. Осуществление задачи по теологизации аристотелизма было проведено в 13 в. рядом выдающихся учёных-теологов (Александр Гэльский, его ученик Иоанн Фиданца / Бонавентура, первый представитель схоластического аристотелизма Альберт Великий / фон Больштедт, ученик Альберта Фома Аквинский). Идеология последнего, известная под именем томизма, оказала влияние и на теоретическую грамматику. Фома Аквинский, стоявший на позиции синтеза реализма и номинализма, различал три вида универсалий: in re ‘внутри вещи’, post re ‘после вещи’ и ante re ‘перед вещью’. Обозначаемое предложения оно понимал как объединённые связкой значения субъекта и предиката. Им разграничивались первичное значение слова и его употребление в речи. Разграничению существительного и прилагательного служил логико-семантический критерий (выражение основного понятия и приписывания ему признака). Он же ввёл в логику и грамматику понятие суппонировать ‘иметь в виду’. Грамматическая мысль испытала расцвет в 11—13 вв. под воздействием союза с логикой, знаменовавшийся, однако, вместе с тем стремлением к автономии собственно грамматического подхода (12—13 вв.: Уильям Кон-чийский, Иордан Саксонский, первый подлинно оригинальный грамматик Средневековья Пётр Гелийский, Роберт Килвордби, Роджер Бэкон, Доминик Гундиссалин, Пётр Испанский, Ральф де Бовэ). Уильям Кончийский (1080—1154) описывал части речи в новой последовательности. Он поставил проблему причин изобретения частей речи. Иордан Саксонский указывал на необходимость различать в языке существенное и случайное, утверждая, что различия между разными языками сводятся к их внешней, звуковой оболочке, а внутреннее их строение едино. Он различал значения отдельных слов и грамматические значения. Петру Гелийскому принадлежит “Свод по Присциану”. Здесь используются по-преж0нему формы комментариев к Донату и Присциану, но комментарии осуществляются с принципиально новых позиций. Даётся полная систематизация идей своих предшественников. Часты многочисленные философские отступления в грамматических рассуждениях. Утверждается право грамматики на автономию. Грамматические критерии дополняются логическими. Одновременно прослеживается стремление убрать из описания всё лишнее, не отно0сящееся к грамматике. Грамматика квалифицируется и как искусство (её правила следуют человеческому выбору), и как наука (в ней утверждается наличие точных законов). Исследованию подвергаются causae inventionis частей речи (общие причины создания слов и собственные причины изобретения каждой части речи). Пётр Гелийский различает подразумеваемую вещь, понятие и значение. Он уделяет внимание грамматическому значению. Им разграничиваются глаголы действия и глаголы претерпевания действия. Существительное объявляется самой благородной частью речи, а его окончания — самыми благородными частями слова. Шесть падежей предстают как шесть способов рассмотрения вещи. Впервые осуществляется раз0граничение существительного и прилагательного. Аристотелевское формальное определение глагола дополняется указанием на его логико-синтаксическую функцию — быть всегда предикатом в предложении. Роберт Килвордби искал сущее в грамматике, изучающей регу0лярные принципы структуры и содержания в языке. Он уподоблял грамматику геометрии в её способности отвлекаться от поверхностного. Им в грамматику внедрялись семантические моменты. Он ввёл понятие универсальной грамматики. Этой же идее об универсальной грамматике следует Роджер Бэкон (около 1200—1292), считавший, что грамматика одна во всех языках в своей субстанции и варьирует лишь в акциденциях, что наука должна заниматься лишь универсальным. Привлекает внимание и решение лингвистических проблем в “Кратком своде основ логики” Петра Испанского (1210 или 1220—1277), понимавшего диалектику как искусство искусств и науку наук. Он относил грамматику, риторику и логику к речевым наукам. По его мнению, логика занимается универсальными явлениями, а грамматика — особенностями отдельных языков. У знаков как терминов языка он выделяет первичные интенции (обозначение вещей) и вторичные интенции (выражение общих понятий). Значение определяется как сигнификация (представление вещи через условный голосовой звук), как суппозиция (употребление субстантивного термина вместо собственного имени в некоем контексте), как апелляция (отношение слова к реально существующему объекту); как указание на то, что сигнификация связана с понятийным содержанием, а суппозиция обнаруживает себя в индивидуальных примерах. Разграничиваются суппозиции общие, единичные, персональные, материальные. Пётр Испанский проводит анализ процедур расширения и ограничения / сужения значения. Он разрабатывает теорию синонимии. Им различаются значения корней и аффиксов (сигнификативные и консигнификативные). Он отказывается от резкого разграничения категорематических (предикатных) и некатегорематических (непредикатных) слов. Им подчёркивается взаимоограничение слов и конструкций, проводится различение предложения и словосочетания. Учёный хорошо осознаёт то, что объектами науки являются не вещи, а предложения о них. Для Ральфа де Бовэ характерно усиление внимания к текстам не только христианских, но и классических авторов. Его трудам присуще обилие цитат из них. Он первым начал разрабатывать проблемы синтаксиса. Управление он определяет с учётом логико-семантического критерия. В конце 13 в., в период общекультурного подъёма в Западной Европе, в русле “новой” (спекулятивной) логики формируется грамматическое учение модистов (Симон Дакийский — точнее в этом и последующих случаях нужно было бы говорить: Датский — Боэций Дакийский, Мартин Дакийский, Иоанн Дакийский, отчасти Иоанн Дунс Скот, Фома Эрфуртский, Мишель из Марбэ, Сигер из Куртрэ, Радульф Бритон). Грамматическое учение модистов представляет собой вершину достижений западноевропейской науки позднего средневековья, первую теорию языка в европейской научной традиции. Парижский университет оказался колыбелью грамматики модистов, дальнейшая её разработка велась в университетах Эрфурта, Болоньи, Праги (вторая половина 14 — начало 16 вв.). Модисты, центральным теоретическим понятием которых были способы обозначения (modi significandi), внесли величайший вклад в разработку проблемы грамматических значений. Язык они понимали как жёсткую систему, которая направляется точными законами, имеющими автономный и универсальный характер. Они отказываются от простого описания фактов языка и ограничиваются небольшим числом примеров. Им принадлежит распространение на грамматику дедуктивного метода и аксиоматического принципа строгого доказательства: постулирование исходных понятий и выведение из них всех остальных. Проблемы звучания, просодии и орфографии исключаются ими из сферы своих интересов. Звучание они относят к ведению естественных наук — физики и физиологии, а лексическое значение — к ведению психологии. В грамматике в качестве разделов сохраняются этимология (учение о частях речи) и синтаксис (учение о словосочетании и предложении). Грамматическая теория строится на базе натурфилософии, происходит онтологизация грамматики. Задачей грамматики объявляется познание / объяснение причин. Модисты убеждены в том, что конечная причина лежит вне языка, что начало грамматики находится в вещах. Для них характерен следующий путь анализа: изучение природы вещей (модусы существования) — изучение модусов понимания разумом — познание модусов обозначения в языке. Модус обозначения есть способ представления предметного содержания, делающий слово (dictio) частью речи (pars orationis). Грамматика должна выявить причины выбора данного модуса обозначения. Предполагалось, что можно распространить метод установления модусов обозначения на другие науки, включая теологию. Модисты последующего поколения отходят от жёстких схем одно-однозначного соответствия вещам, сформулированных первыми модистами. Особенно это наглядно прослеживается в работах Сигера из Куртрэ и Фомы Эрфуртского, отметивших особое положение наименований фиктивных предметов и т.п. В классификации частей речи находит применение дихотомический принцип. Модисты отказываются от учёта формальных признаков. Они провозглашают синтаксис самой важной частью грамматики. Приоритетное место отводится теперь не имени, а глаголу (предвосхищение идеи вербоцентризма). В конструкции как главной синтаксической единице выделяются два компонента (слова). Различаются грамматическая и смысловая совместимость слов. Осуществляется различение слов зависящих и детерминирующих. Предложение определяется на основе наличия подлежащего (suppositum) и сказуемого (appositum). В позиции подлежащего допускается не только именительный падеж. Вводится понятие завершения (perfectio) как законченного предложения, отвечающего требованиям правильности. Модисты создают универсальную / общую грамматику, отождествляемую по существу с грамматикой латинского языка. Ими строится всеобъемлющая теория языка и разрабатываются основы семиотики. Грамматическое учение модистов серьёзно повлияло на представителей грамматики более поздних периодов развития языкознания, прежде всего на грамматику Пор-Рояля (1660). Оно оказывало воздействие и на лингвистов 20 в. (учение о знаке и о системе языка Ф. де Соссюра; фонологическая концепция Н. С. Трубецкого, отводившего фонетике место среди естественных наук; глоссематическая теория Л. Ельмслева, в которой субстанция выражения и субстанция содержания выводятся за пределы языка; гипотеза об универсальных глубинных структурах Н. Хомского). Позднее средневековье характеризуется усилением интереса к научному изучению родных языков и использованию этих языков для их же описания (в условиях господствовавшего тогда билингвизма с преобладанием в официальной сфере общения латинского языка). В 13 в. были созданы четыре теоретико-грамматических трактата, которые были написаны по-исландски и посвящены исландскому языку. Они предназначались быть учебниками для скальдов. В них обсуждались вопросы создания исландского алфавита на основе латинского письма, классификация букв, исландские части речи, правила стихосложения, включая метрику. Этот факт примечателен в свете того, что первые грамматики родных языков и на родных же языках появляются во Франции в 16 в., в Германии в 15—16 вв., в Англии в 16—17 вв. Объяснение можно искать в специфике истории Исландии, где введение христианства было актом альтинга как органа народовластия в отсутствие государства и где языческие жрецы (годы) автоматически становились христианскими священниками, а вместе с тем и хранителями традиционной исландской культуры. Начало письма в Исландии латиницей относится к 7 в. Собственный алфавит на основе латиницы создаётся в 12 в. И в первом же из трактатов, сугубо теоретическом, отстаивается право каж-дого народа иметь свой алфавит, излагаются принципы его построения, начиная с гласных. Можно отметить строгое (на уровне требований 20 в.) следование фонематическому принципу. В трактате формулируется понятие различительного звукового признака (различия). В третьем трактате даётся сравнительно полное описание морфологического строя исландского языка, вводятся исландские термины (как правило, кальки с латинского) для частей речи. В западнороманском культурном ареале (особенно в Италии, Каталонии и Испании) первоначально проявляется активный интерес к окситанскому (провансальскому) языку, на котором создавались и распространялись в 11—12 вв. песни трубадуров. Соответственно этому возникает потребность в руководствах по близкородственному языку и искусству провансальской поэзии. В 12 в. появляется сочинение каталонца Раймона Видаля “Принципы стихосложения”, содержащее довольно подробный и своеобразный анализ языковой стороны провансальских поэтических текстов. Здесь перечисляются традиционные восемь частей речи. К классу “существительных” отнесены все слова, обозначающие субстанцию (собственно существительные, личные и притяжательные местоиме-ния и даже глаголы eser и estar), а к классу “прилагательных” — собственно прилагательные, причастия действительного залога и прочие глаголы. Оба класса разбиваются на три рода. Учитывается открытая в 12 в. дифференциация глаголов на предикативные и непредикативные. Автор даёт описание двухпадежного склонения и рассматривает некоторые аспекты парадигмы глагольного спряжения. Трактат был очень популярен в Каталонии и Италии, появлялись многочисленные подражания ему. В середине 13 в. было создано руководство по окситанскому языку для итальянцев Юка Файдита. Оно содержало в первой части свободную адаптацию “Меньшего руководства” Доната и словарь рифм, длинный перечень глаголов всех спряжений (с латинским подстрочником). Копировался подход (в конспективной форме) Доната к частям речи и их акциденциям, частично учитывалось руководство Присциана. В этом сочинении зафиксировано исчезновение среднего рода у имён. Детально описаны именные флексии, что не имело аналога у Доната и Присциана. Подробно описаны формы глагола. Трактат Юка Файдита имел большой успех у современников, в сочинениях того времени встречаются частые упоминания о нём как о “Провансальском Донате”. В конце 13 в. монахом-бенедиктинцем Жофре де Фуша предпринимается переработка сочинения Раймона Видаля. Излагаются правила стихосложения. Описываются парадигма определённого артикля и особенно подробно падеж-ная флексия, Осуществляется разграничение существительных и прилагательных (по Юку Файдиту). Даётся характеристика номинатива и аккузатива относительно сказуемого. Описываются и другие падежи. Характеризуются флексии местоимений и отглагольных имён. Более полно, чем у Раймона Видаля, представлено описание глагольных форм. В начале 14 в. в Тулузе появляется созданный консисторией под руководством Гильома Молинье “Законник любви”. В нём изложены правила поэзии. В этом сочинении представлен тулузский вариант окситанского языка. Особое внимание уделяется фонетике (проводится различение гласных полнозвонких и полузвонких, собственно дифтонгов и ложных дифтонгов, оглушение звонких согласных в конце слов, даются характеристики зияний и стыков согласных, апокопы и синкопы, роли ударения в различении слов). Даётся определение синонимов. Методично описаны части речи. Характеризуются возникшие в романском языке аналитические формы глагола и аналитические формы степеней сравнения у прилага-тельных. Большое внимание уделено вопросам синтаксиса (описание конструкций, в которых связаны слова подчинённые и подчиняющие, субстантивации инфинитива, определённого артикля, согласования времён и наклонений; большой список союзов и союзных слов). В Каталонии к трудам тулузской консистории был проявлен большой интерес. В 1324 г. Раймоном де Корнет было предпринято стихотворное переложение тулузского “Законника” со сведениями о частях речи, фонетике, поэтике, риторике. В 1341 г. появился обширный комментарий Жоана де Кастельноу к этой поэме с корректировкой допущенных неточностей. В Барселоне в 1393 г. создаётся собственная каталонская консистория, где продолжается изучение окситанского языка. Интерес к нему угасает вместе с уходом в прошлое провансальской поэзии. Су-щественного воздействия достижений окситанских грамматических трудов на грамматики других романских языков не наблюдалось. Разработка грамматики французского языка, бывшего в силу ряда причин распространённым и за пределами Франции (особенно в Италии и Англии), началась намного позже. Особенности этого языка нашли отражение в поэме Вальтера де Бивесворт, ориентированной на детей и вводящей французские слова вместе с английскими глоссами к ним, а также в словниках и разговорниках (во Фландрии и Англии), во французских переводах и обработках Доната (с конца 13 в.). Вкрапления элементов романской парадигмы склонения и использование аналитических форм для передачи латинских прошедших времён наблюдаются во французской версии Доната, в трактате 15 в. по латинскому синтаксису, где правила формулируются по-французски и нередки французские примеры. Особенности французского языка осознаются многими представителями схоластической грамматики и модистами, в работы которых на латинском языке, в частности, проникает французский артикль. Около 1300 г. появляется первый французский грамматический трактат некоего Т. Н. по орфографии. Известен англо-нормандский грамматический трактат, “Французский Донат” Джона Бартона (самое начало 15 в.), предназначенный для обучения англичан. Он содержит раздел о буквах, характеристику артикуляции гласных и согласных, сведения об акциденциях (особенно о грамматическом роде), степенях сравнения, наклонениях, временах, о частях речи, о скло-нении, о различии существительных и прилагательных, о местоимениях, наречиях, глаголах-заместителях. В нём приводится список глаголов с латинскими или английскими леммами. Трактат Джона Бартона является по существу первой французской грамматикой. Интерес к немецкому языку как родному (“народному” — в противоположность латыни и романской речи) пробудился с началом становления немецкой письменности (с 8 в.). Научные грамматики родного языка появляются довольно поздно. Карл Великий отдавал распоряжения о создании антологии устной германской поэзии и составлении грамматики родного языка. В этом направлении осуществлял свою культурную деятельность Храбан Мавр (784—856). Его ученик Валахфрид Страбон написал рассуждение о заимствованиях слов из одного языка в другой. Другой ученик Храбана, автор стихотворного переложения Евангелия Отфрид, оставил интересные замечания об отличиях своего языка (“франкского”) от латинского и трудностях перевода. Ноткер Немецкий (1050) сетовал на те же трудности, встающие перед переводчиком на немецкий язык. В 13 в. было осознано наличие диалектных различий на территории Германии, некоторые авторы указывали на свою диалектную принадлежность при ощущении ими единства языка в целом. Немецкий язык использовался при начальном обучении ла-тыни по руководствам Доната и Присциана. Латинские слова в текстах снабжались глоссами. В процессе преподавания создавалась собственная грамматическая терминология на родном языке, сопоставлялись латинские и немецкие парадигмы. После 1400 г. появился ряд латинских грамматик с их полным переводом на немецкий язык. Итальянский Ренессанс оказал влияние на расшатывание культа латыни. Первая латинская грамматика на немецком языке принадлежит Конраду Бюклину (1473). Она содержит латинский текст “Ars minor”, его дословный перевод, а затем пересказ и пояснение на немецком языке. Известен нижненемецкий трактат о латинских падежах и временах с примерами из двух языков (около 1480). В 1485 г. в Антверпене издаётся руководство по переводу, содержащее сведения по немецкой грамматике в сопоставлении с латинской. Здесь часто подчёркивается немецкая специфика аналитических средств выражения грамматических категорий. Уделяется внимание различиям в значениях падежей и управлении глаголов. Даются указания на различия слабых (с претеритальным суффиксом) и сильных глаголов. Можно говорить об этом руководстве как о первой систематической немецкой грамматике. В это же время появляются руководства по немецкой орфографии и пунктуации. Немецкая лексикография развивала свои давние традиции, отразившиеся в отдельных глоссах и глоссариях начиная с 8 в. Появляется множество словарей разных типов, чему особенно способствовало изобретение в 15 в. И. Гутенбергом книгопечатания. Необходимо подчеркнуть некорректность частой квалификации средневековья как эпохи застоя и закостенелости. На это сейчас вполне справедливо обращают наше внимание многие современные историографы языкознания, ведущие активное изучение многочисленных дошедших до нас текстов раннего и позднего средневековья, в которых затрагиваются те или иные стороны языка и которые свидетельствуют о живой творческой мысли, об активных поисках и важных результатах в области грамматики, лексикографии, теории письма, теории перевода, стилистики.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Схожі:

Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999 оглавление учебника введение iconУчебное пособие для студентов старших курсов гуманитарных факультетов, аспирантов и соискателей материалы к спецкурсу
Охватывают важнейшие категории не только лингвистики, но и всей современной научной методологии. Этот термин, употребленный в широком...
Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999 оглавление учебника введение iconУчебное пособие для студентов. Москва: бек, 1997. 330с. Кобликов А. С. Юридическая этика. Москва, 1999. 168 с
Жалинский А. Э. Профессиональная деятельность юриста. Введение в специальность: Учебное пособие для студентов. — Москва: бек, 1997....
Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999 оглавление учебника введение iconУчебное пособие для студентов старших курсов, интернов, клинических ординаторов, врачей "Универсум Паблишинг"
Доцент кафедры фтизиопульмонологии Московской медицинской академии им. И. М. Сеченова И. В. Богадельникова
Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999 оглавление учебника введение iconТ. П. Волкова Математические методы в экологической геологии Учебное пособие
Разработаны задачи и вопросы для самостоятельной работы студентов. В приложении размещены наиболее широко используемые статистические...
Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999 оглавление учебника введение iconА. В. Соколов введение в теорию
Учебное пособие предназначено для социально-культурных работников, библиотекарей, журналистов, социологов, информационных работников,...
Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999 оглавление учебника введение iconCulture & communication
Учебное пособие предназначено для студентов 3-4 курсов специальности «Менеджмент организации» лингвистического университета. Пособие...
Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999 оглавление учебника введение iconУчебное пособие предназначено для студентов младших курсов горных и металлургических специальностей, изучающих дисциплины «Основы горного дела»
Учебное пособие предназначено для студентов младших курсов горных и металлургических специальностей, изучающих дисциплины «Основы...
Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999 оглавление учебника введение iconУчебное пособие для студентов вузов. Херсон, 1998. 204 с. Кулик В. С. Исторические структуры религии: Учебное пособие для вузов. Херсон: Айлант, 1999 176 с
Список наукових та науково-методичних праць кафедри філософії та соціально-гуманітарних наук
Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999 оглавление учебника введение iconУчебное пособие для студентов и врачей-интернов высших медицинских учебных заведений III-IV уровня аккредитации
Данное учебное пособие составлено на основании материалов Американской Межведомственной Комиссии по раку (American Joint Committee...
Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999 оглавление учебника введение iconЕ. А. Фокина пути освоения техники гинекологических операций учебное пособие
Учебное пособие предназначено для врачей-интернов, клинических ординаторов, аспирантов и врачей акушеров-гинекологов
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©zavantag.com 2000-2013
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи